Глава восьмая
28 апреля 2020 г., 12:00
Глеб не просыпался, а лишь изредка кашлял и что-то бредил. У него температура и отход от дури. Никому не пожелаешь такой жизни. Тонкие руки подрагивали, как и веки белокурого, в сонном бреду, он шептал:
– Мира... Олежа... Не...
Он метал головой по подушке и длинные патлы рассыпались по белой подушке, а время неумолимо приближалось к полночи. Вдруг, в звонок, который был едва ли слышен на втором этаже, раздался.
***
Припарковав машину, Олег буквально подлетел к крыльцу двух этажного коттеджа, и вежиливо, один раз позвонил. Мирон резко проснулся от звонка в дверь. Он тут же подскочил и быстро спустился на первый этаж, открывая дверь. За дверями стоял Олег. – Олег, наконец-то, проходи. – и мужчина пропустил парня внутрь коттеджа. Затем закрыл дверь и молча последовал за "гостем". Мирон жестом указал ему, где Глеб был. Олег немного по-хозяйски, быстрым шагом пошёл на второй, и войдя в комнату, увидел своего мальчика. Его сердце сжалось, и он проклинал себя за это. Савченко мягко присел рядом с ним и беря его тонкую руку в свою и прижимая к губам. Он посмотрел на Мирона, который сел напротив его и тихонько спросил: – Он снова уснул? Что с ним? – затем, кашель снова раздался со стороны подростка, и Олег понял. – Лекарства есть? – Должны быть. Мирон подошёл к небольшому шкафчику и открыл его. Обследовав почти всю квартиру он наконец-то нашёл аптечку. Затем Фёдоров повернулся к Олегу и протянул ему аптечку. – Жаропонижающее, от кашля, от лихорадки.. Пожалуйста, Олег, сделай что-нибудь. – на миг, у Мирона потемнело перед глазами и он замер на несколько секунд, но тут же опомнился и немного загнанным взглядом посмотрел на Олега. – Я попробую, но.. Я не Бог, учти. Олег притянул мальчика к себе, укладывая на коленях, приобнимая. Пытаясь его разбудить, Савченко попросил принести воды, и через две минуты в его руке был стакан с кристальной водой. Тихонько разбудив подростка, Олег старался запихнуть ему таблетки, заботливо как "мамочка" его прося запить водой. Когда Глеб принял нужные таблетки, по мнению Олега, всё-таки, несколько лет медицинского, дают о себе знать. Он успокаивал мальчика на руках, и когда тот, уже немного остыл от жара и более менее не дрожал, Олег попросил чашку кофе с коньяком, если тот имеется.***
Когда они сидели на кухне-студии внизу, Савченко отпил немного содержимого из кружки и тихо начал. – Я знаю его с четырнадцати. Он сирота, его родители погибли в автокатастрофе, и лишь он выжил... Ангел.. – ухмыльнувшись, он отглотнул ещё и продолжил. – Тогда ещё у меня была жена, и я не работал в «Под лунным светом», и... Мы хотели усыновить ребёнка, и как раз был случай с Глебом. Ну... Был и суд, и проверки... Знатно нервы потрепали, но.. Мне так и не дали его усыновить, и опека разрешила ему одному жить в квартире. Я охранял его, и почти всегда держал рядом с собой. Но... Олег запнулся и потёр переносицу. Ему было тяжёло говорить о тех годах, всё было сложно и пиздец трудно. Тогда же он развёлся с женой, ушла к другому. Начал знатно пить, а потом лишь, увидел смысл и желание жить в нём, в Ангеле. – Ты не представляешь, как я за него волнуюсь. Я всего для него готов сделать. Как же, я проклинаю себя за этот месяц... Мирон внимательно слушал рассказ Олега. Новость о том, что Глеб является сиротой, немного шокировала мужчину. «У него никого нет. Всё это время, он был один, совсем один и.. Он боролся почти что в одиночку за себя и свою жизнь. И я не знал, рассчитывая что у него есть, кому позаботиться... Какой же я дурак..» – мысли грызли черепную коробку Фёдорова. Несколько минут после того как его собеседник замолчал, Фёдоров только молчаливо помешивал свой кофе в чашке. Наконец-то Мирон понял, что уже пару минут сидит в тишине, а Олег внимательно на него смотрит. Надо что-то сказать. – Олег... Ты не виноват в том, что случилось с Глебом. Я имею в виду, данная ситуация. Никто не мог предположить, что так произойдет. Я сам даже не мог представить себе, что Сева... – тут он запнулся, – ... ну в общем, тот кто сделал с Глебом всё это... Способен на такое... Я знал его достаточно давно... да, он был неуравновешенным, но чтобы такое сделать... С подростком... – у Фёдорова немного задрожали руки. – Я пристрелил его просто тупо из-за злости, гнева и... Ебать, если бы я этого не сделал, а попытался выяснить с ним всё... любыми способами, кроме убийства, то... Что сделано, то сделано, и теперь я расплачиваюсь за это... И втянул в это Глеба... Блять... Фёдоров отвернулся от Олега, чувствуя что сейчас сорвётся, и что-нибудь разобьёт, но тут же вспомнил, что может разбудить Глеба. Несколько секунд он делал дыхательное упражнение, а затем снова посмотрел на мужчину. – Извини... Чёртовы эмоции... – и Мирон снова отпил со своей чашки, почти что залпом её осушая. Олег сидел в тишине и сложив руки замком, приложил их к лицу. Он долго молчал, переваривая. Славу богу, что тот, кто сделал это с его мальчиком, давно мёртв. – Мирон, я готов всё для него сделать, если он только попросит, ты понимаешь? Олег допил своё кофе с коньяком, и серьёзно посмотрел на мужчину. – Я не особо доверяю тебе, но, прошу, если тебе этот парень дорог... Только посмей ему сделать больно. Он не угрожал, лишь предупреждал. Спросив разрешения, Олег лёг рядом с Глебом, слегка его приобнимая. Дорога была долгой и тяжёлой. Он уснул, фактически сразу.***
Когда солнце залило комнату, и освятило почти всю комнату, Глеб приоткрыл глаза и почувствовал что рядом с ним... Подняв голову, он увидел Олега, который спал, тихо похрапывая. Следом он увидел Мирона, который спал в кресле, рядом с ними. Глеб слегка улыбнулся. Его потряхивало и хотелось пить. Тихо поднявшись с кровати, он очень аккуратно и тихо спустился с лестницы, держась за бедро и перила, добрёл, хромая до кухни. Еле удержав фильтр, белокурый с трудом налил себе воды в стакан. Скелет. Он присел на высокий стул, с неким усилием, и безразлично посмотрел в окно. Его потряхивало, и Голубин начал замерзать. Снег за окном, пушистыми хлопьями падал на землю, 5:49 Мирон всё ещё спал на стуле, но сон был отнюдь не спокойным. Мужчина что-то бормотал во сне, морщился и даже отмахивался рукой от кого-то. Вдруг он услышал какой-то шорох, а потом шаги в сторону кухни. Фёдорову же сон как рукой сняло и он резко поднялся. В глазах на секунд пять потемнело, но после того как Мирон опять начал видеть перед собой всё как было, он направился в сторону кухни. Шагая, он взглянул на часы. 5:50 утра. Мужчина добрался до кухни и увидел спину Глеба - исхудалую, тонкую, словно скелет. – Почему не спишь? – спросил Мирон хриплым и сиплым ото сна голосом. Белокурый "скелет", испугался и упал со стула, выругавшись. Он попытался подняться, но он упал на больное бедро, и поэтому было больнее втройне. Мирон подлетев, помог ему подняться и Глеб смог уцепиться за столешницу. – Выспался.. а т-ты почему не спишь?... Глеб большими зелёными глазами смотрел на Мирона, держась за стол. Расстояние между ними было минимальным, даже немного эротичным. – Я.. х-хочу есть.... Близость парня как-то странно подействовала на Мирона. Его сердце пошло вскачь, непонятно почему. На секунду Фёдоров засмотрелся на глаза парнишки, но тут же опомнился и осторожно посадил Глеба на стул. – Что же, сейчас что-то приготовлю. Конечно не ас в кулинарии, но что-то питательное всё-таки сделать могу. Мирон улыбнулся и начал искать в тумбочках что же ему приготовить. Взгляд упал на макароны, а в холодильнике оказался сыр. Отлично. Мирон принялся за приготовление, отваривая макароны и параллельно поджаривая яйца для омлета. Под глазами у Мирона были тёмные круги, но тем не менее его вид был очень спокойным, успокаивающим, уютным, особенно когда Фёдоров так сосредоточился на приготовлении завтрака. Глеб внимательно за ним наблюдал, глотая слюни. Тонкие и длинные пальцы то постукивали, то мельтишили, то просто лежали, слегка дёргаясь, а подросток весь дрожал. Голубин обнял себя руками, пытаясь согреться. Олег видимо ещё спал, ну пусть спит. Белокурый не хотел его будить. – Мир... – это тихое, слегка интимное сокращение имени мужчины, сорвалось с пухлых губ. – Я... Спа-спасибо тебе.... Парень явно заикался, и это возможно было последствие тех кошмаров, что он пережил. Он весь ёжился, запинался, дёргался - в этом была некая эстетичность. И эти длинные, почти что белые пряди волос, которые так мило обрамляли фарфоровое лицо. Он был реальным воплощением ангела, если бы не ужасная анарексия из-за мудаков. Когда перед ним поставили тарелку с омлетом и макаронами с сыром, Глеб дрожащей рукой взял вилку и... Не решался есть, он как-то опустил голову и прозрачные капельки воды упали прямо в тарелку, и несколько разбились о столешницу. – Не за что. Улыбнулся Мирон и когда Глеб начал есть, сел напротив него. Но через несколько секунд Фёдоров заметил ... Слёзы. Посмотрев на Глеба с испугом, Мирон подошёл к парнише и спросил тихо, пытаясь сильнее не напугать. – Хэй, Глеб, что такое? Фёдорову было очень больно и одновременно страшно смотреть на то, как плачет Голубин. В его голове сразу же появился целый рой мыслей. Что он сделал не так? Где промахнулся? Почему Глеб плачет? Мирон закусил губу и с замиранием сердца ожидал, что скажет подросток сейчас. Глеб закрыл лицо руками, и его плечи задрожали. Сквозь слёзы, он заикаясь сказал то, что боялся говорить. – Меня ко-ко.. Кормили как собаку.... Всё то время.. чт-что я т-таам был... Глеб повернулся к мужчине и прижался к его телу, цепляясь пальцами так крепко, насколько он это мог. Слёзы градом обрушались на подростка, а истерика уже взяла своё. – Хэй, тише-тише... – Мирон прижал Глеба поближе к себе, поглаживая его спину. – Глеб, больше никто и никогда не посмеет так с тобой обращаться. Я не позволю, клянусь тебе, – у Фёдорова сжалось сердце. – Ну-ну... давай, тебе лучше сейчас поесть, а то сил совсем уж не будет. Поешь и тебе станет лучше. Отстранившись немного, Мирон аккуратно убрал прядь волос с лица Глеба, а затем большим пальцем вытер мокрые дорожки от слёз, которые появились на щеках Голубина. В его почти восемнадцать, Глеб многое пережил и много натерпелся. Он не надеялся найти именно того человека, что смог бы реально о нём заботится так, как делает это Мирон или Олег. Они оба для него были самыми дорогими людьми, и... Как же он мог забыть про Тёму? Он наверное места себе не находил, потерял его... Надо было бы к нему придти... Но, белокурый не знал где он сам находился. Когда такие большие, но такие заботливые и нежные руки Мирона коснулись его щёк, Глеб на секунду дрогнул, боясь пощёчины, которую так часто давали ему перед минетом, ставя на колени. Глеб прикрыл глаза, и начал успокаиваться, прижимаясь щеками к рукам мужчины. – С.. спасибо... Когда, столь близкий момент закончился, Голубин жадно принялся есть, боясь что и это у него заберут. Мирон наблюдал за Глебом, который с такой жадностью поглощал содержимое тарелки. На миг ему стало грустно, ибо он кажется понял как чувствовал себя Голубин там... у этих мразей. Но смотря на Глеба, в душе Фёдорова стало так спокойно. Мужчина дотронулся рукой светлых прядей волос парнишки, немного поглаживая. Мирон немного задумался, а на лице появилась какая-то глупая улыбка. Если бы Фёдорова сейчас спросили, что с ним сейчас происходит и почему он так улыбается, он бы наверное не смог внятно ничего объяснить.
Примечания:
комментарии, жду комментариев))
