Я буду с тобой до конца

Вены останутся целы. Целым останется тело. Но Душа шепчет не смело: «Останется сердце цело?»

1810. Швейцария. 15 марта

Они встретились на закате дня, когда солнце последними лучами освещало землю. Вальмир стоял напротив чужого лица и, словно не веря в свое счастье, не мог сделать и шагу. Он даже не тратил время на поездку или попытки скрыться — просто вмиг исчез из ненавистного дома в Германии и таким же мгновением оказался прямо перед Товелли. — Ты опоздал, демон. На целый месяц. — Уэл снял перчатки, предназначенные для работы в саду, не отрывая взгляда от Вальмира и улыбнулся. — Кажется, мой брат ставил чай и еще ужин… — Твою мать… — Волдиогад рывком приблизился к юноше, не давая тому договорить, и сгреб его в охапку, быстрыми поцелуями покрывая чужое лицо. -К черту чай, я неимоверно скучал по тебе..... Прости меня, прости что исчез, прошу. Я не оставил бы тебя здесь. Никогда. Словно в забытие он шептал извинения, все так же не убирая рук. Уэл подался вперёд, стараясь не засмеяться от счастья. Он никогда не обижался на Вальмира, никогда. Он верил в то, что тот вернётся и мужчина всегда оказывался рядом, не важно на сколько долго длилась их разлука. — Просто помолчи, дурашка, я тоже скучал по тебе — Товелли зарыл пальцы в чужих волосах и требовательным поцелуем впился в суховатые губы, заставляя Волдиогада прервать поток слов. О работе было быстро забыто, впрочем, как и о предложенном раньше чае. Март был наполнен приятным теплом и мягкими ветрами. Волдиогад для жителей поместья был торговцем — он закупал у Вернонов зерно, мясо и шерсть, а после загружал товарами приезжающую раз в три месяца повозку (ее неизменно вел Аэль). Впрочем, с годами поставки товара стали меньше, так что теперь повозка приезжала несколько реже. Это, в свою очередь, нисколько не мешало Вальмиру появляться в поместье и свободно проводить в нем время — встречали его как горячо любимого гостя. А еще демон бессовестно крал Товелли с работы в такое время. Он неизменно платил хозяину поместья кругленькую сумму за то, что тот освобождал юношу и пара удалялась в домик на краю фермы. Там они могли свободно проводить свои дни. Сейчас было именно такое время. Уже неделю Вальмир ни на шаг не отходил от Уэла. Искупаться в реке, погладить любимых овечек или же собрать цветов в полях — демон тенью следовал за юношей, наслаждаясь чужой яркой улыбкой и смехом. Сам мужчина отвечал тем же: смеялся, наслаждался праздными днями и по долгу обнимал свое сокровище за талию. А ночами он шептал «cor meum» в чужие губы, ловя каждый томный стон, окуная партнеру в негу удовольствия. Их жизнь нельзя было назвать правильной, но для них — глаза друг друга были всей жизнью. Полные противоположности — огонь геенны во взгляде демона и лед горных рек во взгляде Товелли — мужчины наслаждались каждой искрой их дней и каждым приятным моментом. — Демон, как думаешь, мы могли бы… жить так же? — Уэл не двусмысленно обвел поместье рукой, блистающее в восходящих солнечных лучах, стоя на холме. — Одно твое желание, любовь моей жизни, и мы будем жить так, как ты захочешь. — Вальмир поймал чужую ладонь и поцеловал в запястье, там, где проходили синеватые венки. — И думаешь нам так просто разрешат? — Товелли прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. — Я имею ввиду…найдутся те кому это не понравится. Мы — двое мужчин, ты демон, а я человек и все это… — Они ничего нам не сделают. — Волдиогад целовал все выше, поднимая взгляд. — Я уберегу тебя от всего. Никто не сможет встать между твоими милыми руками — демон чуть прикусил загорелую кожу — и мной. — Обещаешь? — бросил Товелли лукавый взгляд из-под пышных ресниц. — Клянусь — было ему ответом. А потом юноша уже был усажен на чужие бедра, пока Вальмир разлегся на траве, плотно прижимая грациозное тело к себе. Волдиогад был счастлив. И это счастье для него было всем. Но он не смог выполнить своей клятвы. И потерял своего Сor Meum

1810. Швейцария. 14 апреля

— Товелли Уэл, вы обвиняетесь в связи с нечистыми силами и дьяволом, в творение колдовства, богохульстве над священным писанием и совращение чистой души Элиоса Вернона, который пал жертвой ваших козней. Именем Господа и Святых, мы, служители закона и веры, обрушим гнев божий на нечестивую душу. Правами данными нам Господом, мы приговариваем отступника, еретика и колдуна Товелли Уэла, безродного сына неизвестных родителей, к очищению души от грехов путем сожжения на священном огне. Его брат, Генри Уэл, осужден за сокрытие связей Товелли Уэла с дьяволом и приговорен к паломничеству к святым местам и главной церкви Господне, где он сможет замолить свои грехи и обрести покой. Грехи братьев доказаны показаниями честных граждан и Амели Вернон, принявшей этих осиротевших детей в свой дом. Эти показания чистых душ рассмотрены судом святой церкви и приняты, для вынесения приговора. Да пребудет с данными душами вера и сила Господа. Перед поместьем собралось множество людей. Они стеклись сюда со всех ближайших домов и деревень, а работники фермы стояли чуть поодаль, сняв головные уборы и с ужасом смотря на столб в центре. Там, над костром из темного дерева, крепко привязанный, был Товелли. На его лице не было скорби. Он смотрел уверенно, без страха, а взгляд его был направлен на холм, словно юноша кого-то ждал. — Колдун, Святая церковь дает тебе право на последние слова, пока душа твоя не будет очищена. — Инквизитор убрал свиток в карман и посмотрел на юношу. — Мой дорогой брат, мисс Вернон и все, собравшиеся сегодня здесь. Я никогда не отрицал и не буду отрицать своей связи с кем то. Но вы не правы в своих обвинениях. Вы годами убивали, жгли и карали тех, кто, по вашему мнению, был связан с дьяволом, но я знаю, что дьявола нет. Ваш дьявол — лишь выдумка для запугивания — Товелли вымучено улыбнулся. Его подвергли пыткам, чтобы выбить признание и парень стойко вынес их, стараясь облегчить наказание хотя бы своему брату, признавая все обвинения. И вот сейчас, ему дали последний шанс. — Я был связан с тем, кого вы именуете дьяволом, но могу сказать вам — это не грех. Он прекрасен. Он честнее любого из вас, его смех красив и в своей жизни я не знал никого, кто обладал бы столь доброй и щедрой душой как его. Он такой же как мы: ему бывает холодно и одиноко, он умеет заботиться и любить, он может жить как мы. — на секунду горло Товелли сркутило и он зашелся в кашле, отхаркивая кровь на помост под собой. — И я никогда не буду жалеть, что сделал свой выбор. Моя жизнь была прекрасной и я надеюсь, что его тоже. — Под зубами у Товелли щелкнула капсула цианида. И лишь в последнее мгновение полный надежды, но уже начинающий блекнуть, взгляд парня вновь устремился на холм и он увидел там желанную фигуру. Улыбка вновь показалась на бледном лице и одними губами, Уэл прошептал: — Я люблю тебя, демон. — помост под парнем вспыхнул, но он не отводил взгляда. — Всегда буду любить. Прости. А затем его глаза закрылись. Над поместьем и лугами раздался громкий, животный крик, наполненный болью, словно взвыл смертельно раненный зверь. — Уверуйте, жители верной Церкви страны. На ваших глазах предана святому огню заблудшая и гнилая душа! Она. Договорить инквизитор не успел. Его глаза застыли от ужаса, а в следующую же секунду голова разлетелась на куски, залив стоявших близко кровью и ошметками мяса. К кострищу приближался мужчина. И земля под его ногами пылала так же, как огни ласкающие привязанное, уже мертвое, тело. Люди в страхе закричали. Они разбежались и застыли, наблюдая, как подошедший одним прыжком вскочил на горящий помост и в языках «священного» огня он рвал веревки и цепи, удерживающие чужое тело. Кожа Теволли еще не успела обуглится. Она покрылась черной копоть. и сажжей, но Волдиогаду потребовалось лишь движение руки, чтобы вернуть чужой облик к изначальному. Он спустился обратно. Колени мужчины коснулись земли и он аккуратно уложил ценную ношу к себе на ноги, дрожащими руками перебирая пряди волос и касаясь лица. По лицу демона текли слезы. — Я клялся тебе… Клялся, что ни один из них не посмеет тебя коснуться. Почему ты просто не позвал меня, почему не сказал моего имени?! Ответь мне, прошу, просто ответь, cor meum, я молю тебя…- Вальмир плакал. Плакал, пальцами оглаживая чужие впалые щеки и касаясь шеи, плакал, пока его руки безучастно вновь и вновь касались чужих прядей волос. Слезы, падающие на тело, исчезали и земля под демоном дымилась. Трава под ним почернела и это темное пятно разрасталось, охватывая все вокруг. Цветы медленно вяли, деревья высыхали и небо заволокло тучами, собой закрывая солнце. Из горла мужчины вырвался крик. Безумный, наполненный яростью и болью, он достиг неба и сорвался обратно, обрушиваясь на людей, заставляя всех вокруг упасть на колени от давления. Ярко — красные глаза налились кровью, застилая радужку и люди вокруг задрожали в страхе. Перед ними разверзся сам ад и люцифер сошел на землю за душой, что они пытались очистить. — Вы — слова уже не были таковыми, они напоминали собой утробное рычание бешенного Цербера. — Вы убили то единственное, что было прекрасным на земле! Вы думали, что он нечестив, но это вы — убийцы, погрязшие во зле. Товелли был самым чистым из вас. Он был светом. Еще один крик наполнил мир и Волдиогад склонился над мертвым телом, покачиваясь, прижимая парня к себе. Плечи сидевшего сотряслись в беззвучном плаче и в мгновение землю заволокла непроглядная тьма, окружая всех, кто был на поляне. За спиной мужчины раскинулись две пары черных крыльев. Взгляд снова поднялся на людей, что не могли вымолвить не звука. — Ваши грех будет обмыт кровью. Я не прощу никого. — взмах крыльев и пепелище за спиной демона гаснет. Единственным источником света остались горящие глаза, из которых текла кровь. Слова демона были отрывистыми и чёткими. Он выносил приговор. Первые капли окрапили землю и выросли из них дьявольские цветы. — Вы будете кричать. Ваши слезы омоют души и заставят вас задыхаться. Вторые капли принесли на землю огни геенны. — Ваши дети будут испытывать ужас и страх, они будут мучаться и вы не сможете им помочь. Третьи капли стали тенями, что окружили женщин на площади. — Ваши жены и ваши дочери будут умирать. Они будут страдать, так как страдаю я и после смерти их будут терзать до скончания времен в месте, которые вы зовете адом. Четвертые капли несли за собой женские крики и плач детей. — Я проклинаю вас и ваши роды, я проклинаю ваших потомков. Вы будете жить, но каждый ваш день будет наполнен ужасом и, на земле и на небе, вас будет преследовать сегодняшний день. Вы будете помнить о том грехе, что совершили. У вас не будет жизни, вы будете существовать и влачить существование жалко. С пятым касанием крови земли, мужчины упали на землю и их скрутило. — Вы не сможете видеть своих любимых. Вы будете страдать так же, как я, когда на свет явятся ваши дети и они будут нести ваш грех до тех пор, пока земля не перестанет существовать. Я омою ее вашей кровью. Шестая капля принесла кровавый дождь, омывший людей. — Прокляните себя и тот день, когда вы приняли это решение. Прокляните свои сердца и возложите их в уплату своего греха. Седьмая капля принесла на землю чуму. — Я наказываю весь людской род за ваш грех. Вы будете нести на себе крест умерших и не сможете умереть сами. Вы потонете в трупах. Да будет так. Волдиогад взмахнул крыльями. Он поднялся в воздух, все так же бережно держа перед собой свое сокровище и, в последний раз оглядев лежащих людей, взмыл ввысь. Демон отомстил. Он проклял тех, кто сделал это, но даже так, ему не было успокоения. Волдиогад был Владыкой, он был всесильным. Почти всесильным. Но даже не в его силах было воскресить столь светлую душу, что не заключала с ним контракт. Он не мог вернуть его и это разрывало его собственную душу. — Если бы не контракт, если бы не все эти игры, я был бы рядом… Я смог бы тебя защитить. — шептал он в бреду, качая на руках чужое тело, а глаза его дрожали. — Мне надо было остаться. Я должен был быть с тобой эти три дня. Прошу, я прошу тебя, открой глаза…скажи мне что нибудь…прошу. Но ответом демону была лишь мертвенная тишина и холод чужого тела. Он умер. Я не спас его. Я не выполнил клятву. Я ничего не сделал. Вальмир кричал. Он смотрел в темное небо, сидя под дождем, не расставаясь со своим Сor Meum и молил. Молил небеса, Высших, молил разрывая голос, чтобы они вернули ему его любовь. Что бы они вернули ему его мир. Скорбь захватила демона. Он похоронил Товелли на их лугу. Вальмир остался сидеть на против могильного камня. Вокруг могилы пышным цветом раскинулись белые лилии — одни из тех цветов, которые Волдиогад так часто привозил юноше и те цветы, который Уэл до безумия любил — и это вызвало в мужчине лишь больше боли от утраты, так напоминая об их днях рядом. В скорби мужчина провел месяц. Мир не прекратил своего движения — солнце вставало и заходило, сменяемое луной; на землю проливались дожди и грозы; ветер все так же гулял по полям и лугам. Но для Волдиогада в жизни более ничего не имело значения и он, как и месяц назад, не шелохнувшись, все так же стоял на коленях у чужой могилы. Его мир сейчас покоился в земле перед ним и сколько бы демон не молил и не просил — ему было не вернуть утерянное. Скорбь была болотом. Она медленно засасывала в себя и не позволяла сделать единого вздоха, утягивая все ниже и ниже. А вместе со скорбью приходили внутренние демоны. Они шептали в уши, грызли мозг и разрывали изнутри. Они проклинали, оскорбляли и припоминали все, что было, заставляли думать лишь об одном — Волдиогад мог спасти то, что было ему дорого. Но он был не там, где надо. И они заставляли демона руками разрывать свою грудь, раз за разом проливая кровь на белые лилии, лишь чтобы с новым днем начать все заново. Сердце Вальмира было похоронено вместе с телом его возлюбленного и больше не билось. А потом пришло лето. Луга зацвели новыми красками и демон, словно превратившийся в каменное изваяние, был возвращен в мир своим верным слугой. Мэтью было больно. Он чувствовал боль своего владыки и молча разделил ее, когда положил руку на чужое плечо. — Он мертв…- тихо произнес не шелохнувшийся мужчина. — Да, Владыка, он умер. Но вы живы. Он всегда хотел лишь одного — чтобы вы были счастливы. Ему бы не понравилось видеть вас таким. — Он мертв, Мэтью, ему уже все равно на то, какой я. Как он мог думать, что я буду счастлив без него… — Он мертв, Владыка — повторил подошедший еще раз и чуть сильнее сжал чужое плечо. — Но его душа жива. Она была прекрасна и чиста, она была одной такой на земле. И не мы, не Высшие ее не достойны. — О чем ты?.. — Вы вверили ему свое сердце. И это спасло его душу. Она осталась на земле. Пройдут годы, десятилетия, быть может века. Но Товелли вернется к нам. Вальмир вздрогнул. Медленно, он поднялся с земли, все еще не поворачиваясь, но в душе его затеплился огонек надежды. — Но вы не можете больше быть здесь. — Коста тяжело выдохнул, вставая рядом, положив букет белых лилий на чужую могилу. — Пока вы здесь 0 ваше сердце будет стремиться обратно. Это не даст ему возможности вернуться. И ваша скорбь будет лишь препятствием. — Как… — Я решу это, Владыка. Я сделаю все, чтобы вы закрыли эти воспоминания в себе. Но мне нужен маяк для вас. Волдиогад понимал о чем говорит его подчиненный. Он закроет его воспоминания. Заключит часть души в предмет и заберет его, чтобы ни мысли ни эмоции демона более не были привязаны к этому. Стянув с руки браслет, Вальмир передал его в чужие руки и прикрыл глаза. — Слушай меня, Мэтью. — Владыка встал ровно, расправив плечи. — Когда я встречу его вновь, ни один ритуал в мире не сдержит мои воспоминания. И я приказываю тебе: когда я спрошу об этом, ты должен будешь вернуть мне мою душу. Ты должен будешь вернуть мне все полностью и сразу. — Я принял ваш приказ, Мастер. Я обещаю вам — я выполню его в полной мере. Вальмир кивнул и опустился на колени вновь. Теперь его плечи были расслаблены, а голова склонена перед верным слугой. «Жди меня, Сor Meum, жди меня и я найду тебя. Где бы и когда ты не был — я найду тебя и больше не отпущу»

***

Земля и Мир тонули в крови. Демоническое проклятье взяло свое.