Breathe

Жизнь в лесу не так уж и плоха. Да, большую часть времени ты находишься совершенно один, и единственные, кто могут с тобой хоть как-то разделить бремя пребывания тут — это белки, скачущие с одной широкой ветки ели на другую, да вой волков, где-то там, далеко. Кому-то это может показаться страшным, постоянное нахождение в лесу, в вечной тишине, только ты и природа. Кому-то, но не ему. Джейк Парк получал невероятный кайф от этой маргинальной жизни. Пусть кто-то считает, что он выпал из общества, выпал из жизни — ему всё равно. Пока на свете существует его лес, его дом в этом лесу, пока существует он сам — Парк не перестанет получать непередаваемое удовольствие от такого положения собственных дел, и никакая городская суета и блага современной жизни его не заменит. Жизнь на окраине, казалось, целого мира, не была простой. Не на кого надеяться — только на себя. Ни от кого не будет помощи. Есть только ты и окружающие тебя ели и сосны, птицы и мелкие животные. Но для него, чёрт знает почему, такая жизнь не была в тягость. Сложно было лишь зимой. Или тогда, когда он подхватывал простуду. А особенно тяжко, когда он подхватывал простуду зимой. День выдался пасмурным, но тёплым. Мелкие снежинки, кружившие вокруг него, оседали на и без того огромные сугробы, путались в угольно-чёрных волосах юноши, приземлялись на ресницы, щёки, руки в перчатках. Целую неделю в лесу бушевала непроглядная метель, задувая снег во все щели, за ворот крутки, а мелкий снег, больше походивший на стеклянную пыль, бил в лицо, не давая даже толком открыть глаза. Выходить из дома в такую отвратную погоду не хотелось от слова «совсем», но пришедшее сообщение о парочке охотников, заблудившихся где-то в его окраинах, заставили юношу, ворчащего и недовольного, выйти наружу на поиски. Джейк редко выходил на прямой контакт с маленьким поселением неподалёку, а если и выходил, то только по нужде: в лекарствах, некоторой технике, инструментах, в общем, всего того, чего он сам не мог смастерить или взять у матери-природы. Местные охотники знали о нём, периодически захаживая, дабы передать те или иные гостинцы от своих жён, что называли его «несчастным одиноким мальчиком, бедняга, как он один там в лесу выживает». Такие мелкие, но приятные подарки, естественно, Парку доставались не за красивые глазки: пару раз Джейк находил горе-охотников в своём лесу, в стельку пьяных, едва не замёрзших. Ну и, помимо этого, юноша был поставщиком дикого мяса, а также следил за численностью хищников и вырубками леса. В общем, настоящим его хранителем. За это в городе его прозвали Лесничим — статус совершенно неофициальный, никак не оплачиваемый (разве что в случаях отстрела волка), но ведь и не ради денег он поселился здесь, верно? Холод на улице был собачий. И какой чёрт дёрнул тех дураков рвануть на охоту, имея под рукой те же смартфоны с прогнозом погоды? Тупицы. Спустя пару часов ходьбы по лесу с ружьём и аптечкой наперевес Парк нашёл несчастных. Замёрзших, но целых. И, опять же, пьяных. Ещё час — и за ними прибыла полиция, а юноша смог со спокойной душой отправиться восвояси. Как итог — две спасённые жизни и подхваченная простуда. Джейк на мгновение замер, опустив топор и подняв глаза на небо. Ещё секунда — и парень громко чихает, шмыгая носом и морщась от неприятного ощущения в носу, горле, шикая от обострившейся головной боли. Нужно было поскорее заканчивать и идти домой, пока ему не стало совсем плохо. Наколов дрова, парень взял первую стопку и понёс к небольшому сараю неподалёку от его дома — местечко, где он хранил инструменты, летний инвентарь да дрова. Дверь внутрь, по своему обычаю, была открыта — запирать двери от самого себя Джейк смысла не видел, а воришек он не боялся, ведь тащить отсюда и нечего: инструменты и инвентарь весь старый и потрёпанный, а дров в лесу хоть пруд пруди. Дверь, как и обычно, тихо скрипнула, открывая проход внутрь холодного, но сухого помещения. Как и обычно, парень двинулся к поленнице, дабы сбросить туда свою ношу, затем, по обыкновению, двинуться назад, за ещё одной связкой, а затем ещё за одной… Но не в этот раз — взглядом юноша зацепился за тело, что лежало прямиком за поленницей. В ту же секунду его затуманенный простудой разум прояснился, а внутри похолодело. Это труп?! Бросив дрова, Джейк аккуратно подошёл к телу. Это был высокий мужчина, нездорово худой, но при этом всё равно кажущийся сильным. Левый глаз пересекал широкий шрам, смотря на который вообще поражаешься, как глаз вообще остался в глазнице и не вытек. Светлые волосы сальные, местами так и вовсе слипшееся от крови, что стекала и запеклась даже на лбу. Одет этот с виду молодой человек был в комбинезон механика. Но, самое главное — на боку мужчины зияла рана, похоже, нанесённая ножом. Странно всё это. Хмурясь, Парк снял с руки перчатку и аккуратно протянул её к шее незнакомца, двумя пальцами нащупывая сонную артерию. Кожа у парня холодная, но пульс имелся — слабыми толчками под его рукой отозвалась артерия. Ну, живой, уже хоть что-то хорошее. Джейк натянул перчатку назад и поднялся на ноги, в задумчивости приложив руку к подбородку и по-прежнему хмурясь. Нехорошо. Этот чудик, скорее всего, попал к нему во время пурги — вышел на его дом и, то ли ему духу не хватило, то ли сил — не позвал его на помощь, никак не отозвался, не постучался — лишь забрёл сюда, в сарай. Вот вопрос только: откуда это чудо свалилось ему на голову, ещё и полумёртвое. Парк не помнил его лица, хотя, не то что бы он вглядывался в лица жителей деревни, но, как бы там ни было, его он не было среди тех жителей, которых он имел честь знать более-менее лично. Меттью, местный автомеханик, вроде как детей не имел, ровно как и учеников, а потому этот парень, возможно, не из местных. Очень странно. Как бы там ни было — чудика надо было вытаскивать, в прямом и переносном смысле. Джейк ещё раз посмотрел на блондина — махина он, конечно, та ещё. Не то что бы он сам был дохляком, но тут как ни качайся, а в одиночку парень его до дома не дотащит. Агрх, да что ж всё так странно и сложно?! Парень вновь поморщился. Ох, жопой чуял, ввязывается в нехорошую авантюру. Но и оставлять умирать человека было нельзя. А потому всё, что оставалось делать лесничему — сооружать самодельные носилки и тащить незнакомца внутрь.