Breathe

Клетка. Белая пелена, стоящая вокруг него, со всех сторон, даже над головой – она напоминала клетку, побеленные белые стены его маленькой камеры в больнице, такие светлые, но при всём этом абсолютно безжизненные, не вселяющие ничего, кроме чувства пустоты, вызывающие гнев. Казалось, он смог вырваться оттуда, сбежать, навсегда забыв о стенах, что давили на него, становясь ближе и ближе с каждым чёртовым днём, но теперь он снова там, снова в плену, и лишь с одной разницей – теперь он был совершенно один. Сильный ветер дул в спину, легко продувая лёгкий тёмно-синий комбинезон, взятый из мастерской какого-то автомеханика ещё несколько тысяч километров отсюда. Его хозяин не смог возражать против его действий – мёртвые в принципе не могут ни сопротивляться, ни возражать. Снег залетал Майклу прямиком за шиворот, холодя затылок, попадал в рваную рану на боку и таял, соприкасаясь с ней, действуя на растревоженные порезом мышцы и кожу как тот же анальгетик. Перед глазами стояла белая пелена – и Майерс уже не мог точно сказать, где был снег, а где последствия его слабости. Далеко он так не уйдёт. Возможно, это его конец. Возможно, здесь закончится его путь и в какой-то момент он, сам того не заметив, упадёт на землю, на эту мягкую снежную подушку, не в силах подняться. Мозг будет рисовать ему, что он продолжает идти, но теперь уже на яркий свет, что с каждым шагом становился всё ярче и ближе, который в итоге ослепит его. Возможно, тогда, в самую последнюю секунду он поймёт, что попал в ловушку этого света, но идти назад уже будет поздно – ведь свет резко потухнет, превращаясь в безграничную холодную тьму. Возможно, тогда он поймёт, что умер. Возможно, его мозг уже это делает, и на самом деле он уже не идёт, а его тело заметает снегом всё сильнее, полностью скрывая от внешнего мира, хороня его. Жаль лишь, что он лишился своей маски ещё после ранения – тот, кто найдёт его тело однажды, неважно, человек это или дикий зверь – различия их лишь в виде, нутро же абсолютно одинаковое – жаль, что он увидит всего его, всю его суть до самых мельчайших деталей. Впереди мигнул свет. Майкл усмехнулся, но лишь в уме – его лицо, наружность уже давно отвыкли показывать хоть какие-то эмоции, будто сами стали безжизненной маской. Как он и думал – свет уже мельтешит где-то впереди, предрекая его конец. Что ж, по крайней мере, он сможет, наконец, остановиться и отдохнуть. Еле волоча ноги сквозь снег, прикрываясь от слепящего снега рукой, Майкл брёл в сторону света, принимая свою судьбу и дальнейшую участь. Но чем ближе он подходил к его источнику, тем яснее и чётче понимал, что этот свет – не плод его предсмертных фантазий. Это был свет ламп из окон. Он напрягся. Горящий свет означал лишь одно – впереди был кто-то, возможно один, возможно, их было несколько, точно не скажешь, но это не значило для него ничего хорошего. Он по-прежнему оставался тем, кем был – серийным убийцей, маньяком, он всё ещё был в розыске. Возможно, его могли знать в лицо. Майерс не мог допустить того, чтоб его нашли. Не мог остановится – его цель всё ещё чертовски далека – да даже сейчас он не приближается к ней ни на милю, напротив, теряет из виду, грозя вот-вот упустить. У него не было выбора – кто бы там ни был, кто бы там не жил, ему придётся уйти. Уйти из этого мира – отпускать жертву живой просто так было слишком рискованно. Майкл остановился неподалёку от дома, осматриваясь. Перед ним – небольшой двухэтажный домик, похожий на типичный домишко типичного лесничего. Двор весь замело, следов не видно – хозяин или хозяева не были дураками, не бродили в такую погоду на улице. Даже жаль немного, здесь шанс незаметно подойти к ним был бы выше. Неподалёку от домика расположилось строение поменьше – по всей видимости, сарай. Мужчина подошёл к нему и всмотрелся в дверь – та была заперта всего лишь на щеколду. Он задумался. Ситуация была бы намного проще, будь при нём его нож – пара ударов заставили ненужных свидетелей замолчать навсегда, а он смог бы попасть внутрь дома. А внутрь дома ему попасть было просто необходимо – его тело, конечно, выдержало и выдержит немало, но онемевшие пальцы рук и ног не предвещали ничего хорошего, да и кровоточащая при ходьбе рана тоже нуждалась в уходе. Ему жизненно необходима передышка, и этот дом был его шансом на выживание, шансом исполнить свою миссию. Преградой был лишь его хозяин. Майкл мог бы попробовать задушить его. В любой иной ситуации – запросто, но сейчас, когда пальцы еле гнулись, а сил едва хватало на просто передвижение сквозь снег, уверенность мужчины в собственных же силах пошатнулась. Ему нужен был чёткий план, точная гарантия того, что выживших не будет. Что его и о нём никто не узнает. Маньяк вновь глянул на щеколду сарая, а затем холодными пальцами поддел её, открывая дверь и заходя внутрь. Ветра нет. Снега тоже. Уже чуть лучше. Пройдя несколько шагов, Майерс пошатнулся, падая на стену около поленницы – ноги предательски задрожали под ним, так и норовя подкоситься. Держась руками за стену, Майкл медленно сполз по ней, усаживаясь за поленницей и облокачиваясь о неё, позволяя уставшим ногам, наконец, отдохнуть. Ему нужна небольшая передышка. Всего пара часов сна – и он снова сможет встать на ноги. Всего пара часов – и его пальцы вновь смогут нормально двигаться, дабы чётко вцепиться жертве в шею. Всего пара часов – и ему хватит сил эту шею сломать. Всего… пара… часов…

***

Тепло. Тепло окутывало его, полностью покрывало и обволакивало, даря покой и умиротворение. Мягко. Мягкие простыни под ним и накрывающее его одеяло словно привязывали к себе, настолько сильно, что он был не в силах оторвать даже головы от пушистой подушки. Не хотелось ни вставать, ни открывать глаза, да что там, даже думать не хотелось – лишь вновь погрузиться в этот приятный сон и получать истинное удовольствие от нахождения здесь, в тепле и уюте, в комфортных условиях, коих его тело не видывало уже очень, очень давно. Майкл нехотя открыл глаза. Взгляд тут же упёрся в деревянный потолок над ним, затем переместился на такие же стены, а после – на слабо горящий ночник на тумбочке и оставленные рядом таблетки обезболивающего со стаканом воды. Он был в доме. Чёрт, пара часов отдыха затянулись. Мужчина поднялся рывком, отчего раненный бок отозвался болью, но не столь сильной, сколь можно было ожидать – Майкл подозревал, что виной тому было обезболивающее, циркулирующее сейчас у него в крови. Только сейчас, когда одеяло сползло вниз, он оглядел себя: костюма не было и в помине, лишь его же футболка, но чистая, выстиранная, пахнувшая порошком и хозяйственным мылом; под ней Майкл обнаружил свежие бинты, крепко перевязанные вокруг торса, захватывая плечо, которое он, оказывается, тоже повредил. Рукой Майерс провёл по своим волосам, спускаясь к лицу: тоже чистые, расчёсанные, да и сам он, впервые за столь долгий промежуток времени, выглядел опрятно. Было дико видеть столько заботы от того, кто погибнет от его рук. Майкл скинул с ног одеяло, затем встал на ноги: стойка его всё ещё была нетвёрдой, чувствовалось слабость, но больше медлить уже было нельзя. Кто знает, может, сейчас за ним едет наряд полиции, вызванный ненужным свидетелем. Сделав несколько неуверенных, пробных шагов, Майкл с куда большей уверенностью направился вперёд, к выходу из комнаты, а затем стал с той же аккуратностью, стараясь не издавать лишних звуков, спускаться по неосвещённой лестнице вниз, боясь, как бы не навернуться с неё, так и с целью не спугнуть бедолагу, приютившего его. Под рукой по-прежнему не было верного ножа, гоняться за жертвой он не сможет, а потому сейчас он должен был действовать максимально скрытно, не привлекая внимания, дабы подойти со спины и, словно дикий зверь, вцепиться в шею до хруста. Вот конец лестницы, за ней виднелся поворот, ведущий в просторную комнату, наполненную светом. Встав на последней ступеньке, Майкл выглянул из-за угла. Это был просторный зал, занимающий, похоже, большую часть первого этажа. Убранство тут не сильно отличалось по своему стилю и наполненности от второго – всё те же стены, обитые деревом, на парочке из которых одиноко ютились небольшие картины с видами на природу. Прямо перед ним – широкий камин у дальней стены, в котором языками пламени играл огонь да потрескивали горящие в этом жарком Аду дрова. Рядом с камином – небольшой диван, потрёпанный временем, с потускневшей зелёной обивкой. А на нём сидел… он. Мелкий, едва достающий ему до плеча мальчишка сидел к нему спиной, то и дело чертыхаясь и чихая. Одной рукой он неистово и упорно тыкал кнопки на стационарном телефоне, другой – постоянно прижимал к носу платок, сморкаясь. Блики от огня веселились в его торчащих чёрных локонах, путаясь в них и грея. - Вот же срань. Долбучая зима с её долбучими метелями и долбучей пропадающей связью… - тихо ругался он, в очередной раз, видимо, набирая номер, а в ответ не слыша ничего, даже гудков. Майкл замер. Вот он, его шанс. Парень слишком занят телефоном, чтобы заметить его – нужно лишь тихонько подойти сзади и… Он стоял, как вкопанный, не в силах пошевелиться – дороги не было ни вперёд, ни назад. Ему лишь и оставалось, что смотреть на хозяина дома, на его затылок, виднеющиеся из-за дивана плечи, непослушные волосы. Почему он не может сделать хоть какой-то шаг?! - Эй, я тебя там вижу. Прекращай глазеть и иди сюда, я не кусаюсь. – громче произнёс незнакомец и поднялся с дивана, повернувшись к нему и смотря прямо в глаза. Майерс вздрогнул, поймав на себе этот взгляд. В нём не было ни осуждения, ни ненависти, ни страха – только спокойствие и нескончаемая усталость. Майклу стало дико: уже давно никто не смотрел на него так, не боясь удара, хотя, что уж там, никто уже давно не смотрел на его настоящее лицо, прямо в глаза, не испытывая при этом хотя бы того же отвращения и никому не нужного сочувствия. Его собственный взгляд то и дело скакал с одной черты лица на другую: тёмные глаза собеседника, огромные синяки под ними, покрасневший от трения нос, чуть впалые от болезни щёки. - Неразговорчивый, м? Не хочешь – не говори, я со своей болящей головой ничего против не имею. Парень прикрыл глаза, пожав плечами и разводя руки в стороны, а затем, отвернувшись, продолжил настойчиво тыкаться в телефон, но при этом направившись в соседнюю комнату, видимо, кухню. Ему не страшно. Он не боится его. Вот же бедолага. Оттого он не может пошевелиться? Оттого его инстинкты вдруг затихли, уступая место новому, уже забытому чувству – любопытству? Майкл осторожно, стараясь соблюдать дистанцию и не подходить вплотную, направился за парнем. Словно любопытный, но всё ещё дикий зверь, он шёл за ним по пятам. Держась на одном и том же расстоянии, не подходя близко, но и не отходя слишком далеко, маньяк ходил за хозяином дома, наблюдая за его действиями, жестами, мимикой. Сначала они пошли на кухню. Продолжая ругаться на погоду и сотовую связь, что здесь работала с постоянными перебоями и исчезала именно тогда, когда в ней нуждались, парень попутно делал и другие вещи: набрал воды в походный чайник, затем поставил его на такую же походную плиту с одной конфоркой, походил туда-сюда, ругаясь, что за такую работу не заплатит сотовым операторам больше ни цента из своего кармана, а после того, как чайник засвистел – вернулся обратно, выключая плиту и наливая кипяток в небольшую жестяную кружку. Дальше, держа телефон плечом, он полез в настенный кухонный шкаф, выуживая оттуда пакетик с самым обычным дешёвым чаем; кинул его в кипяток, немного подёргав за ниточку, дабы тот заварился быстрее и жидкость сменила свой цвет; после в ход пошла холодная вода, хранившаяся в стеклянном графине неподалёку. Заварив чай, он, наконец, перестал мучить несчастный телефон и ушёл в зал, дабы поставить его на станцию, а после вернулся назад. Парень развернулся к нему резко – настолько резко, что Майкл, увлечённый собственными наблюдениями, вновь вздрогнул, ловя на себе чужой взгляд. - В общем, связи нет, а на улице слишком ужасно. Я бы тебя подвёз до больницы, но с этой погодой мы скорее где-то в лесу застрянем, потеряемся и замёрзнем, да и тебя я мучить не хочу. Поэтому пока сидим здесь. – он взял кружку со стола и вновь повернулся к маньяку, - Вот, выпей чаю и расслабься уже, я тебя трогать не собираюсь. Парень сделал шаг навстречу – Майкл тут же отступил на шаг. Дистанция. Хозяин дома хмыкнул, глянув ему в глаза, после чего сделал ещё пару шагов – то же самое сделал и Майерс. Он отступал и отступал до той поры, пока икр ног не коснулось что-то невысокое и деревянное, и мужчина отвлекся, пытаясь понять, на что он сейчас наткнулся. Этим воспользовался незнакомец, быстро подойдя вплотную и одной рукой всучив ему чай, а другую положив на плечо и надавив, усаживая его на стул. - Чудила, пей уже. Майкл растерянно глянул сначала на парня, затем – на кружку чая, что оказалась у него в руках. Жидкость в ней приятно грела пальцы и ладони, что совсем недавно от холода окоченели и едва могли двигаться. Ещё некоторое время он так и сидел, уставившись на чай, недоумевая о причинах такой заботы: ведь абсолютно каждый видел в нём угрозу, зверя, сорвавшего с цепи, абсолютно не приручаемого и способного следовать лишь одному инстинкту – убивать. Все – но не этот бедолага. Раздался тихий стук в дверь, настолько тихий и неуверенный, что едва долетал до его ушей, да и уж слишком он был поглощён собственными мыслями. - Сиди пока, я посмотрю, кого нелёгкая принесла к нам. – прикрыв рот и чихнув, парень покинул кухню, направляясь к входной двери. Майерс проводил его взглядом, затем глянул на чай, а после уставился на стойку с парочкой кухонных ножей, один из которых немного напоминал его собственный. Поднявшись на ноги, мужчина подошёл к кухонному гарнитуру и аккуратно достал из стойки нож, после вновь поворачиваясь лицом к дверному проёму, а руку с оружием пряча за свою широкую спину. Бедолагу было жалко. Но выбора у Майкла по-прежнему не было.