О снеге, сигаретах, шлюхе и пожаре любви..

      Олег, проснувшись, немного был ошарашен, не обнаружив подростка рядом, как и Фёдорова. Тихо спустившись со второго этажа, Савченко остановился на лестнице, наблюдая за своим мальчиком. Он улыбнулся, и понял что возможно будет мешать в этот момент. Олег тихо стоял на лестнице в стороне, глядя на милую картину.       Держа вилку в руке, Глеб поднял взгляд на Мирона, медленно пережёвывая еду. От столь необычного и немного интимного движения чужой рукой по волосам, он не дёрнулся назад, наоборот замер, наблюдая за Мироном и за его эмоциями. Краем глаза белокурый заметил Олега на лестнице, и улыбнулся. Чёрт, он впервые искренне улыбается, за такое долгое время. Он посмотрел на Мирона и аккуратно взял его руку в свою, тонкими пальцами поглаживая её. Глеб на минутку другую закрыл глаза, и как-то сдавленно выдохнул.       Когда белокурый коснулся его руки, по телу прошёл электрический разряд. Мирон улыбнулся, увидев наконец-то хоть какие-то позитивные эмоции на лице парня.       – С-спасибо, Мир...       Подросток кивнул в сторону лестницы и слегка улыбнулся.       – Д-доброе утро, Олег...       – Доброе. Что вы так рано-то, встали?       Мужчина подошёл к ним, кладя руку на плечо Мирону. Поздоровавшись, Фёдоров слегка зевнул, показывая что встал он не по-своей воле вольной, а из-за пшеничного скелета.       – Кофе можно у тебя выпить? Теперь без коньяка, – он подмигнул Мирону и слегка ухмыльнулся. Затем он посмотрел на мальчика и заботливо спросил. – Как, выспался? Как ты себя чувствуешь?       Олег сел рядом с Мироном, глядя на это белокурое счастье. Получив свежесваренное кофе, Савченко чуть отпил из кружки. Мирон встал из-за стола и заглянул в холодильник, ибо с утра он так и не поел – заботясь о Глебе, он совсем забыл про свой голод.       – Н..нормальн-но.. – Глеб заикался, и по-страшному, и это немного пугало, видимо он боится и слово сказать. Бедняга.       Он перебирал пальцами, смотря в окно, на пушистый снег. Вытянув так что-то наподобие нарезки ветчины, Фёдоров сделал себе бутерброд и, оперевшись на столешницу, начал есть. Взгляд его переносился с Глеба на Олега и обратно. В голове на данный момент не было никаких мыслей, только механические движения челюстей Фёдорова нарушали тишину в кухне. На секунду мужчине даже стало не по себе от такой внезапной, можно сказать, мёртвой тишины, но Мирон решил не обращать на это внимание и полностью уделил своё внимание утолению чувства голода.       Как-то говорить о том, что Глеб пережил, не хотелось, да, и... Лишний раз не хотелось донимать мужчин своими проблемами. Он хотел курить. Начав внезапно кашлять, плечи парня содрогнулись, а откашлевшись, он поднял голову и тяжело выдохнул. Лёгкие болели, но курить всё равно хотелось. А ещё на улицу.       – Я... Я хо-хочу.. на улицу, м-можно?..       Снег не переставал сыпать, а солнце заливало комнату. Немного поёжившись, Голубин посмотрел на Мирона, а потом на Олега, как на отцов.       – Если хочешь, то... Надо бы одеться, и.. ты уверен что сможешь передвигаться? – Олег осторожно заботливо спросил, косясь на Мирона, который был увлечен только едой.       – Я думаю ему стоит выйти подышать свежим воздухом. – проговорил Мирон как раз проглатывая последний кусок бутерброда. – Но Олег тебе лучше пойти с ним.       Фёдоров с немой просьбой в глазах посмотрел на Олега. Затем мужчина обратился к Глебу:       – Но всё же Олег прав: оденься потеплее для начала. На улице такой дубарь, что ужас.       В этот момент Мирон снова "отключился" и отсутствующим взглядом смотрел куда-то сквозь своих собеседников, но опять же через пару секунд всё стало на свои места и Фёдоров только улыбнулся краешком губ. Олег молча кивнул и Глеб улыбнулся, своей, ангельской улыбкой. И, Савченко был готов поклясться, что ему разбили сердце и вновь его склеили.       Когда Глеб вместе с Олегом вышли, Мирон ретировался с кухни и поднялся на второй этаж. Зайдя в комнату, он достал свою сумку и выудил из неё книгу. Затем мужчина лег на кровать, подложив под спину подушку. Расслабившись, Фёдоров погрузился в чтение. Во всём коттедже наступила тишина, Мирон даже перестал слышать звук секундной стрелки часов, полностью абстрагировавшись от внешних раздражителей и с головой окунаясь в мир литературы. Мир, где ему было комфортно. Мир, где он чувствовал себя настоящим.

***

      Когда же Глеб был одет в несколько пар штанов Мирона и в огромный свитер с горлом, в большом пуховике, он мягко ступил на снег смотря на него, а Олег его придерживал под руки. Окна в доме Мирона были большие, в полный рост стен и из них было всё видно как на ладони. Белокурое чудо, в шапке и такой огромной одежде Мирона, выглядел очень мило, даже слишком, и этот хлопьевый снег, который падал на него, добавлял ещё милости в эту картинку. Глеб аккуратно ступал на снег, улыбаясь как дитё малое, он за долгое время вышел на улицу. Когда он сидел на кухне, заметил календарь, и увидел что сегодня 14 декабря. Совсем скоро, было его день рождения, и он всегда ждал на него снег. Снег по его мнению было самым прекрасным.       – С-снег..       Олег улыбался, придерживая его и радовался вместе с ним. Он готов ему подарит весь снег, если Глеб только попросит. Он тихо хранил это горячее чувство внутри, просто охраняя подростка.       На улице Глеб и Савченко провели немного, так как парень начал задыхаться от кашля. Раздевшись от верхней одежды, Глеб попытался сам, подняться на второй, что было неплохо, если бы не Олег, который был за его спиной и всё время страховал. Когда они поднялись на второй, Глеб запнувшись, упал на кровать, где лежал Фёдоров.       – М..мы пришли.. – подросток улыбался, с красными щеками и носом. А зелёные глаза блестели. Живой блеск возвращался.       Олег облокотился на косяк двери, и сложил руки на груди, слегка улыбаясь уголками губ. Мирон отвлёкся от чтения, когда Глеб упал на кровать рядом с ним. Фёдоров не сдержался от улыбки - всё таки приятно было видеть наконец-то улыбку на лице того, кто ещё вчера боялся всего что видел, в частности его самого.       – Он в снег упал, вот и вся моська красная.       Он посмотрел на часы в телефоне и немного тяжело вздохнул.       – Мне надо будет скоро уехать, на пару тройку дней, Ресторатор вызывает.       Олег немного грустно посмотрел на Голубина, и понимающе посмотрел на Фёдорова. Мирон обратил свой взгляд на Савченко, понимая всю ситуацию.       – Хорошо, я понимаю, присмотрю за ним. Не волнуйся, едь.       Глаза Мирона были полны умиротворения, спокойствия. А на душе почему-то стало очень и очень легко. Неужели уже всё плохое позади? Неужели есть шанс на спокойную и счастливую жизнь? Возможно шанс был, но, будет ли он у Глеба?       Глеб сам не заметил как уснул, наверное утомился, слишком много событий все за несколько дней. Светлая макушка тихо сопела, иногда кашляя. Савченко тихо подошёл к Мирону и сказал, как можно тише, чтобы Глеб не услышал, если тот ещё не в глубоком сне.       – У него день рождения, семнадцатого числа будет, целых восемнадцать ему исполнится. Я приеду этого числа, и привезу ещё лекарств. Ему пока хватит, – он погладил Голубина по голове, едва касаясь. – По три раза в день Эреспала и Мукалтин ему давай. Если лихорадить начнёт, дай Ибуклин, или в душ холодный запихни.       – Я понял, Олег. Спасибо, что приехал. И удачи.       После того как Савченко уехал, Мирон вышел на балкон и закурил сигареты. Отсутствие курения на протяжении нескольких дней, это уже хорошо, но всё же полностью отказаться от них Фёдорову было тяжело. Мужчина понимал прекрасно, что это вред для здоровья, но привычка никуда не делась, а сигаретный дым всё также приносил какое-никакое, но умиротворение. Фёдоров вновь, в который раз за этот день, окунулся в свои мысли, держа сигарету в руках. На улице дул прохладный ветерок, остужая тело Мирона, которое от чего-то полыхало огнём. Фёдоров оперелся руками о перила балкона и, медленно выдыхая очередную струйку дыма, засмотрелся куда-то вдаль. Мысли его были, скажем так, в беспорядке. Они были как вихрь. То он почему-то подумал о своей матери, то об отце, потом его мысли перекочевали в литературную стезю. И спустя пару минут такого беспрерывного выхря, Мирон словил себя на том, что думает о ... Глебе. Перед глазами сразу встал его образ – милое лицо, пшеничные волосы, которые были очень приятными на ощупь. А глаза... Просто словами не передать какие они у него прекрасные..       «Так, стоп, Мирон, что-то тебя уносит совсем не туда. Лучше подумай о том, что у Глеба через три дня день рождения и надо задуматься над презентом» – подумал Фёдоров и решил, что подумает об этом завтра, а пока у него в руках сигарета, перед глазами прекрасный вид, свежий воздух и полное спокойствие..