Я буду с тобой до конца

«Вылечив подбитое крыло коршуна, становишься ответственным за его когти.»

Виктор Мари Гюго

— Как ты, Сапфир? Герман зашел в комнату к юноше, потирая пальцами переносицу. Аэль умело заставил самого Егера, а так же его охрану застыть, благодаря чему разговор между двумя уединившимися удался. Впрочем, методы Саддина были несколько жестоки: пара мужчин получили ранения, а вот сам Егер отделался лишь пистолетом, направленным на него, и лёгким испугом за Сато. Иоши сидел на кровати, полностью укутанный в одеяло. Худоватые плечи подрагивали под тканью, и вид у юноши был столь печальный и жалкий, что ровно на мгновение у Егера сжалось сердце. Мужчина не мог сказать, что совершенно ничего не испытывал к красивому, слегка взбалмошному парню, сейчас столь разбитому и жаждущему помощи. Но вряд ли Иоши был готов принять даже такую малость чувств. А значит и говорить об этом не стоило. Приблизившись к кровати, старший присел рядом с юношей и одной рукой приобнял сжавшийся комочек, из которого торчала только макушка. — Ты можешь рассказать мне. — Егер говорил спокойно, с ласкающим слух баритоном. — Я обещал тебе хорошие выходные в моем заведении, и вся эта ситуация в них не входила. Сато поежился, прежде чем оторвать голову от своих коленей, подняв взгляд на Германа. Юноша несколько секунд вглядывался в зелёные, яркие глаза мужчины, словно ища в них что-то, а после лишь натянуто улыбнулся краешками губ и прислонился головой к чужому телу, шумно втягивая носом воздух. — Когда-нибудь все наладится, — тихо ответил Иоши, прикрывая глаза. — Я надеюсь на это. Герман несколько раз ласково погладил худое плечо рукой и лег, утягивая Сато за собой. Мужчина понимал, что сейчас ему ничего не расскажут, но это было и неважно. Главное — это хрупкое тело рядом с ним и осталось здесь несмотря ни на что. А остальное Егер решит, обязательно предпримет все, чтобы так продолжалось и дальше.

***

— Я сделал свой выбор, — сказал Сато. — И я хочу все вспомнить. Это были первые слова, которые услышал Вальмир, когда Иоши зашел к нему в кабинет в Continental через двое суток после той встречи. Сказать, что решение далось юноше легко — ничего не сказать. Долгий сон и ещё одна ночь, проведённая в объятиях Германа и дурманящего вкуса наркотиков, казалось слишком сладка, чтобы заканчивать это. Столь притягательной была возможность остаться на дне, полностью забытым миром и потерянным в разврате. Ощущение отрешения, полного погружения в себя и эйфорию были как самый незабываемый подарок для уставшего тела и разума. Сато не хотел уходить. Правда не хотел. Он мог бы остаться там навсегда и знал, что Егер раскрыл бы свои объятия для юноши в любой ситуации. Только вот… В Rabbit было много постоянных посетителей. И количество проститутов и проституток, которых можно было снять, полностью соответствовало количеству приходящих. Именно с одним из них Сато и пообщался в свою последнюю ночь в клубе. Честно говоря, имени Иоши так и не узнал, в такой профессии это было и не нужно — мальчишку, говорившего с ним, все называли Кукла. Они столкнулись в курилке, закрытой для обычных посетителей. Иоши вышел покурить косяк, когда увидел, что его любимое место на небольшом ящике уже было занято. Парень почти развернулся обратно, но его окликнули. — Я подвинусь. — Кукла улыбнулся краешками губ. — Не сломаюсь. Оба юноши были чем-то похожи. И хоть волосы у сидевшего были темными, но бледный уставший вид, острые скулы, потряхивающиеся руки и общая болезненность выдавали в Кукле самого настоящего наркомана. Сато аккуратно кивнул, прикуривая, и услышал тихий смех. — Ты тут новенький? Не видел тебя раньше. Меня Кукла зовут. — Сапфир, — ответил Иоши. — Вроде того. — Да конечно. Красивенький ты. Кукла сделал глубокую затяжку своей сигареты, посылая дым вверх, и поднял взгляд, всматриваясь в потолок, словно пытаясь увидеть там одному ему известную картину. — А чего сюда подался? — наклонив голову, темноволосый продолжил разговор. — Скрываешься от кого? Иоши неоднозначно пожал плечами, не очень понимая почему этот странный, на вид вряд ли нормальный парень пытается завести с ним разговор, но курить на улице не сильно хотелось. — Ясно… немногословный. Ну ничего, все такие поначалу. Потом втягиваешься. Разговоры — единственное, что в этой работе иногда спасает. Смех с лёгкой хрипотцой наполнил помещение, и Кукла достал новую сигарету, подижгая её. И лишь в этот момент Сато вдруг осознал, что его ночной «собеседник» сидит в одной только рубашке и трусах. Впрочем, кусок ткани на худощавом теле мало чем помогал — ягодицы и бедра были выставлены на общее обозрение. — Это… — сглотнув, Сато сделал ещё один затяг, прежде чем продолжить, — шрамы и синяки. — Какой смелый, рамок ноль. — Кукла вновь засмеялся, но подкалывать дальше не стал, отвечая. — Да, бывает такое. Ты, похоже, совсем зелёный. Я только из випухи, был тут заказик. Приподняв рубашку повыше, сидящий показал шрам, растянувшийся по боку от конца ребер и до бедра. — А это один из гостей сделал, давно ещё. Ему тогда нехило влетело, но, как видишь, зажило плохо. Всякое тут бывает. — Почему? Строить сложные предложения Иоши не хотел, но разговор при такой атмосфере расположил к обсуждению личных вещей, и Сато вдруг захотелось узнать побольше. Кукла грустно улыбнулся, стряхнув пепел, и сигарета в его тонких пальцах и между накрашенными, ранее красивыми, но теперь лишь со смазанной помадой губами смотрелась вполне себе в тему. — Почему я тут? — юноша задумчиво хмыкнул. — Наверное, так же как и все. Лёгкие деньги, наркотики, расслабление. Это ведь так прекрасно, правда? Кажется, что всегда сможешь закончить, стоит только захотеть. Кукла прервался, чтобы глубоко затянуться, и кинул взгляд на свою упаковку, которая оказалась пуста. — Сигареты не будет? — Только… это. — Иоши вытащил косяк, протягивая его, и получил кивок в благодарность, наблюдая как Кукла с удовольствием затягивается и после продолжает. — Ну так вот, — парень выдохнул вверх, облизнувшись, — и я так думал. Подзаработаю деньжат, перееду в квартиру получше, может, даже образование получу. Прикинь? Горькая усмешка появилась на чужом лице. — Только не получилось. Уже пятый год здесь. Сначала нормально было, тело молодое, куда там. Да и весело: такое разнообразие вокруг, пробуй не хочу. Даже откладывал на будущее. А потом понеслась. Наркотики, таблетки, клиенты и так по кругу. Ещё одна затяжка прервала чужую речь. А Сато стоял, осмысляя чужие слова, и видел в них слишком похожие параллели, которые заставляли ползти по спине холодок. — Так и работаю до сих пор. А учитывая, что приходят такие как ты, молодые да красивые, у меня работа похуже. — парень неоднозначно пожал плечами. — Беру заказы, которые не дают ребятам обычным. Да и что думать то, деньги нужны. Я без этого, — Кукла помахал косяком в руках, — сомневаюсь что протяну теперь. Пытался, да ломает пиздецки. Самому тошно. Иоши сжал руки, приобнимая себя за плечи, словно стараясь убежать от ужасных картин, услужливо подкинутых воображением. Быть как Кукла не хотелось. Грустный взгляд, глубокие синяки под глазами, видимые даже за слоем тоналки, и плохо накрашенные ногти, сломанные на концах. Темноволосого нельзя было назвать красивым. Возможно, по-своему, если кому-то вообще нравится «героиновый шик»: острые ключицы, худоба и заплывший взгляд. — Хреново тут, поверь. Своего не стоит. — Чужой голос вырвал из размышлений, и Сато поднял взгляд. — Дай мне кто возможность тогда по-другому поступить — я бы вряд ли это сделал, но такой жизни никому не желаю. Но если тебе нравится в день обслуживать по сотне членов и после, чтоб забыться, закидываться парой крепких колёс и бутылкой виски до конца своей жизни — добро пожаловать в Rabbit. Парень ещё раз засмеялся, тут же глухо закашляв, и встал, разминая спину. — Давай, удачи — Кукла улыбнулся, открывая дверь внутрь. — Лучше подумай ещё раз, надо ли оно тебе. Но если останешься, заходи за советом, я многое повидал. Береги задницу смолоду! И, кинув воздушный поцелуй, парень скрылся в зале. А Сато остался стоять в курилке, все ещё прокручивая в голове картины, которые всплыли в памяти. Этот разговор заставил Иоши провести перед зеркалом целый час. И в это время Сато пальцами аккуратно водил по своему телу, разглядывая кардинальные изменения, что принесли ему эти месяцы. После была ночь виски, собственное отражение и долгие, долгие раздумия на грани истерики и паники. Только вот пришлось успокоиться. Пришлось сделать глубокий вдох, взять себя в руки и хорошенько приложится, чтобы понять самое важное: быть таким, как Кукла Иоши не намерен. Он был готов опустить руки. Был готов сдаться и даже забросить все это. Но та фраза Вальмира и этот недавний разговор… они стали чем-то важным, толкнувшим вперед. Нет, Сато не стало лучше. Его кошмары не исчезли, тревожность лишь повысилась из-за потребления наркотиков, а состояние организма оставляло желать лучшего. Но при всем этом столь бесцеремонная «помощь», а точнее, просто ультиматум, который Сато поставили, заставил его по новому посмотреть на все то, что произошло, и понять, что он и правда может поступить иначе, может сделать то, чего так отчаянно желал всю свою жизнь. У него есть возможность вернуться. Для этого стоило избавиться от главного своего страха. Первый шаг к этому — взглянуть ему в лицо. Волдиогад оторвал взгляд от книги перед собой, посмотрев на вошедшего, и отложил толстый томик в сторону. — Готов приступить прямо сейчас? Сато потупился. Он ожидал всего: шуток, типичного хмурого взгляда и даже отрицательного ответа, но никак не мгновенного согласия. Отступать, в общем то, было некуда, и, тяжело вздохнув, Иоши кивнул, приближаясь к демону. Организм юноши был чист от наркотиков уже 7 часов. Вальмир отодвинулся от стола. Встал, кивнув в сторону ковра, и первый присел на пол, похлопав по месту рядом с собой. — Тебе может стать плохо, — обозначил демон, пока Сато устраивался. — Думаю, раз ты пришел, то чётко знаешь чего хочешь. Не буду долго рассказывать. Иоши сглотнул, тихо чихнув куда-то в сторону, а после кивнул. Демон лишь улыбнулся краешками губ и приложил руку к чужому лбу.

***

— Мам, мам! Смотри! Светловолосый мальчик забежал на кухню, где женщина стояла у стола, пробуя некоторые блюда, и подергал ту за край платья, протягивая на открытой ладони камень, украшенный приклеенными листьями. — Сато… — женщина повернулась, ласково улыбнувшись. — Что ты опять сделал? Разве тебе не хватает игрушек? — Я сделал ежика! У нас такой в саду бегал! Смотри! Юный Иоши протянул камень повыше, привстав на носочки. Мама мальчика устало выдохнула, но все же взяла грязное нечто в руки, осматривая со всех сторон. Не то чтобы у её сына отлично получалось, но как родитель она должна была оценивать успехи юного чада. — Очень хорошо, — сказала женщина, возвращая «ежика». — Я сейчас немного занята, давай ты пойдешь в свою комнату и соберёшься? Через пол часа прибудут гости. Ты же хочешь быть красивым перед ними? Мальчик насупился. Ему никогда не нравились такие шумные праздники, которые проводили его родители, но возможность поиграть с другими детьми все же подкупала. Поэтому, кивнув и быстро сменив недовольство на радость, Сато убежал из кухни, на ходу чуть не врезавшись во входящего мужчину. — Ты его слишком балуешь, Белла. Отец Иоши зашел на кухню, поцеловав жену в щеку, и прислонился к краю столешницы, наблюдая как та моет руки. — Это не страшно, Андре. Главное, что он растёт у нас смышленым и весёлым. — Сын в будущем станет на моё место в компании. Думаешь, там будут интересоваться его весельем? — Любимый, — Белла улыбнулась, вытерев руки, и коснулась чужой щеки, огладив большим пальцем. — Ему всего 7. Давай будем говорить о бизнесе потом. Андре Иоши лишь поймал запястье своей возлюбленной, поцеловав в тыльную сторону ладони. Он слишком любил эту женщину, чтобы долго с ней спорить. Если ей хотелось делать так — пусть делает, лишь бы улыбалась. ________________________ — Дорогие гости! Мы рады приветствовать вас в нашем доме! Старший Иоши лично приветствовал всех собравшихся, стоя на одной из ступеней шикарной лестницы. Выглаженный фрак, белая рубашка и золотые часы на запястье. Сегодня в их Усадьбе организовали вечеринку в стиле Гэтсби. Поводов было достаточно: успешная сделка на работе у Андре сулила большую выгоду, и мужчина хотел поделиться этой новостью с близкими, а также укрепить свои отношения с новыми партнёрами. — У вас прекрасный дом. Столь интересный стиль… григорианский, да? После официального приветствия и первого тоста в честь хозяев поместья к стоящей паре приблизилась красиво одетая девушка. Белла слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить, знает ли её, но после лишь улыбнулась, вспоминая все же о гостеприимстве, принятом в её доме. — Благодарю. Приятно вас видеть у нас. — О, Белла, знали бы вы как мне приятно. Мы с вами не знакомы, — девушка сделала небольшой глоток из своего бокала с шампанским, — Элизабет Герд. Я с недавних пор супруга вашего партнера по бизнесу, — произнесла та, обращаясь уже к хозяину дома. — И впервые оказалась в знаменитой Усадьбе. Андре оставил аккуратный поцелуй на руке девушки, соблюдая правила приличия, а после выпрямился. — Чувствуйте себя как дома. Надеюсь, наш праздник вас устроит. Если хотите, то дворецкий- — Папа! — Сато подбежал к родителям, совершенно игнорируя ситуацию, перебивая отца и глаза его горели ярко, как во время очередной придумки — Мы с друзьями собрали новую дорогу! — Какой милый мальчик… Элизабет опустила свой взгляд, сверху вниз разглядывая юношу, и улыбнулась ему, наклоняясь. — Не представишься тете? Сато чуть порозовел, но стеснением он наделён не был, а потому тут же довольно громко ответил, чем вызвал ещё один более хмурый взгляд отца. — Тётя, меня зовут Сато! Вы очень красивая! Герд звонко засмеялась, прикрывая рот рукой в элегантной чёрной перчатке, а после потрепала Иоши по голове. — Рада с тобой познакомиться, малыш. Ты уже такой большой. И глаза смотрящей, рыжие и глубокие, заставили Иоши вдруг резко испугаться, поближе встав к своему отцу. Впрочем, тот жеста не оценил. — К сожалению, — старший мужчина взял мальчика крепко за руку, смотря лишь на девушек рядом, — я вынужден вас ненадолго покинуть. Прошу, отдыхайте. И Андре утащил Сато за собой на кухню, плотно закрывая дверь. Выдохнув, отец потер переносицу и зыркнул в сторону ребёнка. — Сато. Я много раз говорил тебе как стоит вести себя при гостях. Ты должен научиться манерам, в кои-то веки! Сколько ещё может это продолжаться?! — мужчина тяжело выдохнул, смотря на сына — Я разве плохо тебя воспитывал? Сато, широко открыв глаза, стоял посреди кухни, чувствуя как от чужого громкого голоса в носу предательски щиплет, и всхлипнул. Андре это, впрочем, не растрогало, как происходило с Беллой. — Я советую тебе подумать хорошо над своим поведением, Сато Иоши. Очень советую. И надеюсь, что через час, когда мы соберемся в зале, ты придешь к нам и будешь вести себя совершенно иначе. А до этого времени, — старший Иоши поправил часы и в последний раз, прежде чем выйти, строго посмотрел на сына, — Оставайся со своими нянями в комнате и думай. Я запрещаю тебе этот час играть со своими друзьями и прикасаться к игрушкам. Маленький мальчик, полностью разбитый таким выговором, остался стоять на кухне один, чувствуя как слезы стекают по его лицу, и шмыгнул носом, кулаком подтирая капли с подбородка. ________________________ Когда пришло время собрания за общим столом, Сато не появился. Белла, обеспокоенная таким случаем, уже собиралась было пойти искать сына, но была остановлена мужем. — Если таков его выбор — пусть остаётся в комнате. Думаю, это только пойдет ему на пользу. Высказался Андре, аккуратно поцеловав жену в щеку, и увёл женщину к гостям. Иоши сбежал в сад. Сделал так, как привык, спрятавшись как можно дальше от дома, сев в темноте на траву. Слезы обжигали лицо, обида душила горло, и необоснованный, как казалось мальчику, выговор был столь грубым и серьезным, что юный Сато просто не мог вернуться обратно. А ведь он просто хотел поделиться новым изобретением… Сколько прошло времени, парень не знал. Может быть час, а может быть и два. На город давно опустилась ночь, и в темноте, накрывшей часть сада, где прятался наследник дома, ему становилось неуютно. В темноте виделись страшные фигуры, чьи-то глаза, и все это слилось в одну картину для мальчика при накатывающем на него сне и лёгкой прохладе. Запахнув небольшой пиджак, Сато снова шмыгнул носом, переминувшись с ноги на ногу, и все же вылез из кустов, смотря на дом. Лучше бы он продолжал сидеть в кустах. Иоши сделал только один шаг. Один шаг, перед тем как на глазах мальчика его дом загорелся словно спичка. Вспыхнул, языками пламени устремляясь вверх, и Сато застыл, не в силах оторвать ноги. Все произошло в мгновение ока, словно огонь, несущий в себе смерть, только и ждал пока Иоши выйдет из своего укрытия. Мысли улетучились. Их не осталось. Сато было 7 лет и он не знал, что ему делать. Ночной воздух, сгустившийся из-за дыма, наполнился звуками столь неприятными, что у Иоши резало уши. Он не знал, почему все так обернулось. Не знал, почему это произошло, но четко вдруг осознал вместе с накатывающей на него паникой и желанием заплакать вновь: там его мама и папа. Мама и папа, которые остались внутри. Его родители, которых он оставил. Мальчик прибежал к дому так быстро, как только смог, но и этого было мало. Пламя охватило здание за считанные секунды. Обжигающие языки вырывались из окон, выходящих в сад, и Сато застыл вновь, теперь отчетливо слыша, что за звуки его так испугали. Крики. Страшные, пронизывающие насквозь крики людей, находящихся в доме. От них все внутри скручивалось в узел, обед просился наружу, а ноги подкашивались. Мозг твердил лишь одно − надо бежать. Бежать как можно дальше. Мальчик сжал руки, ощущая как его трясёт словно осенний лист на шквальном ветру, и тут же вскрикнул, когда одна из веток его любимого дуба вдруг с грохотом повалилась на землю в нескольких метрах от самого Сато, объятая пламенем. — Быстро! Встали! Чужой голос вдруг достиг слуха юного наследника дома и он тут же бросился в ту сторону, откуда шла речь, совершенно не задумываясь о смысле сказанного. — Отпустите меня! Отпустите меня, прошу! Мой сын, там остался мой сын! Мой мальчик! Белла бросилась ко входу. Оперативно её перехватил один из людей полностью в черной форме и откинул обратно. Андре вовремя поймал жену, что-то быстро прошептав ей на ухо, и коротко поцеловал, уводя за спину. Около дома стояли люди. Спиной к обжигающему пламени собрались гости поместья и его хозяева. А перед ними стояли те, кто своими руками подпалил Усадьбу. Чёрные одежды: от обуви и до военного снаряжения. У всех присутствующих были маски на лице, и лишь девушка с мужчиной, стоявшие у машины, не стеснялись показать себя. В даме можно было узнать гостью, ещё недавно бывшую столь милой с Андре и Беллой − Элизабет Герд. Рядом же с ней стоял мужчина, одетый в такую же форму, как и его подручные. Его украшали темные волосы, жёсткая щетина и шрам, растянувшийся от самого лба и до нижней части челюсти через глаз. Последний сжимал в своих руках винтовку и нечитаемым взглядом смотрел на раскинувшуюся перед ним картину. — Вы сожгли мой дом. — Андре выступил вперёд, обращаясь лишь к Герд и ее спутнику, — и убили людей, оставшихся там. Зачем вы вывели нас? Что вам нужно? — О, — Элизабет отошла от машины, подойдя ближе, чтобы её было лучше слышно и растянула губы в оскале — Ты многого не знаешь, Андре Иоши. И поверь, нам от вас нужно лишь одно − станьте инструментами для высшей цели, и когда-нибудь Он наградит тех, кто принёс себя в жертву. Герд засмеялась, прикрывая рот рукой, и тут же взгляд её метнулся в сторону. На площадку выбежал Сато. Запыхавшийся, уже измазанный, потерявший свои ботинки, он стоял, часто дыша, заплаканными глазами смотря на происходящее. И когда взгляд его смог сфокусироваться, то мальчик вскрикнул. — Папа! Мама! — Сато! — Белла кинулась было в сторону Иоши, но тут же была остановлена жесткой рукой охраны, как и Андре. Спутник Элизабет скривился. Он повернулся в сторону Сато, которого схватили так же, как и его родителей, и махнул рукой. Мальчика подвели к мужчине и он присел на колени, крепко взяв юношу за плечи. Герд вернулась к машине, присев с Сато рядом на корточки. — Малыш, ты меня помнишь, да? — Д-да… — голос у Иоши дрожал, слезы медленно текли по его лицу. — Пожалуйста… мне страшно, я хочу к маме… — Чшш, не волнуйся, мой маленький. — Женщина аккуратно провела по чужой щеке, стирая капли слез. — Тебе пока туда нельзя, к сожалению, у нас сегодня другая цель. Но я разрешу тебе поговорить с ними в последний раз, хорошо? — Элизабет, не таскайся с ним так. — Мужчина, крепко держащий юношу, скривился вновь, и Сато пробрала дрожь от его глубокого голоса. — Якшаться с нашим врагом… — Рондо. — Герд подняла голову. — Не тебе решать, что и как мне делать. Это мне Он доверил вести дело. Мужчина только цыкнул, отвернувшись, а девушка встала, смотря на охрану. Её поняли без слов. Оба родителя Сато были выведены вперед и поставлены на колени. И если до этого Белла плакала навзрыд, беспокоясь за своего мальчика, боясь, что он умер, то сейчас, увидев его, она желала лишь одного − чтобы произошедшее дальше Иоши не видел и не слышал. Чтобы он не запомнил этого, хоть такое и не представлялось возможным. Мама Сато была сильной женщиной. Выходя за Андре, она знала о возможных рисках и точно была уверена, что их жизнь не раз могла стать похожа на фильм ужасов с плохим концом. Много лет назад она уже пережила одно похищение в связи с работой мужа, ещё до рождения мальчика. Сейчас все было иначе. Андре понимал это тоже. — Вы можете поговорить с сыном на прощание. Громко сказав это, Герд отошла в сторону, позволяя родителям увидеть Сато, и достала сигарету, прикуривая и внимательно наблюдая за эмоциями на лице юного мальчика. — Малыш, — Белла начала первой, сглотнув, стараясь чтобы голос её не дрожал, а слезы не мешали говорить. — Я люблю тебя. И я очень хочу, чтобы в будущем ты вырос смелым, сильным и отважным, как твой отец и я. Помни, что ты наш сын, и не позволяй никому управлять собой. Ты Сато Иоши, самый лучший мальчик на свете, который справится со всем. Я всегда буду любить тебя, мой малыш. Сато не знал, что происходило. Он не понимал. Мальчик пытался было дёрнуться, но его крепко держали, не давая даже сдвинуться. Белла только улыбнулась. Тепло, как улыбалась Иоши каждый вечер перед сном, когда целовала сына. Андре выдохнул. Он выпрямился, посмотрев на мальчика. — Сато Иоши. Я твой отец, и я всегда был счастлив быть им. Ты сделал нашу жизнь лучше, ты был светом в ней. И я хочу лишь одного — будь счастлив. Мне жаль, что я уделял тебе так мало времени, но я надеюсь что когда-нибудь ты сможешь простить меня за это. Живи так, как захочешь этого сам и не слушай никого. Твоя мама права — ты наш сын, ты носишь гордую фамилию Иоши и, как бы ни случилось, мы всегда будем с тобой рядом. Помни об этом. — голос мужчины дрогнул и он с придыханием, стараясь держаться до конца, выговорил. — Я люблю тебя. Любил и всегда буду любить. Слезы. Обжигающие слезы текли по лицу мальчика, и дыхание у него перехватило. Он не мог выговорить ни слова, стараясь хотя бы вздохнуть. Лёгкие стянуло, и мозг вновь дал лишь одну установку: бежать. Бежать к родителям и остаться с ними несмотря ни на что. — Милый, — Белла повернула к мужу голову и печально улыбнулась, но в глазах её была та бесконечная любовь, как и всегда. — Я надеюсь мы смогли дать ему хоть что-то. Я люблю вас. Я люблю тебя. — И я люблю тебя, моя милая. — Андре улыбнулся в ответ, кивнув, и взял женщину за руку. — От начала и до конца, только вместе, да? Оба родителя закрыли глаза. Элизабет выкинула сигарету, приблизившись к Сато, и крепко взяла его за волосы на макушке, не позволяя отвести голову, а после произнесла: — Запомни эту картину, мой мальчик. Запомни на всю оставшуюся жизнь. И запомни тех, кто сделал это с тобой. Я надеюсь, — Герд присела, — что в будущем ты очень захочешь найти нас. Стреляйте! Громкий выкрик был сопровожден выстрелами. Выстрелами, наполнившими воздух, прорезавшими его, и Сато видел словно в замедленной съёмке, как родители, с любовью до последнего смотревшие на мальчика, падают на землю, крепко держась за руки. Закрыть глаза не получилось. Вдохнуть тоже. Был только Страх. И Смерть вокруг. Герд засмеялась. Звонко, словно наблюдала за интересным кино и встала, с удовольствием оценивая эмоции на лице Сато. Женщина сняла с себя перчатку, позволяя увидеть на её руке татуировку в виде креста, заключенного в круг и исчерченного непонятными знаками. — Какая красивая сцена. Столь печально и ужасно… Знаешь, Сато, а ведь мы искали тебя в доме. — Элизабет посмотрела на мальчика. — Да, да, искали. Но так и не смогли обнаружить. И твоя мама… она была уверена, что ты сгорел вместе с теми, кто остался там, в доме, спрятавшись словно крысы по комнатам. Но, согласись, и этого количества людей хватило, не правда ли? Женщина повернула голову мальчика к себе за подбородок, наклонившись, и оскалилась, смотря лишь в голубые глаза. — Запомни меня. Запомни нас. Запомни раз и навсегда. И когда в будущем ты придешь ко мне, я надеюсь, ты будешь полностью готов к тому, чтобы отомстить. Иначе, — Герд театрально надула губки, — твои родители умерли зря. Как и все эти люди. — Девушка тут же сделалась серьезной, склонившись ближе, шепча Сато прямо на ухо. — Ameno. Ameno dore. Ameno dori me. Отпустив чужой подбородок, женщина улыбнулась в последний раз, прежде чем развернулась к машине и первой села внутрь, отдавая приказ. — Собирай всех, Рондо. Мы уезжаем. Я уже передала отчет о выполнении задания, скоро здесь будет Его дождь. Мы не должны тут находится. — Как прикажете, мисс Герд. — Рэндо скривился, сплюнув на землю, и тоже встал, сказав несколько слов в рацию. Его ребята быстро собрали свое оружие, несколько сумок и направились в сторону транспорта на дорожках, загружаясь внутрь. Уже через две минуты Сато остался один. В небе сгустились тучи, и дождь, обрушившийся на землю, был одновременно и холоден, и обжигающ. А Иоши продолжал стоять, совершенно не двинувшись. В саже, быстро ставший мокрым насквозь, босыми ногами на земле. И все, что мальчик мог − это смотреть прямо перед собой, видя лишь тела своих родителей. Своих мёртвых, погибших из-за него, родителей.