Я буду с тобой до конца

Я просыпаюсь с легкой грустью, хочу опять закрыть глаза, Но сон уходит безнадежно, мне остается лишь тоска, Мой сон ушел, но есть надежда, что вновь увижу я тебя, Уже не в дымке сновидений, а в свете солнечного дня. Что ты пойдешь ко мне навстречу, смотря с улыбкою, в… Автор: Andrey_Kuzmin

Вальмир не мог быть спокойным. Каждую ночь, когда луна поднималась в небе, мужчина проваливался в дымку сновидений. И каждый раз он просыпался в холодном поту. Его мучил собственный мозг. Эти сны были яркими. Из раза в раз демон видел разные картины: луга, покрытые сочной зеленой травой, горящие костры на закате, пастбища овец. Волдиогад не знал, к чему все это было, но в каждом его сне он видел чужую фигуру — одетую в простую, грубую льняную одежду, с соломенной шляпой на голове и блеклым, подернутым дымкой лицом. Мужчине никак не удавалось рассмотреть чужие очертания, он слышал лишь мягкий, приятный голос, ласкающий слух и дергающий за ниточки где-то внутри: демон . И теперь этот голос преследовал его по всюду. А чужой образ мелькал перед взглядом: в толпе людей, в зеркалах и отпечатался в сознание, приходя к мужчине, стоило тому закрыть глаза. Демон сходил сума. Его нервозность и несдержанность, злость на все вокруг, неприятным эхом отдавалась по Continental-ю. — И долго он так будет? — Даже не знаю… Аэль с Иоши сидели на крыше, спасаясь от чужой ярости. Сейчас каждый пытался уйти как можно дальше от разъяренного и совершенно точно не нормального Владыки. — Честно, я даже не могу понять с чего он вдруг начал мельтешить. — Сато захлопнул ноутбук и рвано выдохнул, потирая переносицу. — Вроде все было хорошо, мы общались. А тут после разговора уже какой день наворачивает круги по спальне и отелю. Всех вокруг же пугает. — Таким и должен быть Владыка, пугать остальных. — Аэль надел очки, смотря в небо, с наслаждением подставляя лицо солнцу. Нью-Йорк показывал последние свои теплые деньки. — Но тут повод его ярости и правда не ясен. Вроде все хорошо делали… — А я о чем. Ладно он просто будет смотреть на всех как на отбросов, но он ведь еще и рычит как зверь. — По коже юноши пробежали мурашки. — Я тут хотел ему кое-какие данные занести, так не нашел в комнате. Зато нашел разбитое зеркало. Саддин нахмурился. Он мог с гордостью сказать, что видел своего господина в разном состояние, но теперь даже Верный Пес не понимал что происходит с его хозяином. А когда такое случается — пора бить тревогу. «Он еще и зеркала бить начал…» -Ладно, я уверен в том что это пройдет через пару дней. Такое ведь случается. — беловолосый пожал плечами, снова расслабляясь. — Может ему не нравится, что ты никак не начнешь выполнять с ним условия контракта, м? — Бред. — Сато открыл ноутбук снова. — Я бы и рад был, да только не помню ничего. Мои исследования заходят в тупик из раза в раз, так что, как бы ему не хотелось, сейчас активной фазы дела не будет. Не пытать же нам каждого, о ком я нашел информацию — Неженка. Впрочем, прогнозам Аэля не сулило сбыться. Состояние Вальмира доходило до края.

1810. Германия. Веймар

— Иоганн, я говорил тебе — чуть ли не рыча произнес демон — Мои дела тебя не касаются. Мы работаем вместе, не больше. — Я знаю, знаю. Но ты каждый раз исчезаешь на все больший срок… Я ведь лишь спросил куда ты уходишь, зачем же сразу так злиться? Вальмир устало взъерошил волосы, падая в кресло. Ему не хватало терпения. Чем больше проходило времени, тем болезненнее сжималось сердце от невозможности увидеть Товелли. Последний раз они встречались зимой, когда снег покрыл плотным одеялом пастбища и сейчас, спустя четрые месяца, проведенные в тисках города, мысли демона все чаще возвращались к его любви. Из-за этого он мог часами молча сидеть у камина, пальцами теребя браслет из нескольких красивых ниток. Они были сплетены в необычный узор и объединены двумя глиняными бусинами на концах. Этот браслет Уэл сплел для Волдиогада за несколько дней до отъезда мужчины, в одну из их ночей аккуратно завязывая на чужой руке. «Когда будешь скучать по мне, пусть его яркие цвета помогают тебе вспомнить наши дни рядом» — сказал тогда Товелли и постарался спрятать яркие капли слез. Он знал: сейчас они могут расстаться на долго. И демону не нравилось это. Не нравилось, что ежедневно, вместо того чтобы нежиться в счастье своего сокровища, он сидел вместе с писателем и помогал тому с книгой. Не нравилось, что вместо свежего горного воздуха, мужчина дышал смогом шумного города. Не нравилось, что он был слишком далеко. — Мне просто мало места здесь. Вот и все. — Вальмир поднял взгляд на Гёте. — Ты нужен мне, ты ведь знаешь. — собеседник сел рядом, беря чужую кисть в свои руки, с каким то лихорадочным блеском заглядывая в темные глаза. — Мы достигли прорыва. Я уверен, еще немного и меня посетит муза. Ты так правдив и честен в своих рассказах, я не мог ожидать такого. И твое видение людей и их слабостей… Я хочу взять тебя с собой в нашу ложу. Ты мог бы стать мастером, нет, нет, ты мог бы стать Достопочтенным Мастером! Твои слова и учения, они будут наставлением для нас, они станут нашей звездой в жизни! Слова Иоганна становились все быстрее, а блеск в глазах выдавал нарастающее сумасшествие. Он женился несколько лет назад, но ни его супруга, ни тем более дети не могли понять мужчину и его идей. На публике он был светилом науки: прекрасный мыслитель и философ, водящий дружбу с главными умами его столетия. И даже в ложе Массонов идеи Гёте казались новыми и необычными, а его книги читали с упоением. Только Вальмир видел настоящую личность известного писателя: безумие и одержимость. И такие разговоры происходили у них не первый раз. — Я уже дал тебе свой отказ. И дам еще один. Моя задача — помочь тебе закончить «Фауста» не более. — Да, да, конечно… — писатель весь осунулся, опуская голову и убрал руки к себе на колени, не смотря на демона. — Конечно.- повторил он словно в забытие и встал — Я не имею права просить тебя, не имею, но ведь ты сам хочешь уйти.? И, неожиданно, развернувшись, Гёте указал на окно, его взгляд стал еще безумнее — Я знаю как тебе хочется туда, куда ты ходишь. Но я не могу отпустить тебя…но если бы ты только согласился сходить со мной в ложе…я мог бы снять с тебя это обязательство. Волдиогад оскалился. Его глаза блеснули красным. Единственное, что, все эти месяцы держало в душном городе, был Иоганн с его печатью и знаки, которыми дом писателя был напичкан до самой крыши. Последнюю из них мужчина нарисовал после прошлого возвращения демона и сейчас, без снятия хоть одной, Владыка не мог уйти из чужой сети. Ему нужно было разрешение. Да, люди были слишком умны. — Тьма раздерет тебя, Иоганн. Помни мои слова. Когда мы закончим — Тьма заберет твою душу и ты будешь в агонии мучиться за все то, что сделал. — Вальмир приблизился к писателю вплотную. — Я терпел сколько мог, но твои манипуляции вышли за грань. — Он перешел на шипящий шепот — Еще хоть один день в этой клетке и я не посмотрю ни на что, заберу тебя с собой. И плевать мне будет на все договоренности, контракты и обчязательства. — Это разрушит и то, зачем ты уходишь — бледнея ответил Гёте, одной рукой оперевшись о стол, оказавшись зажатым у него. Владыка выдохнул, заскрежетав зубами. Иоганн был прав. И это злило только больше. Вдох. Выдох. — Я согласен — наконец то ответил демон и отошел, поправляя браслет на руке. — Завтра мы пойдем в ложе. Не ради себя, но ради его Сor Meum.

***

— Мэтью. — Волдиогад сидел в кресле, немигающим взглядом смотря в окно. — Зачем ты пришел? — Мастер…вы уже три дня сидите здесь. — вошедший предусмотрительно остановился около двери — Сначала вы распугали весь Continental, а теперь не выходите из комнаты. Семья беспокоиться за вас. Мы беспокоимся за вас. — Это все лирика, Мэтью. Я не хочу никого видеть. — Что произошло? Волдиогад прикрыл глаза. Коста был преданным. И когда он чувствовал, что что-то шло неправильно, его долгом было вмешаться. И он был тем, кто всегда слушал Владыку. Прогонять гостя сил не нашлось. — Мне снятся сны — начал свой рассказ демон, щелкая пальцами, прикуривая. Едкий дым наполнил комнату. — Сны о прошлом. Я уверен, почти уверен, что это мои воспоминания. — И что вы в них видите? — Многое, дорогой Мэтью… В основном я вижу пейзажи. Они очень красивы. И когда я вижу их, моя душа наполняется необыкновенным спокойствием и умиротворением. А еще в этих снах я вижу юношу. Он почти всегда рядом со мной и я чувствую свою радость от этого. Представляешь, Мэтью? Я чувствую радость от того, что меня за руку держит человек. — Мастер… — Молчи. — Волдиогад сделал глубокую затяжку и запрокинул голову назад, прикрыв глаза. — А еще в этих снах я вижу того, кто меня призвал. Он мне не нравится, я уверен в этом. Мне еще не доводилось чувствовать такое неудовлетворение и злость к работе с кем то, ведь все желания, которые я исполнял когда-либо были удивительны. Но здесь…и этот кто-то безумен. О, Мэтью, его глаза так и блестят в моих снах. Коста молчал. Ему было нечего сказать. Он знал, что это когда-нибудь случиться. И был благодарен Тьме за то, что смог вовремя оказаться рядом. — А еще Мэтью в этих снах я чувствую грусть. Тяжелую, наполненную злобой грусть, которая тянет меня словно болото. И чем больше я думаю об этом, тем глубже погружаюсь. Люди называют это…? — Безысходность, Мастер. Они называют это безысходность. — Да, наверное так. И эти чувства направлены на меня самого. — Вальмир посмотрел на гостя, но в глазах демона не было прежнего блеска. — Скажи мне Мэтью, это — и правда мои воспоминания? О чем-же я забыл, что скрыто в них?..Мэтью, ответь, почему мне снятся такие сны?.. — Я не могу вам ответить, Мастер. Вы сами дали мне указания на этот счет — на секунду Мэтью прервался и было видно как тяжело ему давались слова — И сказали… что если настанет день, когда вы зададите этот вопрос, я должен лишь дать вам это. Демон открутил набалдашник у своей трости и достал мягкий, бархатный мешочек. Из него, на руку Волдиогада упал браслет. Он был старым, нити потеряли свой прежний цвет и лишь две глиняных бусины выглядели отлично. — Я выполнил свое обещание…мне остается лишь пожелать вам удачи. — Коста склонил голову и вышел из чужой спальни, прикрывая дверь. «Наш Мастер силен. Я должен в него верить. Он пережил это раз и сможет пережить еще раз. Таково было его желание»

***

Вселенная и Мир были напуганы. Демоническая ярость не щадила никого.