Я буду с тобой до конца

«Ничто не вечно под луной» - Так мудрые сказали, Но с той поры закон иной Был занесен в скрижали. И даже в маленькой звезде Увидишь, где бы ни был, Любовь нетленна на земле, Она жива на небе.

Неизвестный

Товелли был живым. Живым на столько, что яркость его чувств и вечная улыбка поражали любого окружающего. Он весь был комком неиссякаемой энергии и желания творить чудеса. Уэл видел прекрасное во всем — в колосьях пшеницы, в покатых деревянных крышах, в трещинах на брусчатке и бабочках, иногда залетающих в комнаты. Он желал видеть во всем прекрасное. А Вальмир видел это прекрасное в Товелли. Видел, когда солнце играло во вьющихся прядях каштановых волос, когда искрились голубые глаза, а их обладатель звонко заливался смехом. И мужчина видел прекрасное в изгибах чужих пальцев и тонкой, почти женской талии. Волдиогад видел прекрасное. И с каждым днем нахождения рядом, в его сердце все плотнее селилось желание защитить это прекрасное от любых угроз мира. Они могли общаться часами. Уэл всегда с удовольствием слушал чужие истории о далеких странах, о людях которые там жили и как они жили. В такие вечера юноша показывал пальцем в небо и спрашивал о звездах, о том, как они называются и всегда довольно улыбался, слыша в ответ бархатистый голос. А еще в такие вечера они целовались. Долго, сладко и мягко — Вальмир боялся сделать прекрасному больно. Он всегда был так груб, что когда его руки впервые коснулись чужих, почти фарфоровых плеч, то демон одернул себя, не позволяя ни на секунду приложить и каплю силы. В ответ на это Товелли смеялся, не понимая чужой аккуратности. Он не был хрустальным — жизнь на ферме была трудной и юноше приходилось много работать вместе со своим братом, чтобы их и дальше кормили и одевали, тем самым закаляя свой дух и тело. — Скажи мне, демон — сладкий голос всегда так мягко произносил это слово, что Волдиогад таял на глазах, лишь глубже носом зарываясь в чужую макушку. — Какого это, жить вечно? — Тяжело. — отвечал честно Вальмир и приобнимал парня. — Со временем чувства остывают, а эмоции перестают быть таковыми. Я живу во Тьме и весь мой мир ограничен ей. — А говорил что чувствуешь ко мне что-то. Врал, получается? И чужие хитрые глаза блестели в свете костра, смотря на Владыку, желая уличить того во лжи. Мужчина лишь качал головой, большим пальцем нежно касаясь чужой щеки. — Я никогда не врал тебе. С самой первой встречи. И этого ответа хватало. Все свои остатки чувств и эмоций Вальмир покорно сложил к чужим ногам и склонил у них голову. Он был готов выполнить любое чужое желание, даже свергнуть весь мир, но ему говорили лишь одно: «Я и так имею, все что мог пожелать. Ты стал моим лучшим желанием». И демон соглашался. Долго, трепетно и сладко — он давал свое согласие каждую ночь, окутывая Товелли жгучей любовью. Так, как мог и как ему позволяли: глубоко и страстно. Навсегда. Эта любовь была порочной, неправильной. Она медленно сжигала душу Товелли и с каждым долгим поцелуем, он отдавал частичку себя тому, кто стал для него всем миром. А Вальмир принимал — все и без остатка. Принимал то единственное, что радовало его на этом свете. То, ради чего он готов был пойти против всех и вся. Даже против самого себя.

***

Ночь в Нью-Йорке сменилась ярким рассветом осеннего солнца. Трое мужчин стояли на набережной у Бруклинского моста. После окончания вечеринки в Pancho, Сато взял на себя смелость быть экскурсоводом и парням пришлось пережить увлекательное путешествие в мир баров сначала Гринвич Виллиджа, после района Сохо, а затем и нижнего Манхэттена. Из последнего бара Вальмир буквально за шкирку вытаскивал двоих парней: пьяные и разгоряченные, они вступили в спортивный спор с какими то гостями и все медленно подбиралось к крайней точке. Поэтому, посчитав что за ночь веселья ссор им хватило, Волдиогад уже сам выступил в роли проводника и вывел их к набережной. С нее открывался прекрасный вид — восходящее солнце окрашивало воду в яркие, переливающиеся цвета. А город, как и его горожане, на мгновение затаил дыхание перед новым, воодушевляющим днем. — Как ты думаешь, Аэль — Владыка оперся руками об ограждение и затянулся. — Они когда-нибудь станут достойны жизни на этой земле? — Им никогда не сбежать от себя. — Саддин встал рядом со своим господином и тоже устремил взгляд в даль. — Я второй век живу на земле и наблюдаю за ними. Они пытаются договориться, но их натуру не изменить: острую, горькую и агрессивную. Они создали мир в котором озлобили сами себя, разделили друг друга и теперь воздвигли границы. — Я надеялся что прошлое сделает их разумнее. Что, быть может, они не забудут его. — Они не забыли. — Аэль пожал плечами и обернулся назад. Там, в забытие, пьяно сопел Сато, лежа на скамье. И весь его вид был безмятежен и спокоен. — Они не забыли — повторился демон — просто стали чуть иными. Они оставили в своем сердце любовь к миру и близким им. Они воюют, но ради сохранения того что имеют; они убивают, но в попытках защитить то чем дорожат; они деруться, но отстаивают свою честь и близких им. — Говоришь как праведник. — Нет, я не праведен. Я верю во Тьму и в ее законы. Но люди, хотя бы какая то их часть, постарались изменить себя. — В твоих словах я слышу отсутствие логичности, мой дорогой — Владыка сделал еще одну глубокую затяжку. — И что-то мне кажется этой логики там не было никогда. — Как всегда правы, ах-ах-ха. Да, логики в моих словах нет. Как и в людях. Они противоречат сами себе, но от того, разве этот мир не стал таким прекрасным? Постоянно изменчивым, будоражащим сознание, сладко-горьким на вкус. Вальмир лишь вздохнул, соглашаясь без слов. Он и не заметил, как его верный пес вдруг вырос в такого, не по годам, философского демона. — Быть умным, значит вовремя притвориться тупым. Не так ли, Саддин? — Еще как — Аэль даже приосанился, пытаясь спародировать Мэтью. — Аэль, ты никогда не вырастешь, а значит я не могу доверить тебе свои дела и пост. Младший демон засмеялся и утер капли слез из уголков глаз. Его собеседник улыбнулся. Саддин и Коста были отличным тандемом: хитрый молодой лис, всегда знающий как найти себе лучшую выгоду и старый, матерый волк, действующий строго, но правильно. Энергетику их двоих вместе нельзя было недооценивать. Они несли в себе цунами, что нельзя было остановить и сметали, подчиняли и ломали все на пути к нужной цели. Им был по плечу тот крест, который Вальмир с ними разделил и он никогда не сомневался в своем выборе. Когда мужчины втроем вернулись в отель, стрелка часов замерла на семи утра. Следующие несколько дней Continental был наполнен суетой. Аэль всерьез занялся отданным ему приказом о присоединение клуба Pancho и теперь, закрываясь вместе с Сато в кабинете старшего, парни занимались изучением нужных им документов и выстраиванием плана. Первое, что им удалось выяснить: русские были злыми. Потому что сразу после произошедшего ночью, в главный офис Семьи поступило несколько заказов на преступную троицу: Сато, Саддина, и, Тьма их береги, даже Вальмира. Всему составу семьи стоило не малых усилий заставить себя сидеть на месте после таких заказов, когда двое из целей — главы Cosa Nostra. Второе, что парням удалось узнать: Константин являлся единственным наследником корпорации Vinci O.S — строительной фирмы, которая приложила свою руку к созданию некоторых высотных зданий в Нью-Йорке. И третье — отец Константина и правда был не последним человеком. Для начала сам факт того, что он был готов заплатить по несколько миллионов за головы преступной троицы, говорили о мужчине не мало. А уже после о нем говорила найденная информация: Юрий Омович был русским миллиардером. Он переехал в США в конце 80-х и плотно обосновался здесь, почти с нуля создав строительную компанию. Помимо прочего, имя этого мужчины всплывало в некоторых сделках с сотрудниками органов, а так же фигурировало в криминальном мире — русский олигарх подмазывал где было надо, устранял неугодных и мешающих его бизнесу, а так же часто пользовался услугами, которые помогали ему подорвать авторитет и втоптать в грязь конкурентов. Сколотив такое состояние, сейчас Омович-старший спокойно мог вложить (и иногда вкладывал) пару сотен миллионов в развитие благосостояния какого-нибудь захудалого городишки. За это мужчина был горячо любим политиками. Всю собранную информацию Сато аккуратно перепечатывал и складывал в толстую папочку на столе в кабинете. Как приверженец техники Иоши знал — с ноутбука украсть данные проще, чем влезть в отель и забрать листы. Впрочем, последние еще и отследить было почти невозможно — закинул в камин и привет пока, не найдете никогда. Помимо официальной информации, Иоши так же уделял время и слухам. Он вечерами засиживался до поздней ночи в спикизи-баре, шерстя все возможные статьи и страницы желтой прессы. Таким образом, Сато собрал два интересных факта: — Юрия Омовича обвиняли в связи с демонами. Этот факт был высмеян Аэлем в пух и прах, и мужчина еще минут 5 пытался остановить смех. «Если бы Омович заключил контракт с кем-то из демонов, мы бы с Мэтью узнали об этом первые. Еще до того как Юрий закончил бы чертить печать» — сказал тогда старший, продолжая хихикать еще после своего ухода из бара. — У Юрия было три жены. Этот факт не имел под собой каких-либо обоснований, но Сато был уверен, почти на сто процентов, что он правдив. Ведь на фотографиях, Юрий в разное время выступал с разными дамами, и некоторые из них исчезли со страниц газет странным образом. Известная актриса заявила об уходе с экраном, подающая надежды балерина сказала что сломала ногу и не может продолжать карьеру, а последняя девушка и вовсе была уличена в каких-то незаконных действиях, после чего оказалась в тюрьме. Сейчас же олигарх был женат на бывшей модели, которая и родила мужчине сына, после чего закончила свою карьеру. — А с кем ты заключал контракт? — одним вечером поинтересовался светловолосый юноша, сидя вместе с Вальмиром в кабинете. Парень устроил ноутбук у себя на коленях, растянувшись в кресле: ноги он перекинул через один из подлокотников и спиной оперся о другой, предусмотрительно положив подушку под поясницу. — М? — Волдиогад оторвался от газеты, которую читал и глотнул горячий кофе — Тебе весь список? — Нет, не думаю, наверное это слишком много. Может, пару самых известных? — Дай подумать… Изабелла 1 Кастильская, она же королева Кастилии. По истине великая женщина и очень властолюбивая. Ее желанием было стать во главе 5 королевств. О, еще я был в близких отношениях с Кеплером. Интересный был мужчина: хороший астроном. Он много рассказывал о звездах и выдвигал свои идеи на счёт строения солнечной системы. Его желанием было остаться на веки в умах людей и истории, чтобы о его достижениях узнали во всем мире. Так что, я продвинул одну из его безумных идей и помог ей стать реальной. — Подожди, подожди. Ладно королева, но…Хочешь сказать, что законы движения планет — твоя заслуга? Не смеши мои пяточки. — А я и не смешу. Да, эти законы были придуманы Кеплером. Он потратил много лет на то, чтобы их вывести. Но в то время никто не пытался к нему прислушаться и тогда мужчина пошёл на крайние меры: вызвал меня и заставил обратить внимание людей на себя. Сато открыл рот от удивления. Он даже присвистнул, все ещё не веря в услышанное. Кажется, ему однозначно придётся перечитать краткий курс истории и взглянуть на неё с иной точки зрения. — Ладно, прости что перебил. Продолжай, пожалуйста. — Все же вспомнив о приличиях сказал Иоши и чуть улыбнулся. — Так вот. Помимо Кеплера я знал ещё пару учёных, например Джеймс Хаттон. Его в нынешнем мире принято считать основоположником геологии. Тогда же — мы с ним жили вместе долгие месяцы, проводя эксперименты в горах, равнинах и изучали различные фолинаты древности. У Хаттона было не много последователей: в годы его жизни было не так престижно копаться в земле, как кто-то думает. Поэтому его светлости требовался друг и со-ученый, который мог бы помочь, направить, а иногда и подсказать кое какие факты. Обычно к ним мы доказательства искали уже потом. Но конечно, больше всего я ценю свою связь с такой безумной личностью как Да-Винчи. О Леонард, я мог бы взять его к себе во Тьму, если бы он только согласился. Столь пытливого разума я не встречал ещё на своём веку. Идеи, которые опережали его время, горящие глаза и великие, во истину великие открытия. Уверен, ты и сам знаешь о нем многое, но я могу сказать вот что: когда мы с ним столкнулись, Леонард был на пределе. Он долгое время не мог справиться с созданием одной единственной картины и измазанный холст, который мне показали, по настоящему был жалок. Да, учёный его уровня не был склонен верить в мистику, но он так же был экспереминтатором и поэтому попробовал на удачу. Благодаря его надежде, я смог помочь великому деятелю закончить одну из лучших работ его жизни. И та улыбка… Вальмир вдруг серьёзно взглянул на Иоши и в мгновение, сердце юноши пропустила удар. Он быстро набрал на ноутбуке «Мона Лиза» и открыл знаменитую картину, поднимая экран на уровень лица Волдиогада. — Охуеть…да вы же…как у тебя это получилось? — Немного демонического очарования, капелька магии и вот — перед тобой улыбка самой таинственной леди на всем земном шаре. — Я был готов смириться с королевой, был готов наконец согласиться с Кеплером и любым другим ученым, но, твою мать, Леонардо Да Винчи? Я как будто попал в дешёвую историю, где главный герой Мэри Сью, а все вокруг пляшут под его дудку. — Маленький и глупый мальчик. Ты услышал только три имени. Тебе ничего не говорит, что я Владыка Тьмы? Или ты уже успел приравнять меня к обычным демонам? — Глупый может и глупый, но не совсем тугодум. Я не могу поверить, что у меня, того кто никогда в жизни не занимался ничем выдающимся, получилось призвать такого, как ты. — Но ведь получилось. Я думаю, мне, чтобы окончательно тебя добить, стоит ещё кое-что добавить: имя Чингисхан тебе о чем нибудь говорит? — Так, все. Я уже жалею что вообще задал этот вопрос. У меня сейчас мозг взорвётся. — Тэмуджин, Тэмуджин. Его желанием власти было безмерно, амбиции — огромны, а личный дух несравненен. Он просидел в закрытой бочке два дня и все это время думал лишь о том, как выберется от туда и отомстит. Единственный раз, который я мог бы вспомнить, когда чье-то, столь сильное желание, дошло до меня и вызвало на землю. Вальмир предался воспоминаниям и прикрыл глаза, пальцами оглаживая кружку. Сато на это лишь закатил взгляд. Его жизнь все больше походила на дешёвый клишированный роман и если бы не реальность происходящего, он вполне бы решил что это все сон. Вот и сейчас — сидящий перед ним что-то бубнил о происходящем во времена правления Чингиза, а юноше ничего не оставалось кроме как со вздохом вернуться к назначенной ему работе. До конца следующей недели им следовало разобраться с остатками информации и собрать достаточно компрометирующих фактах о Vinsi O.S, чтобы прийти к Омовичу — старшему.

1807. Швейцария. Альпийские луга

— Вальми! Голос молодого юноши застал демона врасплох. Он стоял на лугу, где они впервые повстречались и с лёгкой ноткой беспокойства смотрел вдаль, словно ожидая гостей. — Вальми, почему ты здесь? — запыхавшийся Товелли наконец то достиг своей любви и ловко обнял того со спины, носом проведя по чужому плечу. — Я ждал тебя к нам до ужина, но ты не пришёл. Хозяин Вернон отправил меня на твои поиски. — Ему не о чем думать, Cor meum, я останусь здесь ещё на несколько дней. — Волдиогад развернулся, приобнимая юношу в ответ и положил подбородок ему на макушку, прикрывая глаза. Он знал, сильнее всех переживает именно тот, кто сейчас подрагивал на холодном ветру, но никак не пузатый хозяин поместья. — Я не брошу тебя без предупреждения. Это не стоит твоих волнений. — А я и не волнуюсь. — Товелли тут же выпутался из объятий и показал кончик языка. — Кто об этом сказал? Вообще считаю что ты только объедаешь нас и ничего не делаешь. — Правда? А кто вчера помогал тебе с пастбищем, а после долго долго «читал сказки» на ночь, м? Уэл тут же залился краской до кончиков ушей и толкнул говорившего в плечо, вызвав у демона смех. Да, с Товелли Вальмир мог смеяться. Он смеялся как ни когда, в первый и последний раз испытывая столь яркие и неописуемые эмоции счастья, что дарил ему голубоглазый юноша. — Дурак. — Уэл насупился ещё больше, вновь влезая в чужие объятия. — Но если серьёзно…когда ты уедешь в следующий раз? В голосе юноши послышалось явное беспокойство. — Не знаю, Cor meum, не знаю. Писатель, о котором я тебе говорил, вложил много сил и времени в свое произведение. Он работал 5 лет с момента моего призыва и все это время я рассказывал ему истории о Тьме и Всевышних, помогал подбирать имена… иногда мне кажется что его работа станет чем — то совершенно новым и отличным в этом мире. Она не похожа ни на что, написаное ранее, а все тайны мой призвавший скрыл, переделав их в вашу веру. — Иногда ты говоришь такие сложные вещи…я лишь прошу, не исчезай на долго. В прошлый раз ты уехал на несколько месяцев и я не получил ни одной весточки… — Прости меня, Товелли, я был слишком занят. Обещаю, я вернусь так быстро, как только смогу. Как я и сказал, у меня в запасе есть ещё несколько дней, прежде чем мне придётся уехать в Германию. Ах, если бы ты только видел своими глазами Веймар…этот город необычен и прекрасен. Он по праву может носить звание города учёных, литераторов и философов. — Вальмир, прошу тебя, хватит. — Уэл скривил губы. — Я знаю, что ты, если бы я попросил, показал мне весь мир. Но я чувствую себя уютно в этих горах и долинах. Здесь я родился и вырос, здесь моя земля. И мне не предвидеться другого места, где я чувствовал себя таким же свободным и живым. — Твоё место рядом со мной…мой Cor meum…- тихий шёпот стал юноше ответом. У демона не хватало слов. Он не мог идти против воли того, кому подарил свое чёрное сердце. Если бы Уэл захотел — он мог приказать Волдиогаду свергнуть небеса на землю и мужчина сделал бы это без промедления. Знак его вечной любви — клеймо поставленное в чужой душе, что навсегда соединило их вместе, давало право Товелли полностью и всецело красть внимание и заимствовать силы великого Владыки Тьмы. Любовь- страшна и одновременно желанна. — Давай вернёмся. — Теволли шмыгнул носом и привстал на носочки, оставляя на чужих горячих губах короткий поцелуй. — Я почти точно уверен, что если мы успеем, то ещё поедим второе на кухне. А потом я останусь с тобой. И завтра утром мы сможем встретить рассвет. Вместе. И это «вместе» хотелось растянуть в «навсегда». Но Волдиогаду не хватало смелости унести свое сокровище в другое место, закрыв в четырёх стенах и навсегда потерять возможность видеть столь нужный и горячо любимый блеск синеватых глаз. Мужчина аккуратно кивнул, подхватив свою любовь на руки и позволил ему оплести себя ногами за талию, пока сам жадно целовал чужие губы, с лёгким медовым привкусом. Свидетелем их искренней любви была одинокая и холодная луна, медленно поднимающаяся на небе. Они не дошли до дома. Остались там, на лугу. Волдиогад стянул свою накидку, расстилая на земле и уложил на неё юношу, при этом не отказываясь себе в коротких поцелуях. Их отношения были бурными, словно горная река. Развивающися так же быстро и стремительные: оба партнёра стремились взять все от каждой секунды их пребывания вместе и запечатлеть в памяти изгибы чужого тела, чтобы в ночи проведённые далеко друг от друга вспоминать эти моменты. Волдиогад медленно стянул рубашку со своего сокровища. Провел подушечками пальцев по бархатистой, чуть загорелой коже, оглаживая выступающие ключицы и спустился ниже. Товелли был красив. В меру подтянут, он обладал грацией и гибкостью пантеры — одним из любимых животных Волдиогада — а при каждом изгибе чужого тела, можно было видеть как под кожей перекатываются и напрягаются мышцы. И как медленно они расслабляются, подчиняясь ласковым движениям прохладных рук демона. Вальмир спустился ниже. Он коснулся обнаженной груди, очерчивая её формы, большими пальцами прошёлся по бусинкам затвердевших от холода сосков и скользнул ниже по животу, чуть царапая нежную кожу. — Ты каждый раз смотришь так, словно видишь впервые. Товелли не торопился. Он давал полностью себя рассмотреть, получая наслаждение от того, какой взгляд видел у демона. И ему нравились его глаза: в обычной жизни тёмные, в такие моменты они показывали себя в истинном цвете — глубоком и ярко-красным, с узкими линиями значков. — Я не могу оторваться от тебя. И это… — пальцы мужчины заскользили по левому боку, на котором, в виде созвездия Лиры расположилось несколько родинок. Вальмир поцеловал каждую отметку, сухими губами запечатляя их красоту на коже. — Ты весь для меня предел красоты и мечтаний. Уэл поддался на встречу жару чужого тела. Он чуть приподнялся, не теряя ни единого ласкового движения и откинул голову назад. Над их головами раскинулось ясное, звёздное небо.

***

Вальмир открыл глаза. Кажется, он задремал в кабинете. Ему казалось что прошло всего несколько минут, когда он откинулся в кресле, но часы на столе подсказывали: пролетело два часа. Пододвинувшись обратно, Волдиогад пальцами зарылся в волосы и уронил голову на руки, стараясь прийти в себя. Ему давно не снились сны. Нет, не так. Он уже очень давно не засыпал. Демону, как людям, не требовалось долго лежать в кровати или же, ему не нужно было, так же питаться едой — она была заменима эмоциями и чувствами других, а во Тьме так и вовсе потребности в таком не было, сам мир наполнял его жителей энергией. Но, приходя на землю, Владыка позволял себе отдых. Он мог спать по несколько часов ночью, погружаясь в самого себя или духом возвышаясь над городом. И сейчас, поняв что уснул совсем как человек, еще и не осознанно, Волдиогад не знал о чем думать. Он смутно помнил то, что видел: поля, горы, чувство чьего-то тепла и этот мягкий голос, преследующий его даже сейчас: демон. — Вальмир?.. Мужчина поднял голову. Перед ним, все так же в кресле сидел Сато, но теперь он выглядел чуть нахмуренным и даже встревоженным. — Ты в порядке? — спросил юноша. — Я конечно знал, что не слушать других плохо, но ты уснул пока разговаривал со мной и. — Все хорошо. — Демон соврал, прерывая чужую речь и быстро, пальцами зачесал свои волосы назад. — Не думаю что тебе стоит волноваться. — Да не то чтобы. просто ты говорил во сне. Волдиогад несколько раз моргнул. Он даже замер, еще не веря в услышанное, а после взгляд его сузился. — И что именно я говорил? — А.эм- Иоши не ожидал такой перемены в чужом настроение и замялся — Ты произносил что-то на латыни… Вроде бы Cor meum…? — Забудь. — демон резко поднялся, полу рыча бросив это слово и вышел из кабинета. Ему нужно было снять напряжение, резко возросшее после таких слов. Вальмир никогда не говорил во сне. А еще он, блять, и не спал то даже толком, чего уж тут. И то что происходило с ним сейчас было необъяснимо для мужчины, а значит надо было в срочном порядке искать ответы и прекращать происходивший цирк. Такое состояние могло стать слабостью — слабостей в своей жизни демон не допускал.