they can see thestrals

Нельзя было сказать, что пятый курс начинался для Сяо Синчэня как-то плохо: он наконец-то встретился с приятелями и друзьями, которых не видел целое лето, подбодрил Сун Ланя коротким разговором о сложностях в изучении анимагии (пускай тот и продолжал злиться из-за излишней везучести кое-какого гриффиндорского остолопа) и поздравил А-Цин с долгожданным вступлением в слизеринскую команду по квиддичу. Более того, стоило ему войти в Большой зал, как декан Хаффлпаффа с улыбкой сообщил Синчэню о намерении сделать его старостой факультета с этого курса. Плохих примет или пугающих предсказаний Сяо Синчэнь, что удивительно, также не получал. Цинъян продолжала утверждать, что его ждет сравнительно длинная и сравнительно счастливая жизнь. Вэнь Цин, конечно, каждый раз комментировала это предсказание чем-то вроде «Ну да, а Усянь — сравнительно спокойный и приличный студент», за что получала нечитаемый взгляд от подруги. Но, тем не менее, Цинъян все еще была лучшей во всем Хогвартсе, когда дело касалось прорицаний, и не было никакого смысла ей не доверять. Да и других предостерегающих символов Синчэнь не замечал: черные кошки вокруг него не бегали, соль он не рассыпал, волосы себе не стриг и даже зеркала не разбивал. И уж точно не чувствовал на себе никак следов проклятия. Но случилось то, что случилось. Появление новых студентов в Хогвартсе не было чем-то особенным: помимо приличной толпы первокурсников в школу каждый год прибывала и пара-тройка более взрослых учеников, переведенных из других школ. Так было и в этом году. Синчэнь, честно признаться, не слишком наблюдал за их распределением по факультетам: его сердце не ёкнуло, когда директриса властным голосом произнесла на весь зал «Сюэ Ян», а взгляд не наполнился ужасом, когда шляпа, не долго думая, выпалила: — Занятно-занятно… А давай-ка… Хаффлпафф! Мантия нового студента тут же окрасилась канареечно-желым, а на лице паренька расцвела улыбка. И вот тут Синчэнь начал сомневаться. И, прежде всего, в своем желании быть старостой факультета. — Вижу я, — тихо произнесла Цинъян, сидящая по правую руку, — ждет тебя незабываемый год. И жизнь твоя отныне не будет такой, какой была прежде. Сяо Синчэнь перевел еще более неуверенный взгляд с подруги, по которой было сложно определить, шутит ли она или действительно сообщает пророчество, на Сюэ Яна. Со стороны гриффиндорского стола послышалась какая-то возня, после чего негромкий взрыв, ругань и взволнованное «А-Сянь!». Пока все было так же, как и прежде. Позже, когда официальная часть подошла к концу, Синчэнь получил свой значок старосты, пароль от ванной старост и небольшую лекцию о важности соблюдения всех правил и поддержания имиджа факультета. Тогда он воодушевленно ответил «Не беспокойтесь, я сделаю для этого все, что будет в моих силах!». А спустя два дня Хаффлпафф оказался первым в новом учебным году факультетом, с которого сняли баллы. К тому дню Синчэнь узнал много нового о Сюэ Яне: тому вот уже полгода как пятнадцать лет, и он младше Синчэня всего на курс, он отказывается распространяться, где учился прежде, и он просто обожает сладости. Настолько, что не поленился подняться среди ночи и, виртуозно обойдя всех все еще бодрствующих старост, привидений и домашних эльфов, забраться на кухню и выкрасть от туда ни много ни мало двадцать фунтов разнообразных конфет. Тогда Синчэню удалось прикрыть горе-сладкоежку перед деканом и директрисой и даже уладить вопрос с домашними эльфами, следящими за кухней. — Послушай, — повторял староста Хаффлпаффа вот уже в пятый раз, признавая, что с Сюэ Яном все выходит куда сложнее, — если ты хочешь сладкого, тебе не обязательного красть конфеты с кухни. Тот продолжал сидеть с самым обиженным и оскорбленным выражением лица на всей земле, крестив руки на груди. — Ничего страшного, если тебе не хватает того, что ты можешь взять на завтраке, обеде или ужине, — продолжал Синчэнь, — просто скажи мне. Я с радостью найду для тебя парочку… десяток вкусных конфет. Сюэ Ян, наконец, взглянул на своего старосту, но во взгляде юноши все еще сквозило недоверие. Синчэню, по правде, стало немного не по себе: нет, его вовсе не пугал четверокурсник, но сердце непроизвольно сжималось от мыслей о том, что, вероятно, пришлось пережить этому оборванцу, отчего он так до смешного отчаянно вцеплялся в обычные конфеты. Хогвартс хранил в своих стенах достаточно историй об обиженных и озлобленных волшебниках, которые вырастали и превращались в настоящий кошмар своего времени. И Сяо Синчэнь верил, в его силах сделать так, чтобы Сюэ Ян не стал еще одной подобной историей. — Тем более, — закончил он с улыбкой, — я уверен, что те конфеты, что дам тебе я, куда вкуснее краденных. В глазах младшего что-то блеснуло, и Синчэнь успокоился, решив, что все оказалось куда проще, чем он предполагал. Спустя месяц Сюэ Ян заговаривает метлу Лань Ванцзи во время матча Хаффлпаффа против Слизерина, отчего тот пролетает не меньше двадцати метров, прежде чем свалиться на поле. Цзян Чэн, по иронии судьбы сидящий рядом с Синчэнем, потому что, цитата, его до смерти задолбал Усянь со своим дебильным фанючеством на ловца Слизерина, смотрит с сожалением, а после еще более трагично выдает: — Я, конечно, не Мянь Мянь, но твой Сюэ Ян только что подписал себе смертный приговор. Синчэнь вздыхает.

пятый курс, сентябрь.