Я буду с тобой до конца

Sun of the sleepless! Melancholy star! Whose tearful beam glows tremulously far, That show’st the darkness thou canst not dispel, How like art thou to joy remember’d well! So gleams the past, the light of other days, Which shines, but warms not with its powerless rays; A night-beam Sorrow watcheth

to behold, Distinct, but distant — clear, but oh, how cold! George Gordon Byron

Сато открылся. Не хотя, с недоверием, но он расслабился и открылся. Позволил тягучей мягкой магии проникнуть сквозь его и заполнить изнутри. Чувство тепло окутало его полностью и до конца. Руки больше не дрожали, желания вставать не было, а голова уже давно опиралась лишь на сильную руку, что поддерживала его за подбородок. — Не теряй себя, Иоши. Голос, столь холодный, но в то же время мягкий, заставил парня хоть несколько вернуться в реальность. Он осмысленно моргнул и посмотрел на Вальмира. Приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, но понял что не сможет и лишь облизнул губы, слабо кивая, как бы говоря что все еще помнит где он. А самое главное -когда. Взгляд Волдиогада погружался глубже. Он уже больше не смотрел перед собой — он смотрел вглубь, получив нужное ему согласие и теперь, входя в чужое сознание, вновь осознавал, на сколько ценный экземпляр ему попался. В чужой памяти было спутано. Не удивительно — за последние сутки парень пережил небывалый поток новых ощущений, и честно, лезть в это вязкое болото Вальмиру не хотелось совершенно. Но ему нужно было дойти туда, куда сам Иоши не хотел. Или не мог. Мягкость была не свойственна Вальмиру. Он в принципе не часто был с кем то аккуратен. Беря то что хотел, мужчина уже и забыл когда в последний раз так аккуратно погружался в чье-то сознание. Он не хотел быть мягким. Но ему приходилось. Отбросив все лишнее, Волдиогад вновь вернулся к созерцанию чужих воспоминаний и приноровившись, уверенно смотря лишь вперед, он начал свое путешествие. Перед ним мелькали яркие картинки. Вчерашняя ночь призыва, время подготовки. Месяцы, проведенные в библиотеке и в поисках нужных ингредиентов, путешествия, в которых Сато от чего то бежал слишком быстро, а всколыхи обрамляющие воспоминания отдавали болезненно красным. Гнев, страх, ужас. Вот что значил этот цвет. Но сейчас у Вальмира было слишком мало времени, чтобы смотреть каждое из таких воспоминаний. Он искал то, что было закрыто на множество замков и от которого тянуло самым холодным и зловонным ощущением. Воспоминание, которое поселило в сердце юноши истинное желание и заставило его окунуться в свой же гнев и желание грубой, но нужной мести. Найти было сложно. Продираясь сквозь тонны информации, демон лишь сосредоточенно шел вперед, все больше погружаясь в пучины чужого отчаяния. Он чувствовал нарастающее сопротивление, не желание пускать дальше, но в такие моменты мужчина на секунду замирал, шепотом повторяя уже сказанные слова, как триггер работающие для его магии и шел дальше. Ему потребовалось некоторое время чтобы уткнуться в стену. Непробиваемую, высокую, железную. Над дверью, что вела по ту сторону, висело множество замков и цепей. Они, одна на другой, окружали ручку, поверхность белой старой деревянной двери и не позволяли даже допустить мысли, что ее возможно и нужно открывать. Вальмир аккуратно прикоснулся к чужой тайне. Пальцами провел по шершавой поверхности, чувствуя как дверь откликнулась тяжелым и гулким дрожанием. Усмешка на секунду появилась на чужом лице, а желание просто выбить препятствие с ноги было слишком велико. Как соблазнительно… В последнюю секунду мужчина себя отдернул. «Ты дал себе и Сато возможность сделать все аккуратно. Не как обычно. Это стоит твоего личного времени на земле» Мысли успокоились. Что что, а собственная выгода всегда была сильнее, чем все остальное и демону удалось сосредоточиться. Еще раз окинув взглядом все цепи, он нашел самые новые. Кажется, они появились с месяц назад. Похоже это был ночной кошмар. Значит, сорвать будет не так сложно. Проведя пальцами по двери вновь, Волдиогад одной рукой сразу подцепил две железные цепи и, не прикладывая особых усилий, потянул на себя, со звоном разрывая холодный металл. Чужое сознание всколыхнулось. Настойчиво оно попыталось сбить Вальмира с ног, защищая сокровенное, на что призванный лишь провел рукой по мутной глади у него под ногами, мгновенно все успокаивая. Первый шаг сделан. Дальше нужно было лишь время и терпение. Первого у Вальмира было много, даже слишком. А вот второго явно не хватало. Но, говорят, горбатого и могила исправит. В исправлениях самого себя демон был лучшим учителем и тренером. Его ждал путь обратно. А по пути можно позволить себе шалость и заглянуть в одно из интересующих, будоражащих воспоминаний. Основное блюдо доставлено не было, так почему не перейти сразу к десерту?

***

Иоши еле дышал. По его подбородку стекала тонкая струйка слюны, взгляд плыл, а руки отказывались двигаться. Он казался ходячим лунатиком — сидел, почти не мигая, смотря лишь в глаза напротив. Печать на левом глазу призвавшего ярко светилась. Вальмир вынырнул из чужого сознания и посмотрел на свою руку. Его отметка сияла так же ярко намекая на подтверждение контракта и первый контакт. Отлично, на сегодня можно было заканчивать с серьезными делами и наконец позволить себе снова расслабиться. Все эти игры не забавляли демона. Он надеялся на простое и спокойное пребывание — Земля была интересна ему куда больше, чем игры в чужом сознание. И пускай это сознание на вкус было лучше любого десерта, коллекционного алкоголя или угощения из Тьмы. И пускай это сознание мгновенно будоражило все естество Владыки. И пускай. Все это — лишь лирика. А вот в реальности Волдиогад столкнулся с ничего не понимающим и не ощущающим парнем. Вздох. Выдох. Спокойствие. — Аэль, где мой завтрак? — Вальмир повернул голову в направление двери, точно зная что его подчиненный ждет там, пока все закончится. Аэль тут же вынырнул из темного проема, неся в руках поднос с двумя тарелками и бокалами. — Ваш английский завтрак сразу с плиты. В качестве напитков — апельсиновый сок для Вашего — Аэль чуть нахмурился, запнувшись — для Вашего контрактника. Для Вас коктейль из нашего бара. Надеюсь Вам придется по душе. Поднос разместили на столе, уже накрытом белоснежной скатертью. Аэль не врал, когда расхваливал крышу. Она была оборудована всем нужным: зона для отдыха с тремя столиками для ланча, удобные плетеные кресла, пара пледов лежащих под навесом и мягкие подушки. Под ногами мужчин был небольшой искусственный газон, покрывавший половину крыши. Это подкупало. Остаться в отеле привлекало демона с каждой секундой все больше. — Благодарю. Пригласи Мэтью — Вальмир аккуратно убрал руку, чтобы в ту же секунду подхватить парня перед ним под плечо и талию, не давая упасть. — Я хочу спокойно насладиться завтраком. Аэль лишь с пониманием кивнул. Ему нравилось быть полезным. Он слишком долго ждал своего Владыку, чтобы сейчас оставаться в стороне. Волдиогад отнес Сато в кресло около своего стола. Усадил его, прикрыв сверху пледом и сел с другой стороны, наконец то освобожденный от неудобств. Не то чтобы ему вовсе не нравилось блуждать в закромах чужой души, просто он предпочитал, чтобы призвавшие его обладали более…меньшими проблемами. Меньшим количеством тараканов, более приземленными желаниями — власть, деньги, женщины — это было понятно. Месть? Да, тоже. Но не тогда, когда призвавший его и лиц то обидчиков не помнит. Это лишь прибавляло гемор. Глаза медленно закрывались. — Мастер. Мэтью появился тихой тенью за столом, чуть склонив голову. . Он, за сотни лет служения Владыке, научился без слов понимать его желания и предугадывать решения. Кинув лишь короткий взгляд на затылок мужчины впереди, Коста приблизился со спины к Иоши. За столь долгую жизнь, у Мэтью не появлялось вопросов и даже желания оспорить выбор того, кто его создал. Но сейчас он отчаянно пытался остановить желание задать вопрос, вертевшийся на языке: зачем Вы это делаете? Вальмиру нужно было подумать. Интуиция говорила, что он упустил нечто важное из виду. «Молодец, Вальмир, доходит до тебя что жизни других не игрушка. Придумай как будешь выпутываться А впрочем чего выпутываться? Может снова кинешь? Оставишь там, где и нашел, как очередную игрушку. Ты же знаешь — чем больше пытаешься делать добро, тем хуже выходит. Ты не создан чтобы творить хорошие вещи. Ты, блядь, Владыка Тьмы или кто? Бесхребетная тряпка, а не Владыка Тьмы, вот кто ты. Стоило увидеть эти голубые глаза и уже не можешь себя остановить, да? Решил исправить ошибки прошлого? Посчитал, что чужая душа — книга с чистыми страницами, а не потемки с личными демонами. И вряд ли там ждали еще одного. Да еще и такого некомпетентного. Считаешь себя демоном — поступай как он. А не строй из себя добродетель сия мира. На два стула сесть решил значит? Прекрати играть. Иначе сулишь не сесть ни на один и остаться с пустым ничего на выходе» Мысли заполнили голову демона, жужжащим роем проносясь в сознание. А его подчиненный встал около юноши. Перед мужчиной стояла простая задача — следить за состоянием сидящего.

***

Сато спал. Он мелко вздрагивал, иногда подергивая пальцами рук, а брови сводились к переносице. Ему снился давний кошмар. Поместье в Глен- Кове было больше известно как «Усадьба». Кирпичная усадьба в грегорианском стиле расположилась более чем на пятидесяти пяти гектарах земли и раскинулось в самом красивом и историческом районе Нью- Йорка: Лонг -Айленд. Еще малышом, Иоши изучал поместье и прилежащие к нему земли. Ребенок, обходя присмотр двух нянь, постоянно сбегал из своей комнаты, ловко перелезая из окна задней комнаты на шикарный белый дуб, ветвями раскинувшийся около поместья. Для Сато это было идеальной лазейкой. Он очень любил свои вылазки. Каждый раз ноги уносили мальчика все дальше от поместья, позволяя ему изучить новые территории. Бассейн вдали от дома, поле для гольфа, поражающее своими масштабами, заросли кустов, в которых было так удобно прятаться о прислуги семьи. Как и любой ребенок, он падал с деревьев. Разбивал коленки в кровь, садясь на влажную землю, но не плакал. Лишь ярко улыбался и смеялся, отмахиваясь от нянек, что тут же подбегали в попытках обработать ранки или помочь мальчику дойти до дома. Сато вообще не плакал без серьезного повода. А серьезным поводом для него были лишь родители. Как и любой ребенок, он играл со своими сверстниками. Тихо, под шумок, пока взрослые общались на званных ужинах, Сато выводил друзей через выход с кухни, по пути прихватывая горячие пирожки и уводил ребят ближе к «запретной» территории. Такой она для Иоши стала после очередного падения с высокой ветки и, как итог, сломанной ноги. Постельный режим для мальчика был тяжелым лишь от невозможности вновь побегать на улице. Как и любой ребенок, он ссорился с родителями. Обижался на них за необоснованные запреты и наказания, иногда плакал и в такие дни, забрав любимую книгу из семейной библиотеки, Сато прятался в тени любимого белого дуба. Он читал вслух, жалуясь после дереву на его жизнь и по актерски тяжело вздыхал. Обида в его возрасте забывалась быстро, а вот любви катастрофически не хватало. Ему нужны были объятия и поцелуи в макушку, но родители были слишком заняты своими делами, приставляя к мальчику слуг. И тот заменял общение прогулками. У Иоши было беззаботное и веселое детство. Первые семь лет. А потом начался кошмар в его жизни, занявший 13 лет и не прекращающийся по сей день. Кошмар, который огнем полыхал под закрытыми веками во время тяжелых ночей и давил на психологические травмы, не давая адаптироваться в мире. Этот кошмар обжигал. Стойким запахом гари он пробирался Сато в нос, доходил до легких и в особо тяжелые ночи Иоши подскакивал в кровати (или где он там мог спать) хватаясь за грудь. Этот кошмар вывелся на подкорке сознания и снился особенно холодными ночами. «Усадьба» в огне. Крики людей вокруг. Ужасные наполненные болью, замогильные крики, от которых кровь стынет в жилах и волосы встают дыбом. Запах горящей плоти в ту ночь смешивался с чем то едким и неприятным. И громкие, оглушающие выстрелы пулеметной очереди. И звук ломающихся полов в доме, когда балки поддерживающие его с хрустом проваливались вниз и дом на глазах складывался, словно карточный. Стояли лишь кирпичные стены — обугленные, не падающие под напором и податливо подставляющие себя языкам пламени геенны. И еще страх — всепоглощающий, сковывающий, не позволяющий даже двинуться. И закрыть глаза. И дышать. Этот страх не отпускает на протяжение многих лет, до сих пор глубокими ночами ядовитым червячком прогрызая себе путь к мыслям юноши, весь остальной день вынуждая его сидеть в самом темном и дальнем углу комнаты (или где он мог там сидеть и укрываться). Ему было 7 лет и единственным, о чем мог тогда думать мальчик его возраста, стоя измазанный сажей перед сгоревшим домом, босыми ногами на влажной липкой земле, и трупами, прикрытыми белыми простынями, мокрыми от прошедшего дождя — что все это большой кошмар и завтра он проснется в своей постели. Кошмар был реальность. Он не прекратился. А Иоши не проснулся в своей кровати. Следующий рассвет он встречал в отделение местной полиции. Иоши до сих пор не терпит открытого пламени. Он с неким сомнением ходит мимо толпы людей и уж точно ни на милю не приближается к магазинам со стрелковым оружием и полигонам для стрельбы, каждый раз вздрагивая когда слышит слишком громкие хлопки или же взрывы фейерверков. Иоши до сих пор не ест говядину и не может есть барбекю, его тошнит лишь от одного запаха жаренного на открытом огне мяса. А еще Иоши до сих пор не может найти самого себя в этом мире, спасаясь от последствий той роковой ночи и собственных надоедливых, выжигающих мыслей, твердящих лишь одно: ты не должен больше плакать. Никогда больше не плакать. Если бы не слезы — ты мог бы помочь. Ты точно мог бы помочь. И Иоши верит этим мыслям. Верит им каждый раз. Верит, когда ударяется, когда падает. Когда что-то себе ломает или же ранится. Он верит, точно зная что если хоть одна слезинка сорвется с его глаз — случится что-то столь ужасное, что вновь привлечет огни геенны на нашу землю. И он не позволяет им упасть. Он ни плакал ни разу за 13 лет, после того дня. Изменять своим принципам юноша не собирался.

***

Вселенная и Мир посмеялись, смотря на демона. Демон показал им средний палец в ответ.