О снеге, сигаретах, шлюхе и пожаре любви..

      Маленький ангел, или же теперь светловолосый парень открыл глаза, и огляделся. Его слегка трясло, глаза мутнелись, видя картинку не чёткой. Мягкая белая постель, пушистая подушка и одеяло... Это рай? Глеб поднял тяжёлую голову и понял, что рядом с кроватью полулёжа, полусидя сидел его бывший учитель, держа того за тонкую руку. Бедро было туго перебинтованно, и видимо зашито. Болело, но не сильно.       Глеб, немного болезненно и коряво отпрыгнул, пугаясь внешней обстановки, и щурясь на слишком яркий свет, солнце залило всю комнату. По старым соображениям и воспоминаниям, это не было похоже на квартиру Мирона, скорее всего это был коттедж. Вцепившись тонкими пальцами в одеяло и натягивая его на себя, Голубин испуганно отполз на сколько это возможно, на этой огромной кровати, посмотрел на заспанного учителя и смог лишь тихо, осипшим голосом спросить:       – Где я?....

***

      Мирон сидел рядом с ослабевшим Глебом, дожидаясь пока тот откроет глаза. Они приехали в один из коттеджей, который находился за городом. Решаясь на этот шаг, Фёдоров предусмотрел всё, даже позвонил директору школы и попросил найти ему замену на некоторое время. Большее количество времени, Глеб не открывал глаз, поэтому мужчина хочешь не хочешь, а засыпал прямо на стуле рядом с кроватью. И вот в один прекрасный момент, Фёдоров услышал слабый голос. Вопрос. Мирон сразу же оживился:       – Мы находимся в коттедже за городом, – как всегда спокойным и невозмутимым тоном. – Это было необходимо, ибо эти мудаки стопроцентно могли тебя выследить.       После этого короткого монолога, Мирон внимательно посмотрел на Глеба и ожидал его реакции.       Глеба слегка потрясывало, а точнее нехило трясло. Ну, месяц на серьёзной наркоте, что вы хотите? Мальчик немного испуганно смотрел на Мирона, и его начинало трясти сильнее, а тело ломило всё от боли.       – Вы... Ты... Ты убил того мужчину...       Память, или точнее обрывки памяти возвращались к светлой макушке, заставляя глаза наворачивать слёзы. Этот теперь уже чистый ангел, но белый как лист бумаги, и худой, точно скелет, загнанно смотрел на Фёдорова.       – Зачем?... Что... За-зачем, ты спас меня..? – тихое, словно обвинение.       Почему же он его не оставил там гнить? Кашель снова начал царапать лёгкие и глотку парня, заставляя того, согнуться в трипогибели, показывая все изгибы позвонка и рёбер, даже через футболку. Скелет, или же ходячий труп. Кто он?       Ему явно дали шанс. Новый шанс, может он сможет жить нормально? Но, только не в этом доме, и не с Мироном. Он в любой момент может и его убить, ему ничего это не стоит, он главный мафиози Москвы - убийца, наркоторговец и.. учитель, или уже нет? Глеб не знал. Солнечный свет его пугал, как и всё в этой комнате, конвульсии не отпускали бедного мальца, заставляя больно кривится.       – Я... Мирон, что... Я, думал ты... Не придёшь.... Что, за-заставило тебя... Прий-йти?... – он заикался, хлопал своими ресницами, и испуганно смотрел, стараясь отползти. Глебу хотелось плакать.       – Я не мог не придти за тобой. – Мирон вздохнул. – Не знаю почему, но я чувствовал вину за то, что тот мужчина с тобой сделал. – Фёдоров грустно посмотрел на мальчишку. – У меня появилось ощущение, что всё это сделал с тобой я. И подумал, что если я не вмешаюсь, никогда себе этого не прощу, – мужчина хмыкнул. – Ты наверное подумаешь, что я спятил, но всё это правда, поэтому...       Мирон устремил глаза на свои колени, лишь бы не смотреть на Глеба.       – Вот так. Как-то ...       Глеб молчал, он не знал что ему делать с этой информацией, он в шоке, и разум всё же был мутный. Слишком мутный и запуганный.       – Я боюсь тебя.. – слова, словно лезвия, выплюнул белокурый, сильнее цепляясь за одеяло, боясь, что Мирон на него накинется и убьёт, к чёртовой матери.       Солёные капли скатывались по выраженным скулам и ударялись о одеяло и тонкие руки, а плечи содрагались от судорог. Бедро начинало несщядно ныть. Глеб отполз ещё чуть дальше, показывая страх, всем видом. Он хотел верить Мирону, но, почему-то эта вера не была такой сильной. Ему хотелось курить, и может быть запрещённого вещества, кетамина например. Глеб пытался унять надвигающуюся истерику и нервный срыв, но это плохо получалось. Он кусал губы и не думал стирать слёз с щёк, которые собирались на подбородке в огромную каплю. Ему больно. Он не верит, что его спасли, из-за реальной жалости, только не его.       – Я... Не... Ве-верю тебе.... Ты уб-убьёшь меня... Я надоем тебе... И ты.. ты...       Он задыхался в своих словах, голос предательски дрожал, и срывался чуть ли не на крик. Глеб ломался, сможет ли он восстановиться? Он не знал.       Мирон поднялся со стула и медленно, очень медленно подошёл к Глебу.       – Я тебя не обижу, слышишь? Мне незачем причинять тебе вред, – мужчина сел на корты напротив Голубина. – Я буду защищать тебя ценой собственной жизни, клянусь тебе Богом, Глеб. Знаю, сейчас верить мне очень сложно, но поверь, я сдержу своё слово.       Фёдоров внимательно посмотрел на мальчишку. В глазах Мирона читалось и сочувствие, и сожаление, и горе. Сердце очень болезненно сжималось, обливаясь кровью. Голова была тяжёлой одновременно и от множества мыслей в голове , и в то же самое время какой-то пустоты, беспомощности.       Глеб судорожно отпрыгнул назад, падая с кровати и тихо выругавшись. Он еле-еле поднялся на ноги, тонкие спички тяжело держали тело подростка, белокурый забился в угол комнаты и хотел закричать, но что-то сдерживало его. Он хотел ему верить, но...       – Ты врёшь... Все люди при-причиняют боль, только боль...       Он сжимался в клубок, стараясь закрыться от всего мира, ему плохо. Он хочет к маме, а ещё верить Мирону, но это трудно. Он сполз по стенке, прижимая колени к себе, роняя голову. Тихие всхлипы или даже, рыдания слышались от этого маленького светлого комочка. Как бы он хотел вернуть всё назад.       – Я боюсь... Мне страшно.... И п-плохо...       Сил держаться больше не было, град слёз капал на его голые бёдра и футболку, а крик сорвался с пухлых раненных губ.       «Мама, где же ты? Забери меня отсюда...» – в голове Глеба всплывали новые и новые воспоминания, которые он старательно хотел забыть. Которые даже самому худшему врагу не пожелаешь. Мальчика сломали. Он пережил многое, слишком многое и держался, до последнего. И его сломали. Глеб плакал, не поднимая головы на Мирона.

***

      Олег, который знал что Глеб пропал, почти каждый день писал Мирону, и пытался выяснить. Когда Фёдоров прислал ему фотографию мальчика, что мирно спал, чистый и аккуратный, он успокоился едва ли. Спасённый. Олег жутко переживал за мальчика. Всё же, он по-своему его любил. Слишком привязался.       Он в очередной раз написал Мирону.       17:38 Олег: Как он? Не проснулся ещё? Мне ещё ехать несколько часов, доберусь к ночи.       Мирон взял телефон и увидел сообщение от Олега. Он быстро напечатал ответ       17:40 Мирон: Всё хорошо. Он проснулся, я за ним присмотрю к твоему приезду.       Затем мужчина медленно подошёл к Глебу и без лишних слов притянул его к себе, обнимая. Ему пиздец как было жалко этого бедного ангела, и теперь, ни за что в жизни, он не отпустит его, и не позволит упасть и волосу с этой пушистой головы.       – Поплачь, поплачь, Глеб. Станет легче, вот увидишь. – Фёдоров только молил Бога, чтобы мальчишка успокоился хотя бы на пару минут. – Глеб, послушай меня, я не дам тебя в обиду и сам не причиню тебе вреда. – Мирон взял ладонью лицо Голубина, заставляя посмотреть прямо в глаза. – Я. Тебя. Не. Обижу. Слышишь? Я. Буду. Защищать. Тебя. К тому же скоро Олег будет тут, поэтому тебе нечего бояться. Прошу тебя, Глеб, только не бойся меня.       Фёдоров приобнял парня за плечи.       – Прошу тебя, Глеб. Доверься мне.       Глеб не знал, то ли ему прижаться, то ли отсторониться. Выбрал первый вариант, не осознанно. Видимо, сейчас ему слишком плохо и больно, чтобы отстроняться. Услышав слова о Олеге, Глеб слегка обрадовался внутри себя, хоть кто-то родной. Постепенно белокурый успокаивался и уснул на руках мужчины, слегка улыбаясь уголками, и всё так же прибывая в конвульсиях. Дозы не давали ему несколько дней, не считая дня его спасения, но ведь привыкание уже есть? Возможно. Голубина уложили на кровать и накрыли одеялом, слишком много для него событий, и в столь долгое время, любая психика сломается.

***

      Олег мчался через лесную трассу, видя машину по навигатору. Он пиздец волнавался за своего мальчика, ведь только для него, он мог сделать всё, что этот белокурый парень попросит. Савченко поклялся себе ещё впервый день их встречи, что он будет его оберегать. Но своего обещания, не сдержал. Глеба похитили, избили и разрушили, превратили в живой труп. Он сам хотел голыми руками убить тех, кто вообще притронулся к нему, но, Мирон не взял его с собой. Аргументируя это тем, что, если Мирон не вернётся живым, то жертва в виде Олега, была ни к чему. Солнце садилось, а дорога обещала быть ещё на несколько часов.

***

      Малец тихо спал, дёргаясь под одеялом, что-то иногда вскрикивая во сне. У него поднялся жар, а кашель становился всё хуже. Когда Глеб уснул, Мирон очень сильно переживал и не находил себе места. Он нервно поглядывал на часы, гадая, когда же прибудет наконец Олег. Спустя некоторое время, он услышал кашель мальчишки. Притронувшись ко лбу Глеба, Фёдоров быстро намочил полотенце холодной водой и положил парню на лоб, а после, поставил чайник. В комнате воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только тиканьем секундной стрелки часов. Мужчина нервно начал постукивать ногой по полу. Он очень сильно нервничал, хотя и не понимал почему он так переживает за Глеба.       За всеми этими мыслями Мирон Янович закрыл глаза и провалился в небытьё. Видимо организм его очень сильно вымотался – он не спал уже два дня.