OK Snape

Гарри и сам не знал, почему он упорно пытается разговорить Снейпа — ну да, устройство. Будто бы какой-то вызов, который он бросил себе сам, заставлял его несколько дней подряд вести беседу за завтраком и ужином. Правда, устройство огрызалось всё меньше, возможно, именно это и давало Гарри надежду. На что? Он сам толком не знал. Было так странно говорить с точной копией Снейпа, которая не помнила событий жизни оригинала. Гарри постарался изложить все, что знал о своем бывшем учителе, но это лишь заставило его понять, что знал он не так уж и много. На помощь неожиданно пришли Джинни и Невилл — они подробно рассказали про то, что творилось в школе с участием Снейпа, пока Гарри с друзьями искали крестражи. Гарри так и подмывало написать Малфою и расспросить его, но они все же не общались настолько близко. Да и потом проблем не оберешься, Малфой не упустит случая разболтать кому-нибудь, и готова статейка в Пророке. Нет уж. Сегодня Гарри упомянул, казалось бы, один из самых очевидных для рассказа фактов, но раньше он его не касался. Он сам толком не мог сказать, в чем было дело — какое-то чувство неловкости мешало. Хотя казалось бы, они уже поговорили и о передаче воспоминаний, когда Гарри думал, что видит Снейпа в последний раз. И о других воспоминаниях, которые Гарри нагло подсмотрел. А вот поди ж ты — какой-то несчастный учебник, причем вполне честно полученный, до сих пор не оставлял его спокойным. И он толком не мог сказать в чем дело, даже на прямой вопрос: — Насколько я понял, учебник вы получили от своего учителя. Так в чем же дело? В том, что вы утаивали его потом? Но вы не получили от этого никакой значимой выгоды. Кстати, а зачем это было вам? — Я не знаю. — Уход от ответа — не лучшая стратегия. — Но я действительно не знаю! Я просто… Не хотел отдавать его кому-то чужому. Тем более Снейпу. Извините. Хотя тогда было не столь важно, что это вы, в смысле, он. Было важно только… только он был важен. — Кто — он? — Принц-полукровка. Я понимаю, это глупо звучит, но для меня этот учебник не был… билетом к отличным оценкам или вроде того. Конечно, приятно было для разнообразия побыть первым в зельеварении. Но мне казалось, будто мы могли бы подружиться. С ним. Ох, это так глупо, не слушайте меня. Просто забудьте. — Гарри, я… Я понимаю. Не смущайтесь так. — Нет, это глупость. Это была всего лишь книга с заметками. Ничего личного там не было. И в любом случае, это был Снейп. А ты только что назвал меня «Гарри». Что это за новости? — Я подумал, что мысль о дружбе не так уж и абсурдна. — Ох, ты не мог бы для разнообразия менее витиевато выражаться? — Я имел в виду, что… — Да понял я, что ты имел в виду. — Тогда зачем ты переспрашиваешь? — Северус, прекрати, а? — Ты всегда можешь меня деактивировать, Поттер. — Эх, а я думал, у нас перемирие. Нет? Северус? — Гарри. Хорошо. Но обещай быть не таким невежественным. — А ты обещай ворчать поменьше. Хотя на самом деле ты и так почти не ворчишь. — Вот именно. — Эй! — Что? — Ты ухмыльнулся! И не говори, что нет! Я уверен, ты ухмыляешься! — Наверняка тебе все равно не узнать. — Северус, а ты… Ты не жалеешь, что все вот так? Что ты не можешь улыбаться? Не знаю, смотреть на звезды? Я имею в виду, разве это не грустно, ну… — Быть мной? Гарри, это то, что у меня есть. Другой жизни я не знаю. Склонен полагать, основываясь на том, что ты говорил мне о моем прототипе, что и он не знал другой жизни. Так стоит ли задаваться вопросом о том, жалею ли я о чем-то? Любой ответ не будет правдой. Или, вернее сказать, ты не сможешь до конца поверить в него. — Почему? Если ты скажешь, что тебе тяжело существовать вот так… — …то ты сначала расстроишься, а потом решишь, что это просто уловка, что так работает мое мышление или его аналог, что это реплика, которую ты хотел услышать, и потом ты успокоишься, решив, что я просто машина, которая не способна чувствовать. — А это так? — Это так. — Но если бы ты и правда был Северусом Снейпом, то я бы подумал иначе. — Нет, ты бы подумал точно так же. Ну, в деталях, может, и были бы различия. Несущественные. Ты подумал бы, что он издевается. Или усыпляет твою бдительность. В любом случае, поразмыслив, ты бы решил, что он не заслуживает таких эмоций с твоей стороны и забыл бы об этом через несколько минут. Как все и поступают обычно. — Тебя послушать, так я какая-то бездушная скотина. — Нет, просто мышление так устроено. Ты не веришь до конца, что я живой. Понимаешь, что это не так. Поэтому ты не позволяешь в отношении меня чувств, которые бы испытывал к живому. — Но Снейп-то вполне живой! — Но ты никогда не считал его совсем уж человеком. Функцией. Декорацией. Злобным персонажем. — Теперь все не так. — Что ж, хорошо, если ты прав, Гарри. Их разговор свернул на какую-то малозначимую тему, Гарри ощутил облегчение и тут же разозлился. Конечно, хорошо, что устройство старается сделать разговор комфортным для него. Но стал бы так делать живой человек? Тот же Снейп, если уж речь про него? О нет, Снейп наверняка бы продолжил спорить, пока они бы не начали просто орать друг на друга, и потом бы отправились спать молча. Ну, в смысле каждый в свою постель, а то какая-то идея немного двусмысленная получилась. Хм. А так-то мысль не лишена… Так, стоп. — Гарри? — Да, прости, я задумался. Знаешь, пойду-ка я спать, Северус. Спокойной ночи. — И тебе. По дороге в спальню Гарри пытался отбросить мысли о том, что говори он со Снейпом, сейчас они бы зло молчали, лежа по разным сторонам кровати. Какой кровати? Почему вообще в этой картине мира появилась какая-то кровать? Что, у Снейпа своей кровати нет? А что, если… Ну, если все было бы не совсем так? Ведь Северус — устройство-Северус — говорил с ним весь вечер и ни разу не начал кричать или вроде того. А изначально-то хамил абсолютно как оригинал. Что, если настоящий Снейп на самом деле тоже мог бы спокойно и открыто говорить с ним вот так — обо всем, о прошлом, настоящем и будущем? О мире, людях, событиях и их значении? В сущности, Снейп был довольно несчастным человеком, думал Гарри, пока чистил зубы. В сущности, у Снейпа было мало шансов стать кем-то еще. Разве что сейчас такие шансы у него могли появиться. Холодный в одну минуту и кипящий от гнева — в следующую, этот человек не оставлял шансы что-то понять о себе. Но когда Гарри понял, что похожие выпады Северуса просто стоит игнорировать, продолжая мягко, но настойчиво гнуть свою линию, их общение стало заметно проще и лучше. Может быть, Снейпу тоже не хватало уверенности хоть в ком-то еще? Он всегда должен был один принимать решения, каждую минуту быть готовым к пыткам, смерти и последующему падению светлой стороны. Никого не волновало, как он с этим справится, главное, чтоб справлялся. Гарри лег в постель. Хмыкнул, вспомнив Снейпа, который в ночной рубашке посреди ночи выскочил в коридор тогда, на четвертом курсе. Тогда-то он не играл. Если человек просыпается резко, наружу выходит правда. И все эти его бастионы в виде язвительности и безразличия пали под натиском гнева и даже страха, наверное, в каком-то смысле. Скорее всего, такая жизнь была очень тяжелой. День за днем, день за днем. Если ты выскакиваешь куда-то в ночной рубашке посреди ночи, значит, ты готов к бою всегда. В любом состоянии. В любом виде. Даже в ночной рубашке. Так, почему эта дурацкая рубашка, при чем она тут вообще? К черту. Убрать рубашку. Да не в этом смысле! Гарри зло выдохнул и повернулся на другой бок. Поерзал и снова вернулся на правый. Что с ним сегодня? То Снейп в кровати, то рубашку убрать. Глупости какие-то.