Beatitudo. Spera. They.

Милая, нежная, наивная, всегда с улыбкой. Но такая она лишь тогда, когда рядом шаг за шагом, обнявшись с ней, идёшь ты…

Говорят, ночь ослепляет своей таинственностью и мрачность простого одновременно. Смотря вдаль ночного времени суток покрываешься болью прошлого и сожалением о будущем. Я открываю глаза и вижу недалеко люльку. Маленькая кроватка на которой развешено множество погремушек. В глаза бросается одна единственная. Звёздочка, которую я не выпускала вечно с рук, даже засыпая крепко держали погремушку, с которой позже убрали содержимое, ведь постоянное тарахтение не приносило особого удовольствия домашним. Так мне рассказывала мама. Медленно, на ватных ногах я приближаюсь к колыбельной, почему-то именно в данный момент борясь с мыслью, что не верю этой истории. Все врут. Мне бы не дали привязаться ни к чему, даже к банальной игрушке, которая действительно для меня малышки было очень ценной вещью. Странно. В момент все пропадает вместе с мыслями и временными воспоминаниям и на смену данному приходит другое. Перед глазами плавает картинка. Вновь прошлое, которое можно считать настоящим. Тот самый момент, когда я впервые увидела этого человека. Того, кого полюбила с первого взгляда и навсегда. Он вечно меня успокаивал. Ведь когда ты один, сильно устаешь бороться со всеми. Так нечестно, несправедливо. Поэтому пришлось привязаться к нему, чтобы терпеть окружающий мир вместе. Чтобы называть этого человека Любимым и не забывать, что он в любом случае вырвет тебя из рук безысходности. Вновь все пропадает и уноситься на дальний план. И снова люлька. Розовая, алая наверное даже больше. С глаз текут слезы от чересчур яркого оттенка, который не больно хорошо влияет на сетчатку. Скорее, просто больно. Слезы сменяются улыбкой. Любимый мечтает, чтобы в нашей спальне стояла подобная мебель и в ней спала наша дочь. И вновь слезы. Ведь это невозможно… Казалось так всю Нашу жизнь. *** Очередной сон, из которого слезы переходят в реальность. Сначала накрывает тревога за свое состояние, а позже снова тошнота. До такой степени, что заснуть дальше невозможно. Встаёт и третью ночь подряд проводит в кухне, сидя на кафельном полу, не удосужившись даже взять подушку и плед. Как же сложно даже спустя долгого проживания в этой стране привыкнуть к климату. Интересно, утром снова будет дождь, или выйдет яркое солнце, которые жители Берлина видели в последний раз около недели назад. Имеется желание подать объявление в местные газеты. «Внимание, кто видел, либо же знает место обитания одной из заезд нашей Галактики, единственной звёзды Солнечной системы, просим сообщить на номер указанный ниже.» Мерзнет, ужасный холод, но не замечает этого, засматривается на темное небо, какую ночь подряд отмечая, что какая-то странная Луна. Почти полная, но нет. И пестрит жёлтыми оттенками. — Нет, Тина, не Луна странная, а атмосфера. Твоя атмосфера. — тихо шепчет, съежившись в клубок. Голос дрожит из-за чего возвращается в реальность. Осознаёт, что если сейчас же не встанет, не направиться в теплую постель, то определенно заболеет. Но разве это может волновать сейчас, когда в буквальном смысле сходишь с ума?! Пусть будет дрожать от холода, но не отступит от своего. Как минимум, от себя, от своей жизни, от своей судьбы… *** — Волтен, перестаньте. — не выдерживает. Срывается. Всё-таки, в последнее время нервы слегка подводят, да это и неудивительно. Слишком много проблем навалилось. — Сколько можно? Вам не надоело? Я устала от Вас! Вы не видите кольца на моем безымянном пальце? Я verheiratet и счастлива в браке. Вы мне не симпатизируете ни в каких смыслах. Даже как Freund. Нам ещё работать вместе, поэтому прекратите вести себя так, будто вы мой любовник. Не смейте больше вторгается в мое личное пространство. — оставляет слова и просто покидает кабинет коллегии, направляясь к себе, дабы немного успокоиться и приступить к работе, которую пришлось отложить на несколько часов. Врывается в свой кабинет, кидаясь к своей сумочке, пытаясь выудить оттуда баллончик. Видимо, стрессовое состояние достаточно сильно влияет на всеобщее состояние. Это можно определить даже по повышенному артериальному давлению, бессоннице на фоне стресса и чертовой тошноте. Не будем брать в список подобные пункты. — Как же меня все достали… — закрывает дверь на внутренний замок, скатываясь по стене, закрывая лицо руками. Устала от людей. От семьи. От работы. От себя, от операционной и слез близких пациентов. Но тем не менее не может все оставить. Невозможно бросить то, что любишь несмотря на внешние и внутренние факторы. Устаешь, но любишь. Согласитесь, так и в отношениях между парой… Да и не только. В любых отношениях. Даже с животными. Ты устаешь каждое утро и вечер гулять, бегать по парку с собакой, но все равно любишь. Фактор привязанности и поиск утехи, поддержки в этом жестоком мире? — Чёрт, забыла сказать заказать донорскую кровь для кардиологии. — приходится таки взять себя и эмоции в руки и вновь вернуться к маске в виде прекрасного настроения и умиротворительного состояния. — Отдохну дома. Хоть и дома, наверняка, была не лучшая атмосфера. Вечерняя ссора не давала полностью отдаться работе. Впервые видела Алексея разъяренного, пылающего ревностью. А ведь толком не произошло ничего, но с разных сторон это выглядит по-разному. И со всех сторон понять Потапенко возможно. Он увидел как его жену, любимую женщину целует другой, да ещё и против ее воли. Всегда старался всевозможными способами сдерживать себя, хоть и часто ревновал, но в этот раз не выдержал. Даже в идеальных семьях бывают такие моменты. Напряг на работе и срываешься на семье, самом близком человеке. А потом извиняешься, говоря, что это было первый и последний раз. Но в итоге оказывается, что далеко не в последний. — Тина, Мартин просил Вам передать результаты обследования пациента Вашего отделения. — подбегает молодая медсестра кардиохирургического отделение. Черт, какая же глупая привычка у ее врача. Доверять только бумагам. Хоть бы раз на электронную почту отправил результаты анализов. Молча взяла папку, все также направляясь к регистрационному центру отделения. Резко все вокруг начинает кружиться с невероятной скоростью и, только успев ухватить за стойку регистратора, земля уходит из-под ног, оставляя лишь привкус железа на языке. И только потом, придя в себе уже в палате, где обитала недавно, возьмёт с прикованной тумбы ту самую папку с результатами анализов и, сфокусировав зрения на первом листочек с надписью «Herzliche Glückwünsche!», не поймет, в чем суть. Но достаточно взять второй лист, уже в виде документа и увидеть: Показатель ХГЧ, мМЕ/мл — 1544, 5; Все становится на свои места. Так же как и страх занимает свое положение место. *** — «Не хочешь удосужиться сообщить где ты?» Вроде бы седьмое, а может и восьмое сообщения уходит на давно заученный номер, но ответа как и не было, так и нет. Это порядком начинает надоедать, учитывая, что от переполняющих эмоций уносит чуть ли не к облакам. Хочется скорее все ему рассказать, обрадовать и знать, что дальше все будет только ярче. Но, к сожалению, ответа не приходит даже через двадцать минут, тридцать, пятьдесят. И устает ждать. Подымается в детскую комнату, дабы проверить спит ли Мишка и застаёт мальчика далеко не в глубоком сне. Сидит за своим небольшим столиком в углу комнаты и что-то рисует. Аккуратно, чтобы не напугать, подошла к нему и присела рядом, начиная диалог. — Почему не спишь? — обнимает мальчишку, смотря на только что нарисованный рисунок. — Расскажешь, что нарисовал? — Я жду папу Лёшу, он обещал меня уложить спать. А я пообещал ему, что нарисую нашу семью. — со всей серьёзностью отвечает тот, прижимаясь к Тине. — Это папа и ты, — указывает на смешных человеков посреди альбомного листа. — Это я и сестричка. — уже тише рассказывает он. — Сестричка? — улыбка становиться не столь выраженная, но не покидая уста девушки. — У меня ведь будет сестричка, правда? Я знаю, будет. Я очень хочу… — также улыбается детской улыбкой собеседник Тины. — Если чего-то очень хотеть, то это обязательно произойдет. И как-то моментально забыла про то, что буквально пару минут назад волновалась, где находится ее муж. Спокойнее стало. Но ненадолго. Достаточно было просто снова остаться одной наедине с собой. Кажется, догадывается где он, с кем, и насколько долго.