Я буду с тобой до конца

Бог создал людей разными. Сэм Кольт сделал их равными Американская пословица

— Начнём пожалуй с этого, Сапфир. Герман взял со стола пистолет, проверив патроны, и вложил в руки Сато, аккуратно вставая у него за спиной. Иоши кивнул, покрепче сжимая ствол оружия — Егер сам выбрал его для юноши, в придачу рассказав историю о покупке своего первого Heckler & Koch USP в жизни и уверял, что для парня эта модель будет наилучшей. Сато смотрел прямо, только на мишени, видя в безликом картоне лица тех, кто явился к нему из самого страшного воспоминания и до сих пор слышал женский противный смех, что пробирал до мурашек. Смех той, что убила его родителей и разрушила всю жизнь юноши. Мысль о мести стала лишь ощутимее. Сначала было опустошение, физическое и моральное. Было больно, скручивало лёгкие и желудок, виски пульсировали, и лишь холодные руки Вальмира, аккуратно лежащие на лбу и шее, помогали вернуться в реальность. На смену ужасу, накатившему так, словно весь кошмар произошел наяву вновь, пришло осознание. Его семья была убита не просто так. Люди, сотворившие это, преследовали одну цель — жажда новой встречи и желание вывести Сато на самые ужасные вещи, пробудив в нем гнев и надолго поселив в сердце режущую боль. Чужие слова, наконец вспомнившиеся парню, заставили его по новому посмотреть на произошедшее, крепко стискивая зубы и кулаки. Это была игра, спектакль, сценарий которого написал таинственный режиссёр, позволяя себе распоряжаться жизнями людей, словно управляя марионетками. Каждое мельчайшее действие, каждое слово, каждый шаг — Сато был на пути к мести, и они хотели этого. Они ждали очень долго. Осознание выводило из себя. Хотелось кричать, надрывая голосовые связки, так, чтобы силы закончились и пришло успокоение. Осознание намного хуже неведения. И лишь когда первые приступы прошли, силы иссякли и боль перестала пульсировать в сердце так отчаянно — включилась голова и холодный рассчет (не без помощи Вальмира конечно). А дальше все было просто. Нужно принять лишь одну верную и правильную мысль. Если они хотели мести — они её получат. Убийцы семьи; подонки, что решили воспользоваться Сато, сделав из него игрушку, пол жизни управляющие им и следящие за развитием юноши, стали для Иоши огромным чёрным пятном, на которое хотелось вылить тонну бензина и поджечь, наслаждаясь тем, как нечто горит и извивается в предсмертной агонии. Хотелось вернуть всю ту боль, что они причинили. Для этого нужно было стать сильнее. Вечером юноша обратился к Герману, точно зная, что немец неплохо разбирается в оружии. Данное действие вызвало море недоумения со стороны Аэля, но последний ничего предпринимать не стал, лишь выдохнув. «Ещё поймёт, что я умею стрелять лучше, чем все они», — сказал он Маргарите, надменно приподняв бровь. Девушка лишь улыбнулась. Егер, впрочем, согласился быстро. Даже спрашивать ничего особо не стал, просто принимая просьбу, и на следующий же день вывез Сато на полигон. Хорошо оборудованное место, находившееся за городом, было не дешёвым удовольствием, но почему-то здесь сегодня были лишь владелец клуба и его юный подопечный. — Пусть пистолет станет продолжением твоей руки, — Егер положил свои ладони поверх рук Иоши, чуть направляя их, и продолжил уже на ухо парню. — Ты должен знать, что вы едины. Научись доверять себе и ему. Дыши ровно и глубоко. Стреляй только на выдохе, не суетись. И самое главное, — Герман отошел назад, сложив руки на груди и говоря уже громче, — ты должен привыкнуть к звуку выстрелов. Вперёд. Вдох. Выдох. Выстрел. Оглушает. Вот что первым пришло на ум Иоши, когда тот почувствовал отдачу, застыв на одном месте и не особо осознавая ещё что произошло. И только потом, когда звон в ушах чуть-чуть поутих, а сердце наконец-то сделало первый удар, Сато понял, что лишь сильнее стискивает оружие в своих руках. Пальцы дрожали. Ноги, впрочем, тоже. Но боль, все это время сидевшая где-то внутри, вдруг вырвалась наружу и, сделав шаг вперёд, парень нажал на курок ещё раз. Ещё. И ещё. И ещё. Выстрел за выстрелом, Иоши просто стоял, чувствуя полное опустошение, не останавливаясь, пока пистолет не перестал звучать так громко, дав пустую осечку. Патроны закончились. Егер приблизился сзади. Аккуратно обхватил оружие, забирая его из дрожащих пальцев, и приобнял юношу, пока тот повернулся к нему и уткнулся носом в шею, там, где начинался ворот коричневой кожаной куртки. Сато всего трясло.

***

На Нью-Йорк опускалась вечерняя мгла. На улицах зажигались огни, рекламы загорались ещё более ярким неоном, и вечно живой город сейчас предавался наслаждению ночи и позволял расслабиться. Никто в столь поздний час не хотел работать, люди спешили выйти на улицу и глубоко вдохнуть мартовский свежий воздух, позволяя себе уловить мгновения первого месяца весны, а после пойти в ближайший бар и пропустить несколько бокалов за окончание тяжелого дня. Впрочем, были и те, кто на улицу в этот вечер выходили не с самыми лучшими эмоциями. — И кто же этот Герман? Вальмир курил около одного из тату-салонов в глубинках города, задумчиво смотря куда-то вдаль. Аэль лишь пожал плечами, сам достал сигарету и щёлкнул зажигалкой. — Он немец из довольно известной в некоторых кругах семьи. Родился в 87 году, но в своей стране особо не жил. Что известно, — Саддин сделал глубокую затяжку, — Егер успел побывать в России вместе с отцом, а потом объездил почти весь бывший союз. И, похоже, именно благодаря старшему родителю он занялся незаконным бизнесом. Герман — лев, который будет отстаивать свое и клыки сломает, но из капкана выберется. На его счету не одно убийство, как и участие в разных делах. Впрочем, — Аэль улыбнулся, — за все это отсидел он всего ничего, жалкие пять лет. Если говорить о знакомствах — я нашёл связи с некоторыми людьми в правительстве. Места у них там не последние. — М-да. Вальмир выкинул окурок, зачесав пальцами волосы назад. — И что Сато в нем нашёл? — Волдиогад толкнул дверь, заходя внутрь. — Думается, надо будет нанести ещё один визит в Rabbit. — Мастер, ваш подопечный только-только вспомнил одно из самых страшных событий его жизни. — Аэль зашел следом, снимая пальто. — И боюсь, ему сейчас нужен человек, который… — Хочешь сказать, что Егер — лучшая кандидатура, которой можно доверять? Вальмир остановился, кинув косой взгляд в сторону Саддина, но тот не дрогнул, лишь чуть качнул головой. — Не то чтобы, но все же… если Иоши с ним, значит, так ему комфортнее? Я мог бы научить его владеть оружием лучше, чем любой человек, — Аэль скривился, — но он все равно сделал выбор в пользу этого светленького. А значит, ему можно дать шанс. Старший демон только повел плечом. С одной стороны слова Аэля были правдивы, но с другой нахождение Сато где-то вне Continental напрягало, особенно после всего, что произошло. Впрочем, сейчас у Владыки Тьмы было одно неотложное дело и ему следовало его закончить. Саддин, уловив момент окончания их разговора, выдохнул, подходя к стойке. Оперевшись на неё, длинноволосый несколько раз нажал на звоночек и оскалился в усмешке, громко проговорив: — Хозяин! — прозвучал еще один громкий звонок. — Клиенты пришли. Тащи свою задницу! После чужих слов за дверьми, ведущими в подсобку, что-то зашуршало, грохнулось, послышался мат и, выходя спиной вперед, появился взбалмошный, чуть нервный мужчина. Худощавый на вид, с темными волосами и в очках, он был похож на безумного учёного, который только что приготовил очередной взрывной коктейль и не смог вовремя уследить за реагентами. — Кого, черт возьми, нелёгкая несёт в такое время, а?! — вышедший к гостям взъерошил свои пряди, широко зевнув, а после развернулся и тут же застыл. — Оу… — мужчина поправил очки, недоверчиво всматриваясь в стоявшего. — Скучал, а? — Аэль подпер рукой свою щеку, чуть наклонив голову, не переставая усмехаться. — К тебе по делам пришли, Орочи. А ты там спишь. — Уж вижу, что не чаевничать… Орочи вновь окинул гостя взглядом, словно пытаясь что-то вспомнить, а затем выдохнул, заходя за стойку. В кружку ловким движением руки мужчина вылил остатки кофе из кофеварки, затем сделал небольшой глоток и забрался на стул, вновь поправив постоянно норовившие съехать очки. — Орочи, — Вальмир отошел от стены около стойки, на которую все это время опирался, словно растворившись в тени. — Приятно видеть тебя вновь. — Владыка?.. Мужчина чуть не выронил свою кружку, неловко поправляя очки, а затем посмотрел вверх снова, поджав чуть губы. — Вы здесь… мне пора обратно? — Ещё нет. — Волдиогад качнул головой. — Пока нет. Сидевший только кивнул, и можно было увидеть, как он расслабленно выдохнул, услышав последнюю фразу. Впрочем, мужчина в следующую же секунду, громко отхлебнув обжигающего напитка, вдруг поперхнулся. — Тогда…? — Нужно чтобы ты сделал мне двух друзей. — старший демон улыбнулся кончиками губ. — Вспомнишь молодость, Маруями. — Если таково желание. — Орочи развёл руками, сползая со стула, и вновь зевнул, руками похлопав себя по карманам заляпанного краской лёгкого плаща, словно что-то ища. — Только найду свою иглу… где-то завалялась. — мужчина кивнул в сторону кабинета, потерянно осматриваясь и кинув на ходу. — Вы пока проходите, я сейчас… Аэль проводил Маруями настороженным взглядом. И когда оба мужчины оказались в кабинете, Саддин заговорил, устраиваясь на стуле. — Мастер, я конечно ничего против него не имею, Орочи хорош в своей работе и я видел его в деле… но может за столько лет крыша у него все же поехала? Вы его видели вообще? Щетина эта, волосы, вкус в одежде… — Аэль, ты плохо знаешь его. То, на что способен Маруями, не сможет сделать никто. Вальмир стянул с себя рубашку, положив ту на спинку стула, а затем сам сел, левую руку разместив на холдере. Через какое-то время в кабинет зашёл Орочи, неся с собой потрепанный кожаный свёрток. Мужчина разложил его на столе, открыв, и взглянул с какой-то болью и одновременно нежностью, пальцами огладив инструменты: кисти, иглы и небольшие медные баночки. Аэль чуть присвистнул, увидев тёмные гравировки на свертке и его содержимом, а после откинулся в кресле, прикрывая глаза. Дальше ему была отведена одна роль — охранять. — Владыка, — голос Орочи стал более глубоким, он снял с себя очки. — Кого вы хотите? — Оставляю выбор на тебя. Ещё никогда ты не подводил. Маруями кивнул, закатывая рукава, и выключил свет. Мужчина зажёг несколько свечей, расставив их вокруг рабочего стола с холдером, а затем рукой убрал волосы назад, и вот вместо взбалмошного и совершенно невменяемого человека стоял собранный, сдержанный мужчина, взгляд которого обжигает и чуть поблескивает красным в свете свечей. В последний раз выдохнув, Орочи взял небольшой скальпель из своих инструментов и сделал надрез, набирая кровь в баночки. После этого мужчина сел, взяв в руки иглу и окунув её в кровь. С губ татуировщика сорвались еле слышные фразы на латыни. Тьма услышала и пришла на его зов. _________________ Когда на утро Вальмир и Аэль выходили из тату-салона, Маруями уже спал. Тяжёлая ночь за работой далась ему нелегко, но Владыка Тьмы остался доволен тем, что его друг сотворил. Теперь его руки от плеч и почти до самых кистей слева и справа опоясывали два волка, словно сотканные из самой тьмы, жуткие, с раскрытыми пастями, вытянувшиеся снизу вверх по рукам, оба только и ждущие момента, когда их выпустят на волю. И глаза их горели красным, налитым кровью, цветом.

***

Герман хотел помочь. Честно говоря, немец все ещё не понимал, отчего его так тянет к этому юному парню, жизнь которого совершенно странна и непонятна, но отчетливо понимал, что хочет быть рядом с ним в этот сложный период. Впервые Сато пришёл к нему с просьбой не о наркотиках или же приюте — попросил то, что стало неожиданным, совершенно не подходящим для использования в руках Иоши. Но в глазах юноши была лишь уверенность, и это не могло не подкупить. Егер верил тому, что видел: твёрдости, злости, потаенным желаниям и, конечно, поиску поддержки, поиску надёжного плеча рядом. Немец готов был стать этим плечом. — Как твоя ломка? Они сидели в кабинете, когда Герман решил все же поинтересоваться чужим состоянием. После последнего приёма Сато наркотиков прошло уже два дня, и все это время Иоши был занят — сначала вернувшиеся воспоминания, после — день на полигоне. Ни минуты отдыха. — Что? Сато поднял голову, перестав заниматься разбором оружия, держа в руках магазин. Это был уже 5 круг подряд, и Егер начинал слегка волноваться. Не то чтобы его раздражал звук металла или же того, как подготавливают патроны, но в голову закрадывались сомнения. — У тебя руки дрожат, — Герман выдохнул, откинувшись в кресле, меж пальцев прокручивая ручку. — И знобит всего, хотя в помещение довольно тепло. Я давно в этом всем, вижу, что происходит. — Ничего, — Иоши шмыгнул носом, вернувшись обратно к холодному металлу перед ним на столе, — я в порядке. — Ты впервые чувствуешь ломку. Я удивлён, как ты до сих пор не сорвался. Уверен, что тебе не нужна моя помощь? — Говорю же, — Сато рыкнул, и голос его стал грубым. — Все впорядке. Юноша хмуро посмотрел на Германа, стиснув в одной руке затвор, а в другой ствол пистолета. Немец выдохнул, заставив себя не ответить грубостью на грубость, а после встал. — Пойдём спать. Сидеть здесь всю ночь идея не лучшая. Сато лишь качнул головой, ощущая как перед глазами все поплыло на мгновение. — Не пойдешь сам — я помогу. Егер подал руку младшему, чуть улыбнувшись, и дождался пока за неё возьмутся. Но лишь когда Иоши встал, он понял, что ему было совершенно точно нехорошо: ноги пронзила искра боли и их свело так, что парень смог сделать лишь несколько хромающих шагов, скривив лицо. Дальше последовало только желание сесть/лечь и больше никогда не вставать, руками расцарапывая кожу в попытке добраться до локализаторов боли — чёртовых суставов, благодаря которым Иоши должен был ходить, а не наоборот. Герман подхватил Сато вовремя. Взял на руки, оставив небольшой мягкий поцелуй на чужом виске, тихо прошептав «все хорошо». Мужчина отнес свою ценность в комнату: приглушенный свет, мягкое постельное белье из хлопка, удобная подушка и одеяло. Аккуратно уложив юношу на кровать, Егер укрыл того одеялом, перехватив тонкие запястья, когда Сато потянулся к своим ногам, и поцеловал каждую костяшку рук. Иоши застонал. Болезненно, ногами дернув под одеялом, сбивая его, и тут же всхлипнул, чувствуя как сильно сводит каждую мышцу в организме. Сато был чист уже 57 часов. И это заставляло его сходить с ума. Честно говоря, Иоши как можно дольше старался игнорировать все то, что происходило внутри него. Старался не замечать, как пальцы сами по себе дёргаются, как все тело покалывает, а живот сводит изнутри. И температура, которую Сато всеми правдами и неправдами отодвигал на второй план, перекрывая жаропонижающими, все же захватывала юное, ещё больное тело, заставляя мозги плыть. Сато стоило бы тысячу раз подумать, прежде чем последние два дня ебашить как в последний раз, забыв о боли, банальных потребностях и собственных чувствах. Но за Сато теперь будет думать Герман. И погибнуть этому мальчишке от обычной ломки немец точно не даст.

***

Завтрак. Простой ритуал, совершаемый почти каждым человеком утром. Кто-то завтракает неспешно: наслаждается каждым мгновением, растягивает удовольствие и смакует вкус горячего кофе. Кто-то ест на ходу: покупает сэндвич в ближайшем магазине, успевая засунуть половину в рот, пока спешит спуститься в метро. А кто-то завтракает не один: семья, друзья, тихие разговоры и пожелания доброго дня. В районе Адской Кухни были одно место, где владелец клуба Rabbit завтракал в свое удовольствие — небольшое уютное место под названием Galaxy Diner, находившееся на пересечении 9-й Авеню и Западной 46-й стрит. Со столиками на улице, потолком в виде космического пространства и отличными пышными панкейками ресторан заставлял влюбиться в него раз и навсегда. Герман был сражен в самое сердце. Антуражный дизайн, мягкие удобные диванчики, открытая кирпичная кладка на некоторых стенах и конечно же возможность насладиться завтраком, сидя под навесом на свежем воздухе. И, обычно завтракающий в одиночестве, немец в это утро обзавёлся, что совершенно для него неожиданно, компанией. — Доброго утра, Герман. За столик на улице с одной стороны присел Аэль, снимая очки, а с другой же опустился Вальмир, поднимая руку, чтобы к ним подошла официантка. Егер только улыбнулся, поставив чашку с кофе на блюдце, а после скрестил на груди руки, внимательно осматривая двух мужчин. Вид у них был не самый свежий — вероятнее всего всю ночь занимались делами. Впрочем, сам Герман тоже ещё не ложился: осмотр Сато, разговоры с ним, ввод медицинских препаратов врачом клуба и первые шаги к избавлению от ломки — спать немец собирался уже после завтрака, который ему так бесцеремонно прервали. — Не волнуйся, — Волдиогад чуть усмехнулся, облокотившись на спинку стула, и достал сигарету. — Без конфликтов, надеюсь, поговорим. Девушка, нам два кофе, чёрных, без молока и такие же… — демон окинул взглядом тарелку Германа. — Хотя нет, не нужно. Только напитки. Вальмир проследил за тем как официантка кивнула, быстро скрывшись в дверях, а затем вновь обратил свое внимание на Егеря. — Тогда, конечно, доброго утра, джентльмены. О чем речь вести будем? Немец криво улыбнулся, съев ещё один кусочек своих панкейков и вытерев после рот салфеткой. — Об одном парне, которого ты называешь Сапфиром. — Саддин последовал примеру своего мастера, закурив. — И о ваших с ним «прекрасных» взаимоотношениях. — И что вас так интересует? Никогда бы не подумал, что Цепной Пёс будет так сильно занят каким-то юношей-сиротой. — А ты много знаешь о нем. Это и вызывает множество вопросов… Твоя история, история клуба, того, как вы с Сато случайно познакомились — слишком все красиво для правды. Не находишь? — Не понимаю о чем речь. — Егер пожал плечами, делая глоток, чувствуя как кофе обжигает горло — Подозреваете меня в чем-то? — Может и так. Аэль чуть улыбнулся, посмотрев на чашки, что поставили перед ним и его Мастером. Парень был спокоен и расслаблен — они пришли сюда не драться. И все подозрения, которые вызывал Герман, могли решиться лишь одним простым действием — свершением святого причастия. Но Вальмир сразу же отказался от этой идеи, решив, что немец ещё может быть им полезен. Так что сейчас Саддин просто мог насладиться своим кофе, уже зная, что через час на руках у семьи будет прослушка в Rabbit, подключение ко всем камерам и свои люди в самом клубе. Никто не сможет скрыться от Cosa Nostra. Оставалось только поговорить с Егерем лично. Если он будет лгать — это станет лучшим поводом убрать мужчину как можно глубже под землю, чтобы в будущем не столкнуться с ещё одним неприятным последствием слежки за Сато сторонних личностей из его близкого круга общения. Это лежало на плечах Вальмира. — Герман, будь честен с собой. Сато изменился, и не осталось ничего от того, кого ты встретил в клубе давным давно. Вальмир закурил вновь, попробовав кофе, ощущая как на кончике языка чувствуется лёгкий привкус корицы. «Хорошее место. Надо бы запомнить», — подумал демон перед тем, как продолжить свою речь. — Сейчас у него в жизни есть цель и есть средства для ее исполнения. И если кто-то встанет у него на пути, — Волдиогад сделал глубокую затяжку, выдохнув дым в сторону Егера. — Очень быстро этот человек исчезнет с лица земли. — Угроза? — Скорее предупреждение. — Старший демон надменно усмехнулся. — Я уверен, ты знаешь о семье Cosa Nostra. И о том, чем она занимается. Герман сглотнул. Еле заметно, скрыв свою реакцию, но Вальмир с удовольствием для себя отметил примесь новых эмоций в мужчине: удивление, неожиданность и, конечно, та смесь уважения и одновременно страха, которую вызывало одно лишь упоминание мафиози. — Тебе нужно знать лишь одно, — Вальмир подался вперед, локтем уперевшись в стол, и голос его стал более холоден и низок, — если с Сато Иоши случится хоть что-то плохое, пока он с тобой — я покажу тебе все самые страшные глубины Ада, там, где есть лишь одно слово — Тьма. И взгляд демона, ставший красным, прожигающим в Егере, казалось бы, дыру, отчетливо говорил о серьезности произнесенных слов. Герман вытащил пачку сигарет. Закурил, щёлкнув бензиновой зажигалкой в металлическом, идеально начищенном корпусе, а после ответил. — Угрозы — действенный способ добиться желаемого от человека. Но мне они ни к чему, в отношении Сато уж точно. Я сделаю все, чтобы этот мальчик был в порядке, ведь мне интересен его комфорт не меньше вашего. И я учту произнесенные слова, — Егер посмотрел на Вальмира, который уже откинулся обратно в кресле. — Можешь не волноваться, Вальмир Волдиогад. Мой Сапфир всегда будет цел и невредим там, где рядом с ним я. И демон лишь усмехнулся, сделав очередной глоток кофе. Хотелось вгрызться немцу в глотку за последние слова. Это стало бы лучшим дополнением к завтраку.