***
Целый грёбанный месяц Мирон не находил себе места, ибо вообще не имел понятия где искать теперь Глеба. Месяц назад его похитили, и он никак не мог его найти, не смотря на свои связи. Новые сообщения, видео и голосовые сообщения продолжали приходить на мобильный мужчины в разном количестве и с разным интервалом. Фёдоров уже не выдерживал всего этого бешенства. Мужчина связался со своими старыми знакомыми, которые ещё до сих пор были верны только ему и просто, по-человечески просил о помощи. Получив положительный ответ от человека на том конце провода, Мирон отключил связь и упал прямо на кровать, прикрыв лицо руками. Мужчину нехило стало трясти – нервное. – Блять, нужно быстрее что-то делать. Фёдоров начал ходить с одной стороны комнаты в другую. Наконец-то на телефон пришло сообщение от напарника: 22:22 Незборецкий: Чел, мы уже здесь. Фёдоров, прихватив с собой оружие, перед этим зарядив его, накинул куртку и быстрым шагом вышел из дома. Возле него сразу же оказалась машина с тонированными окнами. Фёдоров сел на место рядом с парнем, у которого были белые забавные дреды. Спустя несколько минут разминки, машина моментально скрылась из виду.***
Сил цепляться за свою никчёмную жизнь, уже не было, он просто хотел уже умереть. На протяжении долгого времени, его били, кололи какую-то хуйню, а в последствии слышалось: героин, крокодил и ещё какая-то дурь. Было очень плохо, особенно после прихода, когда дозы ещё больше хотелось, потому что из-за дури, не чувствовалась боль. Никакая. Он хотел поскорее оказаться там, рядом с мамой и папой. Надежда, маленькая вера в то, что Мирон рано или поздно придёт была. Хотя, зачем ему приходить, если Глеб, обычный школьник, который работал шлюхой в гей-клубе? Вряд-ли он придёт, слишком много времени прошло.. Блондин думал, что уже прошёл год, но, точно он не знал. Бедро сильно болело, но эти мудилы хотя бы догадались вынуть пулю и коряво перевязать просто бинтом. Он чувствовал это, когда у него были силы хотя бы банально пошевелиться. Он лежал на каком-то тонком пледе, как собака, с ошейником на шее. Губы, кольцо мышц, грудная клетка и бедро, да и всё тело адски болело, и Глеб всё бы отдал, чтобы просто умереть. Его трахали, точнее, ебали как труп, по нескольку раз на день, видимо записывая на камеру; он бывало замечал вспышку на своём лице. Его тело сбросило явно несколько килограммов, если не десяток, потому что эти уроды, кормили его как реальную собаку, подавая какую-то миску с ужасной воняющей хернёй, и заставляли есть. Или глотать сперму. Либо похлёбка для собак, либо сперма. Видимо он заслужил такую смерть. Вот так, как собака в подвале. Он хотел, чтобы либо его добили окончательно, либо спасли. Но, первое более заманчевее.. – Убейте меня... Господи, если ты меня слышишь... Подари мне... Кашель гулом разнёсся по подвалу, ударяясь о стены. Видимо у него запущенная пневмония, лёгкие жутко болели и он откашливал комья мокроты, ужасное зрелище. Глеб тихонько заплакал, сжимаясь в клубок, моля о смерти. В какой-то момент, когда он тихо задремал, ожидая, когда в очередной раз должны прийти эти мудилы. Он не видел их лиц, глаза ему всегда завязывали, вырывая несколько волос, которые далеко не были уже пшеничными. В один, наверное из самых прекрасных моментов его, бренной жизни, тяжёлая дверь подвала открылась, и с лестницы, буквально слетел Мирон, словно Иисус, освящённый ярким светом от проёма. Его сняли с цепи и взяли на руки, и что-то проговорили, но Глеб не слышал, он был будто бы в тумане или пелене, он отходил от дозы и мог лишь прошептать: – Ты... Пришёл.... Я ждал.... Он уронил голову и потерял сознание, впервые может, просто уснув, или умерев от счастья.