Небесные птицы

Провинция Хунань

Воды стекают по парящим горным массивам. Пролегая через извилистые местности скал, они впадают вниз в ручьи. Глубокие ущелья с реками, озерами и водопадами успокаивают, воодушевляют и заставляют задуматься о вечном. Капля, протекающая по течению, обрывается и падает по утесу, приземляясь на смуглое рельефное тело мужчины. Стоя под потоком воды, он проводит шершавыми пальцами по черным влажным волосам и отряхивает с себя оставшиеся капли. Обнаженный, он выбирается из-под водопада и ступает на берег. Напоследок, он опускается на одно колено и вглядывается в свое отражение. Его агатовые глаза имеют невообразимую внутри силу. Они, как тлеющие угольки: только дай ветра, и они зажгутся — ненавистью к врагам или нежностью к любимым. Последнего, правда, у него нет. Взобравшись на вороной масти коня, чья черная грива отдает яркими бликами и переливами, Чон тянет за поводья и пускается вскачь.

В городе его уже заждались.

Чон Чонгук. Об этом имени наслышаны только те, кто надо. Он скитается с одного места на другое. Жизнь для него — вольный путь. Вечно одинокий. Ни семьи, ни друзей, никого. Одни лишь — заказчики. «Убийца» — слишком устрашающе звучит. Скорее, Вершитель судеб. Всадник с косой. Потрошитель. Кровопроливатель. Проводник в иной мир и еще много-много других прозваний. Но сам Чонгук предпочитает звать себя охотником. Охотником за головами. И вот, очередной наниматель ждет его в северной столице — Пекине. Куда он и держит путь.

***

— Либо я разговариваю с самим заказчиком, либо ухожу. Иного варианта быть не может, — по приезде на место Чон обнаружил небольшое заведение. Но зайдя, он понял, что это нечто другое, а именно — публичный дом. Куртизанки, которых здесь нежно именовали «Опавшими цветами», потому что поднять их мог каждый и «Женщинами ветра и пыли», поскольку попутный ветер мог вместе с пылью занести их куда угодно, окружили потенциального Господина, крутясь у него перед носом. Предвкушающее начало. Однако человек, который пригласил Чона, послал вместо себя своего подчиненного, чем безумно разозлил. — Мой Господин не может показывать свое лицо, поймите же… — разволновавшийся мужчина лет сорока умолял того согласиться. — Я не веду переговоры со слугами нанимателей, — он хотел было встать, как мужчина подпрыгнул из-за стола и завопил. — Пятисот юаньских ассигнаций! , — он начал тяжело дышать в предвкушении дальнейших действий. Усмехнувшись, обнаженная сабля Чона за секунду оказалась у горла этого подозрительного человека. Его глаза устремились на морщинистое лицо, и огонь, казалось бы, вспыхнул в них. — Кто черт возьми твой Господин, что располагает суммой, достигающей казны Сына Неба? , — он прижал его к стене крепче, — решил одурачить меня? Думаешь я отпущу тебя отсюда живым? Мужчина под напором Чона стал задыхаться и хвататься за его руки, моля о пощаде. — Мой….мой..Господин.....из..из Поднебесной, — хватка в миг исчезла, и кашель его разразился по всему Дому. — Поднебесной? , — мысли наемника окаменели, — и кого Он хочет, чтобы я устранил? Обрадовавшись спокойному тону стоящего, мужчина хитро улыбнулся и, наклонившись, шепотом проговорил: — Выясните, кто станет Наследным Принцем, и… — он продержал паузу, но, набравшись духа, договорил, — убейте.

***

— Беги! Не оглядывайся! Быстрее! , — мать кричала и толкала маленького ребенка вперед, лежа на грязной сырой земле раненной монгольскими кочевниками. Она знала, что спастись ей не удастся, но у дитя все еще есть шанс. Он бежал и спотыкался. Бежал и спотыкался. Соленые слезы перекрывали обзор в темной глуши леса, и звуки стрел пронзали не сердце, а душу. Вопли, что слышались сзади неожиданно прекратились. Это означало одно — последняя добыча была схвачена. Маленький, глупый ребенок, упав на ободранные колени, стал выть. Он звал свою мать, но та лишь смотрела на него с Небес и не могла достучаться. Вот он — роковой день, изменивший судьбу крестьянского мальчишки. Сегодня он умер и родился новым человеком. Как забавно, жизнь его, начавшаяся со смерти, смертью и закончится. Крики матери навечно будут отдаваться эхом в разуме Чонгука.

***

Смоляные волосы развеваются на сильном ветру. Чон несется на черном жеребце по улице Цяньмэнь, игнорируя недовольные возгласы торговцев. Люди расступаются, а дети, застигнутые страхом, покорно смотрят вслед. Копыта Чжуя мощно бьются о каменные плиты площади. Неожиданно с левой стороны улицы выскакивает молодой на вид парень. — Прочь с дороги! , — холодный голос заставил его обернуться. Одурманенный то ли страхом, то ли интересом, Тэхен встал, как вкопанный, и смотрел на летящего на него бойкого коня. Оторопев, разум его пришел в себя, но вот тело отказывалось слушаться. Попытавшись остановить своего зверя на скаку, Чон резко потянул на себя кожаные поводья, но не успел. Оковы его коня ударили бедного Принца, и тот, потеряв сознание, упал на землю. Последнее, что осталось в его памяти — черные блестящие глаза и руки. Руки, поднявшие его в воздух.

***

Подойдя с глиняной чашкой в руках к мирно посапывающему на хлопковой постели юноше, Чон присел на край кровати и внимательно оглядел спящего. Легкое покрывало прилегало к его утонченной фигуре, а бедра образовывали форму песочных часов. Глаза поднялись выше и зацепились за открытое благодаря слетевшему ханьфу плечо. «Словно острие моей сабли…», — мелькнуло в его мыслях, когда рука коснулась мраморных ключиц. Распахнув глаза, Тэхен рефлекторно схватился за горло и приподнялся, примыкая спиной к стене неведомого дома. Усмехнувшись такой реакции, Чон хотел было предложить мальчишке воду, как чашка выскользнула из его рук, и содержимое плеснулось ему в лицо. Остолбенев на мгновение от такой наглости, он схватил юношу за руку и посмотрел тому в лицо, но не страх читался в глазах напротив, а злость? — Да, как Вы смеете! , — секунда и щека Чона покраснела от пощечины, — отпустите меня немедленно! Стиснув зубы, он наклонился и схватил парня под собой за подбородок, больно сжав второй рукой его запястья. «А вот и страх». — Я посчитаю твою выходку оплошностью, — желваки заиграли на его лице, — но попробуешь дерзнуть так еще раз, и я познакомлю тебя со своим внутренним зверем, — отпустив Тэхена и удовлетворившись его молчанием, Чон продолжил, — а теперь, рассказывай кто ты и что забыл под копытами моего коня. — Я, — голос дрогнул, но, прочистив горло, он начал с такой уверенностью, что Чонгуку стало смешно. «Либо смелый, либо глупый», — мне нужно вернуться в Запретный Город. — Запретный Город? , — заинтересованность в мальчишке возросла, — мхм, хорошо… В общем, не надумывай, я лишь хотел приподнять скатившийся халат и принес тебе воды, которую ты взял и вылил на меня, — Чон изо всех сил старается быть любезным с дворцовым служащим, все-таки тот может помочь ему в одном деле… — будь благодарен, что я не оставил тебя одного на улице. — Но это Вы меня сбили! , — невозмутимость Тэхена уже давно вышла из-под контроля, — просто отвезите меня…домой, — чуть помедлив, он добавил, — пожалуйста… — Ты просишь меня? — Я забыл дорогу… — Значит, просишь все-таки, да? , — улыбаясь внутри зловещим оскалом, Чон, подобно волку, готовящемуся напасть на олененка, смотрит на красивого робкого парнишку. — Да, прошу… — Хорошо, я доставлю тебя во Дворец, — душа Тэхена взыграла, — но взамен, — голос Чона понизился на октаву, заставляя Принца взбудоражиться, — ты окажешь мне услугу.