Phoenix

Тойе почти четыре года, когда мама пропадает на несколько дней, а потом появляется с маленьким свёртком в руках, в котором сладко сопит его младшая сестра. Тойя обожает её с первой минуты знакомства. Она маленькая и тихая, всё время будто улыбается чему-то – робко и сонно, а ещё у неё мамины серые глаза и белые волосы на макушке, а значит – она тоже самая красивая на свете. Ему не разрешают с ней много нянчиться – он сам ещё маленький и слабый, может уронить нечаянно, Тойя понимает и не протестует, зато, когда они сидят на диване, мама всегда кладёт Фуюми ему на колени, и он с удовольствием держит её – крепко, так точно не уронит, и смотрит, как она спит. Иногда он из любопытства трогает её ладошки – совсем-совсем маленькие, с крошечными пальчиками и почти невидимыми ноготками, и иногда Фуюми сжимает его палец в ответ и улыбается своей рассеянной улыбкой. Тойя её обожает.

***

Когда мама отправляется на прогулку, он всегда идёт с ними. У них есть своя традиция – они садятся на скамейку в парке неподалёку, Тойя приваливается к маминому боку или садится к ней на колени, а мама покачивает коляску и читает им с Фуюми сказки. Иногда коляску покачивает и Тойя – правда, для этого нужно встать на скамейку, но он не против. Это здорово. Когда в тот день они приходят к своей любимой скамейке, она уже занята. Никого из взрослых нет поблизости, зато прямо напротив стоит коляска – точно такая же, как та, в которой спит сейчас Фуюми, только не розового, а нежно-голубого цвета. – Наверное, там мальчик? – предполагает Тойя, потянув маму за рукав. – Да, мам? Мальчик? – Наверное, – улыбается Рей. – Пойдём дальше, не будем мешать. Но Тойе интересно. Он подбегает к скамейке, привычно вскарабкивается на сидение и заглядывает в коляску. Мальчик в ней – наверное, и впрямь мальчик, и одеяльце, в которое он укутан, и шапочка на голове тоже в голубых тонах – не спит. Он совсем маленький, меньше Фуюми, наверное, у него смешно торчащие из-под шапочки золотистые волосы и тёмно-золотые, с треугольными метками в уголках, глаза. Мама говорит, что настолько маленькие дети пока не могут различать чужие лица, но мальчик смотрит на него серьёзно и сосредоточенно, как будто и впрямь – видит. Тойя наклоняется чуть ниже, и мальчик улыбается. Улыбка у него – совсем не такая, как у Фуюми, он улыбается во весь беззубый ротик, растягивая пухлые щёчки, и издаёт забавный писк – будто какая-то маленькая птичка. У Тойи в груди ворочается что-то тёплое. – Я отвлеклась на минуту, а ты уже завёл себе друга, да, Кейго? – раздаётся мягкий голос прямо над ухом. Тойя поднимает голову. Миловидная женщина с точно такими же золотистыми волосами и чёрными метками вокруг глаз – только глаза у неё светло-голубые – ласково смотрит на него. Тойя невольно улыбается в ответ, продолжая сжимать в руках ручку коляски. К скамейке подходит мама. – Извините, – говорит она женщине и легко треплет Тойю по голове. – Он очень любит детей и привык, что мы всё время сидим за этой скамейкой, так что не удержался. – Ничего страшного, – машет рукой женщина. – Тем более дети его, похоже, любят тоже. Он понравился Кейго. – Кейго – это его имя? – спрашивает Тойя. Женщина кивает. Тойя вновь смотрит в коляску. Едва поймав его взгляд, Кейго улыбается снова. Тойя смеётся. – Может, посидим все вместе? – предлагает он, умоляюще глядя на маму и затем – на женщину. – Скамейка большая, мы поместимся. – Вы не возражаете? – уточняет у женщины Рей. Та качает головой. – Я не против компании. Я Таками Нана, кстати. – Тодороки Рей. Это Тойя, а... – ...а там у нас – Фуюми, – заканчивает Тойя, показывая на коляску. Нана улыбается и опускается на скамейку рядом с ним. – Ты заботливый старший брат, да, Тойя-кун? Тойя с гордостью кивает. Тихо посмеивающаяся Рей садится рядом с Наной.

* * *

Они ходят в парк все вместе каждый день – Рей и Нана находят множество общих тем и с удовольствием разговаривают, а Тойя слушает их непонятные, но всё равно интересные разговоры, покачивая коляски. Когда Кейго подрастает, они с Наной, к тому времени очень крепко подружившейся с Рей, начинают ходить к ним в гости, а потом Кейго и вовсе оставляют у них почти на целый день – Нана, воспитывающая сына одна, берёт вторую работу, забирающую почти всё свободное время, и вместо трат на няню Рей предлагает свои услуги – всё равно она сидит дома, Энджи не против, а Фуюми только рада компании для игр. Тойя рад тоже. Тем более он теперь полезен – дети, только-только начавшие неуверенно ковылять на пухлых ножках, уже спустя пару недель носятся по всему дому, ловко выбираясь из манежа, и он их отлавливает в самых неожиданных местах и спасает от них несчастных кошек. Их невозможно заставить сидеть на месте, вечно бойкий и энергичный Кейго заряжает энергией даже тихую и спокойную обычно Фуюми, и на пару они творят в доме хаос. Почти единственное, что заставляет их успокоиться – это причуда Тойи. Наблюдать за синими искорками, танцующими над его ладонью, они – особенно Кейго, каждый раз восторженно таращащий золотистые глазки – могут часами. Равно как и смотреть на его тренировки. У Тойи сильная причуда, но слабое тело, и главное упражнение для него на ближайшее время – приучение тела к огню, чем он и занимается по три-четыре часа в день, пока отец внимательно наблюдает, готовый, если что, прийти на помощь. Это не опасно, пламя никогда не покидает пределов его кожи, да и Энджи моментально подстрахует, если что случится, зато выглядит он, наверное, забавно – весь светящийся и синий, словно инопланетянин из мультфильма, вот дети и лезут в тренировочный зал, как только он идёт в его сторону. Фуюми часто засыпает прямо там, на соседних матах – Кейго сидит поразительно тихо, и заряжаться неуёмной энергией не от кого, – тогда отец относит её наверх, в кровать, но Кейго – Кейго всегда смотрит до конца. Вряд ли он понимает что-то, но в его глазах плавает восхищение, и Тойе это льстит. Однажды он станет таким же героем, как и отец, и на него многие будут смотреть с восхищением, а пока он маленький сам, его единственный поклонник – малыш Кейго. Что ж, Тойя не против.

* * *

Кейго остаётся три дня до четырёхлетия, когда он вдруг с криком влетает опешившему Тойе в объятия и вжимается в него лицом. – Спина, – плачет он, сжимая Тойю руками так, что тому становится тяжело дышать. – Спина! Больно! Тойя не понимает, что происходит, он только обнимает его в ответ и гладит по встрёпанному затылку – зато понимает Рей, сразу же убежавшая и тут же вернувшаяся с миской тёплой воды и аптечкой под мышкой. Она ловко разрезает на Кейго рубашку – просто снять её не получается, отпускать Тойю он категорически не намерен – и осторожно касается его лопаток смоченной водой марлевой повязкой. Тот жалобно хнычет, вжимаясь в Тойю ещё сильнее. Тойя чуть вытягивает шею и сглатывает – и на остатках рубашки, и на повязке, и на самой спине – разводы крови. – Что с ним? – одними губами спрашивает он у матери, в ужасе округляя глаза. – Его причуда, – таким же шёпотом отвечает Рей. – Мы обсуждали это с Наной, но не думали, что так скоро. – Причуда? – удивлённо переспрашивает Тойя, но ответ он получает уже не от матери. Кейго снова кричит – надсадно и глухо – выгибает спину – и что-то красное словно выплёскивается у него из лопаток. На долю секунды Тойе кажется, что всё это – кровь, и желудок подступает к горлу, но потом он понимает – это не кровь, это... перья? – Крылья? – выдыхает он. – Его причуда – крылья? Кейго поднимает заплаканное личико. – Моя причуда? Его крылья слабо колышутся у него за спиной. Несколько красных перьев планирует на пол. Кейго в панике отшатывается, снова прижимаясь к Тойе. – Они красные, – бормочет он. – Они в крови? Тойя легко гладит его по макушке, стараясь успокоить. – Нет, это не кровь, – говорит он. Рей за спиной Кейго аккуратно убирает остатки крови с его лопаток и уносит окровавленные повязки и рубашку подальше от мальчика. – Они просто такого цвета. – Цвета? – Кейго непонимающе хмурит свои смешные брови. – Да, – кивает Тойя. – Как... как... – его осеняет. Он поднимает одно перо – мягкое – и подносит к своей голове. – Вот. Как мои волосы. Твои крылья такого же цвета. Кейго хлопает глазами и, приподнявшись на цыпочки, тянется к нему. Тойя протягивает ему перо – но он качает головой и хватает пальцами прядь его волос. – Как твои волосы, – произносит он задумчиво и вдруг ярко улыбается. – Значит, очень красивые. Крылья за его спиной слабо трепыхаются – словно щенок виляет хвостом. Тойя улыбается в ответ. Приятно. – Да, – подтверждает он. – Очень. А теперь поворачивайся, мне нужно тебе немного обработать спину. Больно не будет. Слово героя!..

* * *

С родившимся спустя семь месяцев Нацуо они возятся все втроём. Тойе уже восемь, он ходит в школу и уже достаточно взрослый и сильный, чтобы в своё удовольствие таскать брата на руках, не боясь уронить его. Кейго и Фуюми даже не просят – знают, что нельзя и почему именно, зато когда Тойя с Нацуо на руках устраивается на полу или диване – облепляют с двух сторон и с любопытством смотрят. Кейго, всё лучше и лучше управляющий своими перьями, берёт себе привычку пускать парочку из них кружиться над головой Нацуо, когда он капризничает или плачет. Это успокаивает его даже лучше, чем беспроигрышные ранее синие искорки над ладонями Тойи – он сразу замолкает и следит за ними заворожённо, а подрастя немного – неуклюже тянется к ним ладошками. Иногда Кейго позволяет их поймать, и он со смехом трётся о них лицом – пушистые и мягкие, Тойя его понимает – иногда просто дразняще щекочет его ими – и Нацуо звонко, голосисто смеётся, заражая смехом всех окружающих. Когда возле его висков пробиваются две красные прядки, Кейго безапелляционно заявляет: «Это потому что он любит мои перья», и никто с ним не спорит – лишь прячут улыбки. Тойя не может проводить с ним столько же, сколько с Фуюми и Кейго – школа отнимает очень много времени, зато занудная литература постепенно становится любимым предметом – Тойя заводит за правило, усадив Нацуо себе на колени и окружив себя остальными, читать всем вслух. Книги не всегда интересные и сказочные, иногда очень скучные, но продираться через них, когда три тёплых тела заинтересованно жмутся к тебе, ловя каждое слово – намного лучше, чем читать их в одиночестве в комнате. Тойя только шепчет иногда, беря очередную занудную книгу: «Вот же назадавала, старая перечница», поминая учительницу незлым тихим словом. Но даже от этого приходится отказаться – когда Кейго встречает пришедшую за ним маму, радостно чирикнув «Привет, старая перечница!». Хохочет даже заставший эту сцену отец, но с Тойей всё равно проводят профилактическую беседу на тему того, что можно, а что нельзя упоминать в разговоре с почти пятилетними детьми. Закрывать их миниатюрный книжный клуб никто даже не думает, и Тойя рад. Ему комфортно со всеми ними.

* * *

Родившегося спустя четыре года Шото обожают всем семейством. Его таскает на руках даже отец, его постоянно нянчит Фуюми, к нему вечно тянется Нацуо – и Кейго под строгим контролем Рей и вороха подушек снизу кружит его по комнате и, как и с Нацуо когда-то, развлекает его перьями. Достойные преемники вечного-старшего-брата-Тойи, в этом году поступившего в подготовительный класс при академии и почти не бывающего дома. Кейго тоже бывает у них реже. Ему восемь, в постоянном присмотре он уже не нуждается и вполне может сидеть дома сам, пока мама на работе, но он всё равно после школы вместе с Фуюми идёт к ним домой, чтобы вместе сделать уроки и поиграть немного с младшими. Фуюми как-то говорит Тойе по секрету, фыркая от смеха в кулачок, что их с Кейго часто дразнят в школе женихом и невестой, потому что они много времени проводят вместе, но Кейго лишь отмахивается и отвечает всем, что если он и женится на ком-то из Тодороки, то только на Тодороки Тойе. Тойя спешит поддеть его этим при ближайшей же их встрече. Кейго, к его досаде, не поддевается. – Да, я женился бы на тебе, – с готовностью и даже каким-то вызовом отвечает он, выпячивая подбородок. – И почему это? – насмешливо наклоняет голову Тойя. Кейго пожимает плечами. – Волосы красивые. И пламя. И вообще ты красивый, чего ещё тебе надо? Тойя смеётся и треплет его по голове. Кейго смотрит на него насуплено из-под чёлки. – Подрасти сначала, – советует он ему всё так же насмешливо. – А то ты мне в пупок дышишь, жених. Щёки Кейго вспыхивают таким же алым, как и его перья. – Я подрасту! – выкрикивает он, сжимая кулачки. – Даже выше тебя! И тогда я буду смеяться! – Не бывать этому ни-ког-да, – с удовольствием проговаривает Тойя, водя в воздухе пальцем. Дразнить Кейго его же ростом – его любимое занятие. Он же всё равно потом извиняется и послушно ходит с ним и Фуюми по выходным в парк развлечения, почему бы не позволить себе понаблюдать с минутку, как у Кейго от праведного негодования встают дыбом перья? Вот и сейчас крылья хлопают по воздуху, приподнимая своего хозяина на пару сантиметров над землёй. – А вот возьму – и вырасту, – Кейго даже топнуть пытается, забыв, что висит в воздухе – неловкий тычок ногой от этого выходит таким забавным, что Тойя прыскает в кулак, отворачиваясь, и у Кейго едва ли пар из ушей не идёт. – И вообще! Я хоть сейчас могу стать выше тебя! Вот, смотри! Пара взмахов крыльями – Кейго подлетает на добрый метр вверх и замирает в воздухе над Тойей, наклонившись вплотную к его лицу и сощурив насмешливо глаза. Тойя честно пытается не улыбаться, но не получается. – Намного выше, – мстительно произносит Кейго. – Не достанешь. Ой! Управлять крыльями он по-прежнему ещё только учится – и если летать на небольшой высоте ему вполне себе легко, то зависать неподвижно в воздухе – главная проблема, он совершенно не контролирует центр тяжести, особенно в таком положении тела, так что нет ничего удивительного в том, что затем случается – Кейго теряет равновесие и падает – прямо на Тойю. И они оба падают на пол. – Ой, – повторяет Кейго, поднимаясь с растянувшегося на полу Тойи и потирая коленку. Тойя, морщась, приподнимается на локтях, и трёт лоб. И, поймав взгляды друг друга, они одновременно заливаются смехом. Кейго снова валится на Тойю, вжимаясь лицом ему в живот и звонко хохоча, Тойя мстительно обхватывает его руками и что есть силы щекочет под рёбрами. Кейго верещит и отбивается, Тойя улыбается и не отпускает, пока Кейго не просит пощады. Кейго вырывается у него из рук – раскрасневшийся, задыхающийся от смеха и невероятно растрёпанный – и вскакивает на ноги. – И всё равно я вырасту! – заявляет он. – И на тебе женюсь! Вот! – и, показав язык, поспешно уматывает из комнаты. Тойя откидывается обратно на спину и закрывает глаза. От улыбки у него болят щёки.

* * *

Два года спустя Тойя поступает в Юэй. Болеть за него во время Спортивного фестиваля приходит вся семья, даже маленький Шото – и Кейго в их числе. Тойя не выигрывает первое место, хотя и находится в первой тройке, и немного, самую малость, нервничает. Отец никогда явно не показывал разочарования в его проигрышах или слабостях и всячески поддерживал любые его успехи – и оттого всегда хотелось доставить ему удовольствие. Увидеть отчётливое разочарование в таких же, как и у него, ярко-голубых глазах – это худшее наказание, которое только можно представить. К трибунам после церемонии награждения он идёт, внутренне дрожа. Энджи обнимает его крепко-крепко, твёрдо говоря, что им гордится, а затем, под радостные визги малышни и ласковый смех Рей, подбрасывает его пару раз в воздух и, посадив себе на плечи и решительно обхватив остальное семейство руками, ведёт всех в сторону ярмарки. Тойя краснее собственных волос сейчас – особенно когда ловит взгляды одноклассников – и абсолютно, совершенно счастлив. Позже вечером, когда Кейго собирается после устроенного Рей праздничного ужина домой, он копается в рюкзаке и протягивает Тойе пухлый блокнот с символикой Старателя – видимо, подарок Энджи. – Что это? – Тебе задание, – отвечает Кейго. – Возьми для меня все эти автографы, а? Тойя, приподняв брови, быстро пролистывает блокнот. Почти на каждой странице аккуратным, детским совсем почерком выведено имя героя. На самой первой, под надписью «Старатель» знакомый росчерк отца, очертаниями напоминающий всполох пламени, и подпись «Кейго от Старателя. Ты обязательно станешь героем, малыш». Тойя улыбается. Отец относился к Кейго, словно к ещё одному сыну, тренировал наравне с сыновьями и внимательно следил за его успехами – с началом нового учебного года Кейго, как и Тойя до этого, стал частью подготовительного класса при академии, почти наверняка заранее получив для себя место в Юэй, и все Тодороки единогласно считали, что совершенно заслуженно. Он листает блокнот снова, только уже медленнее и вчитываясь в имена. На самом деле, ничего особо сложного в этом нет. Половину автографов можно получить за нечего делать, с четвертью придётся постараться, а ещё с четвертью... ну, тут может помочь отец. В принципе, ему не впервой. Тойя переворачивает ещё один лист и замирает, удивлённо раскрыв глаза. На нём написано его геройское имя – то, которое он придумал себе ещё в двенадцатилетнем возрасте. Заметивший его удивление Кейго заглядывает ему за руку и слегка розовеет щеками. – Решил, что не буду ждать, когда ты станешь профессиональным героем, – говорит он с деланной небрежностью. – Пусть будет уже сейчас. А то мало ли, вдруг ты загордишься и не захочешь расписываться – с тебя станется... Тойя с улыбкой щёлкает его по носу, и пока Кейго, недовольно морщась, его трёт, достаёт из стоящей у зеркала вазы чёрный фломастер. Кейго снова выглядывает из-под его руки. «Будущему про-герою Ястребу от будущего про-героя Индиго. Буду счастлив работать вместе с тобой, когда придёт время». – Я ничего не напутал? – негромко спрашивает Тойя. – Имена мы с тобой вроде бы вместе придумывали. Щёки у Кейго вспыхивают жарче. И на блокнот он таращится с таким же восхищением, как на коллекционную фигурку Старателя в витрине магазина. Тойя прикусывает губу и быстро дописывает снизу: «Твой будущий муж, Тойя». – Тойя! – негодующе кричит Кейго, выхватывая у него из рук блокнот. Тойя смеётся. Кейго косится на него с недовольством и трёт последнюю надпись пальцами, словно надеясь, что она исчезнет. – Вот же, – бормочет он. – Такую хорошую подпись испортил. Этой шутке триста лет, она уже старая и несмешная! – Неужели больше не хочешь на мне жениться? – с притворным огорчением тянет Тойя. – Я травмирован. – Ага. На голову, – бурчит Кейго и, захлопнув блокнот, суёт его ухмыляющемуся Тойе обратно. – С остальными автографами чтобы без глупостей, понял? – Понял-понял, – кивает Тойя, примиряюще помахивая руками. Кейго смеряет его недоверчивым взглядом и, гордо вскинув подбородок, выходит за дверь. Тойя честно ждёт минуту, а потом, выглянув в окно, кричит ему вслед: – Так чем, как муж, я тебя не устраиваю больше? – Да кому ты вообще сдался! – несётся тут же громкое в ответ. Тойя, хихикая себе под нос, закрывает окно и, сжимая в руке блокнот, идёт к себе в комнату. День сегодня прекрасен от и до.

* * *

Когда он заканчивает Юэй, то улетает на стажировку в Америку, и на четыре года семья превращается в картинки на экране ноутбука. И если с мамой и отцом поговорить не проблема – мама легко подстраивает свою домашнюю работу под его расписание и разницу во времени, а отец доступен практически в любое время суток – то с братьями и сестрой всё сложнее. Школьное расписание плохо соотносится с его режимом в Америке, несмотря даже на то, что Шото только в начальной школе, а и Фуюми, и Нацу не ходят на отнимающие всё свободное время подготовительные геройские курсы, как он когда-то – они давно ещё обсудили это с родителями и решили, что героями не станут. Кейго же в год его отъезда поступает в Юэй и теперь для видеосвязи редко доступен даже в выходные. Тойя никому не говорит об этом, но по нему он скучает больше, чем по всем остальным – даже чем по малышу Шото. Он видит его во время трансляции по телевизору Спортивного фестиваля – маленькая взъерошенная птичка в синей форме, видит его геройское имя в новостных колонках – всё чаще оно упоминается в связи с агентством Старателя, видит его фотографии в соцсетях его друзей и семьи. Он не сталкерит, нет, просто любопытствует и немного (нет) скучает. Зато они переписываются – много, этому разница во времени не помеха. Кейго выспрашивает у него новости о стажировке и о жизни в Америке, Тойя интересуется его учёбой, а затем и работой в агентстве отца. Смотрит на тонну фотографий, которые Кейго вываливает на него, и отправляет редкие селфи в ответ. Он красит волосы в чёрный, поддавшись моменту, и Кейго не разговаривает с ним до тех пор, пока он не смывает краску. Зато когда он пробивает себе уши и шлёт фото Кейго, тот рассыпается в целом ворохе восторженных смайликов, среди которых теряется «я тоже хочу!!», на которое Тойя не обращает внимание, а зря – уже через день, пока он скучает на обязательных еженедельных лекциях, Кейго присылает фото, где гордо демонстрирует маленькие чёрные квадраты в собственных мочках. Тойя не может позвонить, зато шипит в голосовое целую минуту, спрятавшись за спину удивлённого одногруппника. И получает в ответ минуту же звонкого хохота с редкими обрывками «бог ты мой, Тойя» и «я ожидал такого, ха-ха». Он переслушивает его чаще, чем в этом есть необходимость. Он действительно скучает по нему. Своё возвращение в Японию Тойя держит в секрете даже от отца, намереваясь сделать семье сюрприз, но рассказывает Кейго, чтобы заручиться его поддержкой, стоически выдерживая волну – хотя, скорее, даже цунами – радости. Он прилетает во вторник вечером и сразу же берёт такси, едва дождавшись багажа. Кейго клятвенно заверяет его, что любой ценой соберёт всех дома – у Тойи нет причин в нём сомневаться. В знакомых окнах мягко горит свет и мелькают смутные силуэты. У одного из них за плечами – раскидистая тень. Тойя чувствует в горле комок. Он бесшумно поворачивает ручку – дверь открыта, молодец, Кейго – и тихо заходит внутрь. Голоса раздаются из гостиной. Тойя ставит чемодан возле стены, кидает рядом рюкзак и распахивает раздвижные двери. На минуту комната погружается в тишину. Тойя перебегает взглядом с одного удивлённого лица на другое – боже, как они все выросли, видеозвонки просто не могут этого так чётко показать – и улыбается, широко разводя руки. Первой в его объятия влетает мама, на неё сверху наваливаются Нацуо и Фуюми, едва не сваливая на пол, и Шото крепко обнимает его за ноги. Тойя полузадушено смеётся, пытаясь обнять всех их разом. Едва выбравшись из их рук, он попадает в объятия отца – не настолько эмоциональные, зато такие же крепкие и обжигающе-тёплые. И наконец смотрит на Кейго. – Я не понял даже, – с весёлым возмущением говорит он, складывая руки на груди. – Почему ты не обнимаешься в числе первых? А грозился, что задушишь в объятиях, стоит только мне приземлиться. – Ты знал? – восклицает Фуюми. Кейго нарочито небрежно жмёт плечами, но глаза у него радостно светятся. – Решил пропустить вперёд твою семью. Тойя фыркает – и разводит руки снова. – Ты тоже – моя семья, – серьёзно говорит он. Кейго обнимает его даже раньше, чем он успевает договорить. Тойя крепко обхватывает его руками, привычно устраивая ладони на спине между крыльями. Кейго вырос, как и грозился, но недостаточно – его макушка по-прежнему на уровне его плеча, и в неё так удобно зарываться носом. Кейго тепло дышит ему в шею и стискивает руками. Сердце отчего-то стучит всё сильнее. Тойя успевает увидеть странный быстрый взгляд, которым обмениваются мама с отцом. Кейго наконец отрывается от него – глаза у него блестят, словно золотые монеты, и румянец мягко греет щёки – и, широко улыбнувшись, растягивая щёки, произносит: – С возвращением домой, Тойя. У Тойи из-под ног уходит земля. ...Когда-то, в далёком детстве, он увидел улыбку маленького Кейго и привязался к нему всем сердцем, с первого взгляда. Сейчас он видит ту же самую улыбку. И всем сердцем в неё влюбляется.

* * *

Кейго радостно берётся таскать его по городу, показывая, как сильно он изменился за прошедшие четыре года. Тойя думает, что больше всего изменился сам Кейго. Он привык к чуть смазанным фотографиям чаще всего крупным планом и искажённому аудиозаписью голосу. Он привык считать его всё той же птичкой, маленьким птенчиком, старающимся язвить, но неизменно смотрящим на него с восхищением. Маленький птенчик вырос в сильную, гордую птицу. Очень и очень красивую. Пока они ходят по городу, и Кейго довольно щебечет о всяческих новинках, Тойя искоса им любуется. Волосы в привычном беспорядке с падающими на лоб прядями, неизменные наушники, спущенные сейчас на плечи, обведённые чёрным золотые глаза, маленькие губы, аккуратный нос. Почему он никогда раньше не замечал, что у него очень красивый нос? Куртка обрисовывает сильные плечи. Джинсы – стройные ноги. Кейго сложен настолько гармонично и аккуратно, что хочется завернуть его в платок, словно статуэтку, и спрятать в карман. И любоваться наедине, никому не показывая. Тойя не то чтобы впервые в жизни влюблён, но впервые настолько сильно. Кейго, кстати, узнают на улицах. Стайки щебечущих девчонок показывают на него издалека и хихикают, некоторые посмелее подходят с блокнотиками в руках, у многих на рюкзаках и сумках болтаются брелоки и значки в виде красных крыльев. – Ты популярный, – замечает Тойя. – Есть немного, – довольно улыбается Кейго. – Для героя, только год назад закончившего академию, это далеко не немного. Кейго улыбается шире и привычно жмётся к нему плечом. С тех пор как Тойя приехал, он всё время норовит к нему прикоснуться. Не врал, и впрямь соскучился. Это радует. – Твой отец здорово помог, на самом деле, – признаётся Кейго. – Любому герою, начинающему с агентства Старателя, сразу же уделяется повышенное внимание, а меня и на миссии уже брали – Энджи-сан умеет работать со мной в паре, знает, когда я могу быть полезным. После последней нашей совместной вылазки, кстати, и появился первый мерч. А что? – он щурит золотые глаза и легко толкает Тойю плечом. – Завидуешь, м-м? – Ага, сейчас, – фыркает Тойя. «Ревную».

* * *

– Кейго-кун, нам ждать к ужину твою девушку? – странно громко спрашивает Рей, глядя отчего-то не на Кейго, а на него. Тойя недоумённо дёргается. Он что, знаком с девушкой Кейго? Иначе почему мама на него так смотрит. И... постойте. У Кейго есть девушка? Эта мысль тяжело ложится в желудок, вызывая тошноту. Девушка. У Кейго. Девушка. – Конечно, Рей-сан, – с готовностью кивает Кейго, и мысль, кажется, пробивает желудок насквозь, пронзая всё тело резкой болью. Тойя приоткрывает рот, но спросить не успевает – Кейго продолжает: – Не забудьте, главное, приготовить воображаемый стул для моей воображаемой девушки, а то она не поместится за столом. – Так... у тебя есть девушка или нет? – озадаченно тянет Тойя, ловя ещё один странный взгляд от матери. Что это с ней сегодня? – Целая ку-у-уча девушек, – Кейго разводит руками, демонстрируя масштабы, и потягивается, жмурясь. – Эх. На самом деле, у меня есть только фанклуб где-то в твиттере. И пара-тройка-десяток поклонниц, всё время отлавливающих меня во время патрулирований, чтобы сделать очередное совместное фото. А девушки как таковой нет. Рей-сан просто дразнится. – Кейго-куну надо подумать о личной жизни, – назидательно говорит Рей. – А то сплошное геройство на уме. – Ну не всем же везёт так, как Энджи-сану, – широко улыбается Кейго. Лёгкость, окутывающая Тойю, когда из тела исчезает предательская тяжесть, настолько велика, что он даже расправляет плечи. Кейго замечает, как он шевелится, и сразу же произносит, тыча в него пальцем: – Вы бы лучше личной жизнью Тойи озаботились, Рей-сан! – А что ей заботиться? – Рей пожимает плечами. – Я и так про неё всё прекрасно знаю. У Тойи по спине бегут холодные мурашки. Кейго расширяет глаза. – Что, неужели у Тойи в Америке осталась девушка, с которой он забыл меня познакомить? – Нет у меня никакой девушки, – бурчит Тойя. Рей – да что же с ней! – смотрит на него коротко и искоса – и чуть-чуть снисходительно. – Я знаю, – говорит она. – Но пора бы уже решиться. Тойя поджимает губы, отворачиваясь. Ему решительно ничего не понятно. И... Интересно, это игра света, или у Кейго действительно румянец на щеках?..

* * *

У Кейго в городе своя квартира. Маленькая, но на удивление просторная, с выкрашенными в нежный, будто светящийся, кремово-белый цвет стенами, словно зрительно расширяющими её изнутри ещё больше. Минимум мебели, вместо кровати – горка матрасов прямо на полу, застеленная пушистым пледом, похожие на миниатюрные гнёзда пуфики вместо стульев, даже кресло возле стола широкое и круглое, будто корзина. На один такой пуфик Кейго, едва зайдя, сразу плюхается животом. Тойя, усмехаясь, пристраивается рядом и откидывает на соседний пуфик голову. С потолка, тщательно прорисованные серебристо-серой краской, ему подмигивают знакомые с детства созвездия. – О, – он даже рот приоткрывает от удивления. – Это же... – Да, – судя по голосу, Кейго улыбается. Тойя поворачивается, чтобы увидеть его лицо. – Звёзды, которые нам показывал Энджи-сан, когда мы поехали летом в горы. Тойя снова смотрит на потолок. Душу окутывает теплом, и он словно снова слышит голос отца, лежащего, точно так же, как он сейчас, на траве, подняв руку, и рассказывающего прижавшимся к нему со всех сторон детям о сияющих в небе звёздах. – Даже странно, что так много времени уже прошло, – признаётся он. – Ощущение, как будто всё было только вчера. Кейго переворачивается на спину и закидывает руки за голову. – Все мы взрослеем, – замечает он. – Это неизбежно и неотвратимо. Так что глупо плакать по потерянному времени. Лучше бережно хранить уже пережитое. Тойя косится на него с улыбкой. – Да ты философ, – дразнясь, тянет он. – Просто взрослый, – снисходительно замечает Кейго, но, не выдержав, всё же показывает ему язык. – Хоть кто-то же из нас должен быть. Тойя одним рывком поднимается на ноги и наклоняется к нему. Кейго распахивает глаза. – Взрослый, взрослый, – нарочито детским тоном тянет Тойя и, протянув палец, касается кончика его носа. Вздрагивают они оба. Тойя резко убирает палец и продолжает уже нормальным голосом: – Зовёшься взрослым, а сам не вырос даже почти. А всё грозился в детстве, – он усмехается, – что перерастёшь. Или забыл? Брови Кейго насмешливо ползут к чёлке. – Нет, – шёлковым голосом отвечает он. – Это ты забыл. Я в любой момент могу стать выше тебя, помнишь? И он, взмахнув крыльями, зависает в воздухе парой дюймов выше него. Золотые глаза ликующе, совсем по-детски горят. У Тойи кружится голова. Кейго сейчас такой красивый, что захватывает дух. Он спускается чуть ниже, почти касаясь носом кончика его носа. Тойя чувствует, как каждое сказанное им слово отдаётся на губах тёплым дыханием. Руки у него дрожат. – Намного выше, – улыбаясь, произносит Кейго. – Не достанешь. – Достану, – шепчет Тойя в ответ. И, приподнявшись на цыпочки, касается его губ своими. Кейго дёргается и отшатывается назад, ошарашенно округляя глаза. Крылья за его спиной беспорядочно хлопают, он немного балансирует в воздухе, пытаясь удержать равновесие, и всё же падает вниз. И в этот раз Тойя его подхватывает. Обнимает за пояс, привлекает к себе, не давая опуститься на пол. Глаза у Кейго словно у только что проснувшегося совёнка сейчас, а не у ястреба – круглые, большие и обалдело моргающие. Тойя улыбается, обнимая его крепче. Кейго с детства самым удобным образом устраивался у него в руках, и это по-прежнему не изменилось. Он может держать его так до скончания веков, если потребуется. – Если, – голос у Кейго срывается, и он сглатывает. Его руки вцепляются Тойе в плечи. – Если это сейчас было только ради эффекта неожиданности, Тойя, я... – Нет, – Тойя качает головой. – Не ради. В этот раз его целует уже Кейго.

* * *

– Когда мне было тринадцать, я впервые понял, что хочу тебя поцеловать. Они снова лежат на гнёздах-пуфиках – точнее, лежит только Тойя. Кейго развалился поверх него, крепко обняв руками и категорически не собираясь в ближайшее время отпускать. Тойя не против. Совсем. – До сих пор отчётливо помню тот момент – я ждал тебя возле ворот академии, ты вышел, улыбаясь и махая кому-то на ступеньках рукой, повернулся ко мне, улыбнулся шире, как ты мне всегда улыбался, и... Я был в ужасе, – Кейго тихо смеётся ему в шею. – Всю дорогу шёл подавленный и боялся на тебя смотреть. Тойя насмешливо приподнимает брови. – Что, поцелуи со мной – это такой кошмар? Кейго небольно тычет ему пальцами под рёбра. – Ты же был мне как старший брат, – укоризненно говорит он. – Ты вообще не должен был вызывать у меня такие мысли. Но ты был таким красивым, таким взрослым, таким заботливым. Тебе вслед вздыхали самые красивые девчонки, а ты всё равно ходил по выходным в кино со мной, а не с ними. А потом ты уехал в Америку, и я надеялся, что эта детская влюблённость пройдёт, но... – он пожимает плечами. – Может быть, если бы ты, как всякий нормальный человек, погрузился во все прелести свободной жизни в новой стране и забыл про семью и друзей, она бы и прошла, но ты звонил каждый день, писал каждый день, по-прежнему интересовался всем, что я делаю, и так... трогательно переживал и отчитывал, – Кейго длинно вздыхает. – Как можно было на таких условиях тебя разлюбить? – В тринадцать, да? – задумчиво шевелит губами Тойя. – А разве не в восемь? Или в десять? Или когда ты там жениться на мне собирался? С точно такими же словами, кстати – что я красивый, и пламя у меня красивое, и... В этот раз тычок под рёбра выходит куда больнее. Тойя смеётся, крепче прижимая надувшегося Кейго к себе. – Я тебя люблю, – легко говорит он, и Кейго тут же перестаёт возиться, затихая. – Наверное, тоже очень давно, только понял это совсем недавно. Кейго заинтересованно приподнимает голову. – Когда? – живо спрашивает он. – Постой, я угадаю. М-м, – он поджимает задумчиво губы, и Тойе требуется вся сила воли, чтобы не начать их целовать. – День твоего возвращения, да? Когда ты меня обнял? – Да, – Тойя не выдерживает и легко его целует. Кейго с удовольствием возвращает поцелуй и снова растекается на нём, обнимая руками. – Как догадался? – Да легко, – Кейго вжимается в него сильнее, и Тойя чувствует плечом его улыбку. – Просто сам в этот момент осознал, что люблю тебя по-прежнему. Тойя приподнимает его подбородок кончиками пальцев и ловит его губы своими, утягивая с пуфика прямо на пол. Кейго в его руках, в его объятиях, довольно дышащий ему в губы, чувствуется так хорошо, так... правильно? Так, как и должно быть. Теперь Тойя это понимает. Когда-то – очень давно – он сам нашёл Кейго. Словно почувствовал. Сам подошёл и предъявил на него права, и держал его рядом с собой, сделал его своим, не осознавая этого даже – до этого момента. Но теперь он это осознаёт. Кейго – его. Это так же непреложно, как и то, что Земля вертится вокруг Солнца И отпускать его – ни тогда, ни тем более сейчас – не собирается. ...Сильные руки обвиваются вокруг его шеи. Тойя улыбается в требовательный поцелуй. Впрочем, и его самого отпускать, похоже, не намерены.

* * *

– Тойя, я тебя люблю. – Я тебя тоже, Кейго.