It's just acting, don't worry.

Чонгук вылетает из театра самый первый. Чимин пытался остановить его и поговорить, но омега даже слушать его не стал. Слишком достала эта напущенная сопливость и назойливость. Какой смысл извиняться и «пытаться исправиться», когда знаешь, что будет делать это снова и снова? Уже сев в такси на мобильный Чонгука поступает звонок от неизвестного номера. — Алло? — на том конце звучит знакомый голос, но Чонгук не может понять чей. — Я вас слушаю, — прикрывая глаза и откидываясь головой на сиденье, Чон старается говорить увереннее и не так устало. Мозги вытрахать успели с самого утра. — Это Чон Хосок, если ты не узнал, — Чонгук еле сдерживает свои порывы скинуть трубку или послать его нахуй. Хотя зачем он вообще строит из себя паиньку? — Быстрее к делу, пожалуйста. — В общем, у меня есть к тебе дело. Сможешь ли ты сегодня к вечеру быть в «Desire»? — голос Хосока становится спокойнее, потому что напряжение Чонгука чувствуется даже через трубку. — Что за дело? На вечер у меня были иные дела, — врёт Чонгук. А что ему делать нечего? Ходить с какими-то до безумия наглыми и бестактными альфами по клубам? Это не про Чонгука явно. — Это очень важно, правда. Это не телефонный разговор. Я прошу тебя, приди, — Хосок не теряет надежд. — Допустим, я могу отложить планы, — Чонгука заинтересовало, что же так рвётся ему рассказать. — Я жду тебя к семи часам у крайнего столика. Возле сцены, — Хосок облегченно вздыхает. Он думал, что с этой омегой будет сложнее. — До встречи, — омега сбрасывает трубку даже не удосужившись подождать ответа собеседника. Хочется поскорее доехать до квартиры и побыть одному со своими мыслями. Разложить по полочкам, потому что с каждым днем бардак в голове только прогрессирует. Чон уже второй час нежится в ванне, не заботясь о том, что через полчаса ему выходить. Эти часы наедине с собой не дали никаких результатов. Только осознание своей безысходности и своего одиночества. Чонгук старается откинуть все плохие мысли, решая отвлечься от них с помощью алкоголя. В этой квартире его вещей не так много, но всё же что-то Чонгук сюда привозил. Не гардеробная в целый этаж, как в особняке, конечно, но сойдёт. Омега решает надеть белую футболку, с выведенной красным надписью «LOVE» и бежевые брюки. Не примечательно и стильно. То что нужно, когда хочешь отдохнуть и не привлекать к себе взгляды альф.

***

Хосок сидит на диванчике, оглядывая людей, которые ходят вокруг и наконец-то замечает нужного ему человека. Юнги, появляясь в поле зрения альфы, начинает улыбаться. А потом и отворачиваться, потому что стесняется взгляда его истинного каждый раз, как в первых. — Милый, ты прекрасно выглядишь, — Хо одаривает омегу не менее лучезарной улыбкой. — Прекрати, люди всё-таки вокруг, — говорит омега и присаживается рядом со своим альфой, — как ты вообще смог вытащить его сюда? Насколько мне известно, это не омега, а тиран на стройных ножках. — Нужно просто уметь заинтересовывать, малыш, — альфа нежно поглаживает Юнги по мягким волосам. Их взор падает на омегу, идущего в их сторону. Он заставляет обоих парней невольно приоткрыть рты. Чон Чонгук — омега, которая выглядит сногсшибательно абсолютно всегда. Будь на нем просто белая тряпка, он сумеет сделать так, что все в обморок попадают. — Добрый вечер, Чонгук. Меня зовут Мин Юнги, — начинает именно Юн, потому что все в этом городе осведомлены о том, что Чон не переносит альф. А после утренних выкидонов Хосоку стыдно даже смотреть на омегу. — Чон Чонгук, — протягивает руку младшая омега и присаживается к парням, — по каким таким срочным обстоятельствам я понадобился? — Ты можешь мне верить, можешь не верить, но я буду последней сволочью, если не скажу тебе об этом, — Гук вопросительно изгибает бровь. Этот альфа умеет заинтриговать. И почему-то ему хочется верить, — во всех убийствах замешан человек очень опасный. Человек, который связан с тобой. Я понимаю, что звучу глупо, но прошу, услышь меня, — Чонгуку и не нужно уговаривать верить. У Чона для определения лжи свои методы. — Если ты знаешь, кто убийца, почему не можешь сдать его нам и помочь всем? — только это не укладывается в голове Чона. Хоть догадки и есть, но их нужно подтвердить. — Не могу, — выдыхает Хо. Омега рядом с ним поджимает губы, потому что прекрасно знает, почему Хосок не может признаться. Такая способность, как всезнание, оскверняет твое существование. Потому что мир, когда ты знаешь абсолютно всё, уже не кажется таким радужным и веселым. Ты видишь все его грязные и гнилые места. Они на каждом шагу. — Это связано с твоей способностью? — не смотря на всю наглость Чонгука, такой нетактичный вопрос он не стал бы задавать никому и никогда. Но сейчас, когда от этого зависит судьбы миллионов людей тактичность ни к чему. — Нет, — пряча глаза подальше от серьезного взора Чонгука, шепчет Хосок. Вспышка. Другого Чон и не ожидал. Он понимает Хосока, говорить о таком непринято и нельзя, но не в этом случае. — Чонгук-а, я понимаю тебя, в такое трудно поверить, — Юнги берет в свою ладонь руку Чонгука. Младший вздрагивает, но не подает виду. — Ничего, я вас услышал. Спасибо за заботу. Если что вы можете со мной связаться всегда, — убирая свою руку подальше от чужой, говорит Гук. — Ты тоже, хорошего вечера, — проговаривает Юн, а Хосок просто коротко кивает. Чонгук направился в сторону бара, подходя к которому он замечает знакомую макушку. Югем поворачивается, радостно улыбаясь Чону, и рукой зовёт к себе. Ким Югём — это один из людей клана Чона, к которому глава питает особенной любовью и доверием. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — признается Чон. — Выглядишь потерянным, но безумно красивым. Как продвигаются дела с поиском убийцы? — этот вопрос волнует членов клана ничуть не меньше, чем главу. — Не знаю, Югем, честно. Всё так запутанно, — с нотками внутренней тревоги говорит Чон, чувствуя, как его приобнимают за плечи. Югем не только один из близких ему людей в клане, но и альфа, чьи прикосновения успокаивают его, а не отталкивают. — Что ты чувствуешь? — забрав коктейли, парни направились в сторону балкончиков на втором этаже. Вечерние сумерки завораживают. Ветер щекочет щёки и позволяет вдохнуть запах приближающейся осени. — Что-то плохое случится со мной. Я не знаю что, но это точно произойдет, — признаётся Чонгук. Груз на его плечи ложиться с невероятной скоростью, а высказаться кому-то совсем некому. А Югем всегда поддержит. Золотой альфа. — Почему ты тогда делаешь вид, что всё в порядке? Вечно держать маску не получится, Гука, — альфа подходит ближе, притягивая омегу к себе, заметив легкую дрожь и слегка посиневшие губы омеги. Он прижимается носом к его шее и принимается слушать, потому что Чонгуку действительно нужно это. — Кто сказал, что я не в порядке? Я в порядке. Определенно, если не считать недосыпа, из-за дурманящих голову мыслей, нервозности, постоянного всепоглощающего сокрушительного страха из-за того, что вот-вот произойдет что-то ужасное, — выговаривается Чон и старается сконцентрироваться на руках, которые держут талию. Каким бы омега не был брезгливым, он все равно остается человеком, которому хочется тепла и прикосновений. — Всё хорошо, — шепчет Югем на ухо, а Чонгук почему-то успокаивается. Создается ощущение, будто он не один вариться в этом. Будто ему есть с кем поделиться, — может пойдем потанцуем? Иначе от нашей львицы, а также по совместительству главаря клана останется только лужица слез и отчаяния.

Ariana Grande — Dangerous Woman.

Толпа, танцевавшая до этого в середине танцпола расходится, образуя небольшой круг. Они оставляют место для размаха короля танцев этого города. Моменты, когда Чон спускается со сцены на танцпол, позволяет себе танцевать со зрителями происходят крайне редко, но так обожаемы публикой.

Nothing to prove, and I'm bulletproof, and Доказывать нечего, я пуленепробиваема, и я Know what I'm doing. Знаю, что делаю.

Чонгук ритмично двигается в такт музыке, резко изгибаясь и делая со своим телом невероятные вещи. Он чувствует певицу, будто читает ее эмоции, поддаваясь порыву. Публика вокруг взрывается овациями и старается уловить каждое движение танцора, которое плавно перетекает в другое.

I live for danger. Я живу ради опасности.

Овации вспыхивают второй волной, когда Чонгук берется за край футболки, легонько приподнимая, маня и дразня зрителей. На долю секунды оголяя тонкую талию, на которой красуется очертание пресса, Чонгук добивает окружающих невероятным переворотом, после которого последовал плавный изгиб. Омега, словно змея, так податливо льнет в руки музыке, позволяя овладеть собой, взять контроль. Но, счастье не может длиться вечно, поэтому делая завершающий элемент, как только тухнет свет, Чонгук удаляется из центра. На протяжении всего танца в его кармане чувствовалась надоедающая вибрация телефона, но она не помешала ему выступить великолепно. Как обычно, в общем. — Львица, прекращай свои танцы и бегом в офис Тэ, — Джин как обычно издевается над младшим. Но все мы знаем, что всемирный красавчик просто завидует младшему. — Уже узнал о моем сегодняшнем выходе в люди? — удивляется Чон. — Да весь Сеул знает уже скорее всего. На самом деле Хо уже едет сюда. Когда я ему звонил он сказал, что ты вряд ли возьмёшь трубку, — по ту сторону послышался хлопок дверью, — а вот и сам Хо, — оповещает Джин. — Скоро буду. Скинь мне адрес офиса Тэ. А ещё, приготовь мне кофе, я сегодня знатно вымотался, — говорит Чонгук, выходя из клуба и попутно кивая Югему. — Эй! Это я твой хён! Ты мне должен готовить кофе, — Джин за столько лет никак не привыкнет к наглости младшего. — Ничего не знаю, до встречи, хи-хи, — Чонгук искренне любит только несколько людей в своей жизни. Это папу-омегу и Джина. Последний из этого огромного списка постоянно заботиться о младшем. Он стал ему, как отец. Он — его поддержка. Внутри Чона разливается приятное чувство тепла, когда он думает о хёне. Может быть, всё не так плохо?

***

Чонгук входит в кабинет Тэхёна и замечает серьёзных главарей кланов. Видимо, все плохо всё-таки. — Чонгук, садись скорее, у нас мало времени, — серьезно говорит Нам. Чон, конечно, привык видеть его таким сосредоточенным и серьёзным, но сейчас он особенно задумчив. — Что случилось? — Чона всё ещё не оповестили о том, зачем он приехал поздним вечером в офис Тэ. — Мы узнали информацию об убийстве, — начинает Тэ, который все время сидел во главе стола темнее тучи. — Нам удалось узнать, что омега покинул свой особняк самостоятельно и приехал в театр также самостоятельно, — говорит Джин, протягивая Чонгуку кофе, получая в ответ обворожительную улыбку и кивок в знак благодарности. — Хотите сказать, что он сам пошёл в руки убийце? — удивляется Чонгук. — Мы не можем ничего точно предположить, возможно, что его завлекли в этот театр, — вступает в разговор Хо, пока Джин включает на мониторе телевизора записи с видеокамер. Действительно, омега сам поехал в театр. — Что ему могло понадобиться в театре так рано? И неужели камеры не зафиксировали никаких других людей, входящих в здание в этот день? Не мог же он сам себя расчленить и искусно развесить, перевязывая ленточками, — голова Чона взрывается. С каждой минутой вопросов больше, а ответов только меньше. — Фу, Чонгук-а, прекрати напоминать об этом, — ругается вмиг побледневший Джин, на спине которого вмиг оказывается рука Намджуна, нежно поглаживающая в знак успокоения. — До этого был замечен только огромный грузовик, примерно в пять утра подъехавший к черному входу, — поясняет Тэхён, — он преградил весь обзор. Грузовик был полностью затонирован. Это явно не была поставка каких-то костюмов или чего-то в этом роде, потому что в театре были санитарные дни, а у уборщиц рабочий день закончился еще в восемь вечера. — Голова кипит, — вздыхает Джин, на что получается немое согласие от всех присутствующих. — Меня осенило, — резко выдает Чонгук, привлекая внимание парней. — Удиви, — кидает Нам. — Убийства с определенной ритмичностью в датах, — начинает Чон, — следы убийцы невозможно поймать. Не наводит ли вас это на какие-то мысли? — Их кто-то заметает? — предполагает Хо. — Возможно так. А возможно кто-то настолько хорошо прикрывает убийцу, что его следы невозможно заметить. Эта чертовка гениальна. Продуман каждый шаг, — заключает Чон. — Это пища для размышлений, — говорит Джин. — Очередная, — добавляет Нам. — Я думаю, что нам сейчас нужно быть особенно бдительными, — заключает Тэ, на что парни устало кивают. — Мне кажется, что на сегодня нам ловить больше нечего. Усиливаем контроль и берегем себя, — говорит Чонгук, и парни начинают собираться. Чон ловит на себе взгляд блондинистого альфы, который безмолвно просит его задержаться. И он понимает. Когда все парни попрощались и покинули помещение, оставляя Кима с Чоном наедине, Тэ принялся что-то искать в компьютере. — Ты ведь тоже это заметил? — спрашивает Тэ, не отвлекаясь от экрана. — Не знаю, что именно ты имеешь ввиду, но кое-что, точно заметил. Это никто из парней не огласил и я подумал, что мне показалось, — говорит Чонгук, заинтересованно рассматривая Тэ. — Что именно? — Глаза убитой омеги, — говорит Чонгук и Тэхён задумывается, это омега сам догадался или способность работает? — Они будто одержимы, — заканчивает Тэ за Чона. — Да. Я видел уже эту омегу и взгляд у него был совершенно иной. Им будто овладели, — размышляет Чон. — Стоит ли нам спросить Чимина о его состоянии перед тем, как омега уехал? — наконец-то альфа поворачивает голову в сторону омеги и смотрит прямо в глаза. — Стоит, но этим заниматься я не собираюсь, — с отвращением говорит Чон. Он хотел бы отвернуться в этот момент от Тэ, чтобы тот не видел его морщащуюся мордашку, но глаза напротив не отпускают. Что вообще происходит с Чонгуком сейчас? — Тебя и не заставляют, — хмыкает Тэ, разрывая зрительный контакт. Потому что если отвращение Чона можно не скрывать, то промелькнувшее удивление в глазах Кима Чонгуку лучше не видеть. Много лишних вопросов появится. Пока Чонгук выдвигает какие-то теории на счёт убийцы, Ким окончательно отворачивается от него, скрывая лицо. Лицо, на котором сейчас мелькают миллиарды аффектов, а чувства внутри выворачивают наизнанку. Потому что сила Тэ не работает на Чоне.