they can see thestrals

Лань Сичэня на Слизерине любили и ценили и, кажется, стали любить и ценить только больше, после того как тот стал старостой факультета. Если говорить начистоту, ему было далековато как до Цзян Яньли, так и до Сяо Синчэня, которые курировали Гриффиндор и Хаффлпафф. Тем не менее, змеиный факультет вполне устраивала политика невмешательства Сичэня, о большем студенты и не просили. И это было взаимно. Сичэню действительно нравилась роль старосты факультета, более того, он подумывал предложить свою кандидатуру в старосты всего Хогвартса, пускай и боялся проиграть Не Минцзюэ в этом соперничестве. Ну, до недавнего момента. Шестой курс начался разладом внутри факультета и большими сомнениями Лань Сичэня в избранной им позиции невмешательства. — Говорят, он был как-то связан с Вэнями, хотя я не видела у него метку, — голос женский и приятный, но Лань Сичэню вовсе не нравится, о чем говорит девушка. Будто других тем для разговора нет. — Он сумел использовать империус на экзамене и выйти сухим из воды, — подхватил мальчишеский голос следом, — не думаю, что скрыть метку стало бы для него большой проблемой. — И то верно. Даже стремно как-то, непонятно, куда учителя смотрят. На экзаменах он использовал империус, а что дальше? Знаешь, от одного непростительного до другого не такая уж и длинная дорожка. Кто знает, до чего он дойдет. — Ага. И снова Слизерин. Почему вечно мы? Еще парочка таких же кадров на факультете, и нас всех заочно после седьмого курса будут отправлять в Азкабан. Сичэнь решает закончить этот разговор самостоятельно, громко хлопая дверью спальни за своей спиной и выходя в гостиную. На диване сидят двое четверокурсников (вроде как брат и сестра, но Сичэнь не уверен, чтобы говорить наверняка), и они не выглядят ни смущенными, ни пристыженными. Кажется, еще чуть-чуть, и они продолжат свой разговор. — Думаю, вы уже засиделись. — Сичэнь едва улыбается и смотрит куда-то между ребят. Честно сказать, прошло всего пара недель, но он уже успел устать от всего происходящего. — Два часа ночи! — воскликнула девушка. — И мы в своей гостиной, — несмело вторил ей мальчишка, явно не сильно разделяющий энтузиазм подруги (сестры?). — И вам все еще нужен сон, — тверже повторил Сичэнь, заставив двоих вздохнуть. Ну, по крайней мере, они не рвались с ним спорить и начали собираться. Сичэнь хмыкнул, покидая гостиную Слизерина: он так и не проверял коридоры ближайших этажей с вечера. Все началось еще в конце прошлого года, сразу после сдачи пятикурсниками СОВ. Тогда по понятным причинам разговоры не успели сильно разлететься — учеников отправили на летние каникулы. И Лань Сичэнь был почти уверен, что за три месяца все забудется: на его памяти в послеэкзаменационную неделю всегда ходили странные слухи о том, кто, кого и как заговорил и уколдовал. И вот, начался новый учебный год, но разговоров стало только больше. Теперь об этом говорил весь Хогвартс. Цзинь Гуанъяо воспользовался заклинанием империо во время экзамена по Зельеварению. Что, по мнению Лань Сичэня и прочих адекватных личностей, было полнейшей чепухой. Как оказалось, не так уж и много в Хогвартсе этих адекватных личностей. Сичэнь глубоко задумывается о проблеме травли внутри и вне факультета, слабо представляя себе удовлетворяющие его пути решения: но и к дяде обращаться не хотелось; и не замечает, как из-за поворота выруливает еще один неспящий ученик. — Вот черт, — Гуанъяо не старается скрыться и не выглядит слишком расстроенным тем, что попался. Даже в его голосе не слышно ни капли раскаяния. Он выглядит уставшим, также как и Сичэнь. «Это плохо», — единственное, что вертится в голове Лань Сичэня. Цзинь Гуанъяо посреди одного из коридоров подземелья Хогвартса ночью — действительно плохо. Закрыть на это глаза означало признать никчемность своей позиции как старосты, но и дать случившемуся огласку все равно что заливать маслом огонь. Сичэню не нравился представший перед ним выбор — у Гуанъяо этого выбора и вовсе не было. — Можешь не переживать, непростительными кидаться не буду, когда ты потащишь меня к декану, — хмыкает Гуанъяо. — Я не переживаю, — Сичэнь отвечает быстро и уверенно: кто-кто, а этот парень кидаться в него круциатусами или чем похуже не будет, и староста Слизерина в этом уверен. — Об этом. — И о чем же переживает наш староста? — Гуанъяо улыбается совершенно неискренне, почти также, как когда за его спиной его самого обсуждают не самыми добрыми словами. Где-то на периферии слышны тихие удаляющиеся шаги. — Что ты делал вне спальни в такое время? — Старался соответствовать имиджу, — в голосе юноши слышится раздражение, но он все еще держит улыбку, — какая разница? Разучивал темную магию, строил планы по созданию нового культа, варил Напиток Живой Смерти на весь Хогвартс. — И все же? — Гуанъяо разворачивается спиной к Сичэню и успевает сделать пару шагов в сторону гостиной Слизерина. Повисает глухая предрассветная тишина, когда Гуанъяо все же разворачивается обратно: — Спал. — Что? — Я спал, Сичэнь. В библиотеке. Между сорок шестым и сорок пятым рядом в третьей секции. Где-то три с половиной часа. — Но зачем? — Как бы так сказать, — Гуанъяо вздыхает и больше не улыбается, — Почти весь Хогвартс уверен, что я использовал непростительное на экзамене в прошлом году. И большая часть из тех, кто в этом уверен, спят и видят, как я использую непростительное похуже конкретно на них, просто потому что. Знаешь ли, подобный имидж немного мешает спокойно спать. Гуанъяо отводит взгляд. Ох. Политика невмешательства и в правду была худшим решением Лань Сичэня. — Думаю, в комнате старосты достаточно места для лишней кровати, — Сичэнь улыбается аккуратно и больше глазами, обходя Цзинь Гуанъяо и неспеша направляясь к гостиной Слизерина. Он не видит, как слизеринец вздрагивает от прозвучавших слов, зато слышит, как тот медленно и почти неслышно идет следом. Да, пожалуй, стоило сделать выбор раньше.

шестой курс, сентябрь.