Прикосновение.

Наши сердца громко бьются, сливаясь в неповторимый резонанс. Объединяя нашу незавершённость, Мы приближаемся к бездне. Кажущиеся лишь подделкой Декорации и сегодня ярко-красные, а мне хотелось бы создать более лучшего себя…

С их встречи прошла неделя. Вэй Ин почти не изменился. Кто вообще сказал, что темная энергия овладевает разумом, изменяет сознание, заполняет весь смысл существования своей пустотой, кажущейся такой эфемерной, теплой, беззаботной, но одновременно пугающей. Попавшему в плен этой энергии нет выхода из её капкана, подстроенного по его меркам; она овладеет сознанием, телом, душой; высосет из человека всю жизненную силу. А самое страшное то, что, попав один раз в эти холодные объятия, из них уже не выбраться. Лань Чжань слышал это от дяди, читал в книгах про талантливых и опытных заклинателей, которых поработила эта странная сила и которые впоследствии умерли. Но почему-то, находясь рядом с Вэй Ином рядом в непосредственной близости и почти ни на шаг от него не отходя, Лань Чжань не чувствует, что его возлюбленный (друг) как-то изменился. Он всё ещё шутит свои шутки, сам над ними смеётся, старается подкладывать Цзян Чэна, с шидзе обходится довольно мило, потому что ему не хочется, чтобы она переживала за них. Насчёт своего исчезновения ничего не говорит, на вопросы отвечает расплывчато и туманно, ясную картину знает только Лань Чжань, свидетель этого всего, которому Вэй Ин беззаговорочно доверяет. Он не изменился. Неужели внутренняя сила способна противостоять темной энергии? На самом деле Вэй Ин давно сдался. Тогда, когда он лежал в Долине Смерти, не в силах даже подняться, даже не допускал мысли о том, что выживет. Тёмная энергия в любом случае бы его поглотила, слилась с ним, сделала его своим рабом или же вечным спутником, сопротивляться было бы бесполезно… Вэй Ин качает головой, отгоняет тревожные и назойливые мысли. Нет. В произошедшем виноват он сам, а не кто-то другой. И почему темная энергия не действует на него, как на заклинателей, что пожертвовали собой ради её изучения, он тоже не знает. Но раз не действует, можно вести себя как обычно, радоваться простым вещам… Жить той спокойной жизнью, что снилась ему попеременно с кошмарами после того, как орден Юнмен Цзян был стёрт с лица земли. И он им точно отомстит. В Гу Су его уже не сковывает три тысячи правил, Вэй Ин не испытывает то неудобство, что испытывал когда-то, находясь в Облачных Глубинах. Забавно — все дороги, всё, что он делал, всё привело его сюда, обратно. А ведь он, наверное, где-то в глубине души желал простого счастья, хотел быть с Лань Чжанем даже в этом месте, где каждый шаг — нарушение правил, которые последний свято чтил и соблюдал до определенного момента. Он отрывает у какого цветка, розового с белыми краями, лепестки один за другим и бросает в воду, словно несбывшиеся желания, коим суждено было утонуть и кануть в небытие, оставив после себя лишь страшную, обволакивающую и давящую на нервы душевную пустоту, лёгкую грусть и слёзы несбывшихся надежд. — Я отомщу ордену Ци Шань Вэнь за свою семью, — произносит с лёгкой усмешкой, даже не горечью, даже не помешанным тоном, как следовало бы говорить в такой ситуации. Лань Чжань боится его оставлять без присмотра, потому что знает: не оставь он его тогда, направься вслед за ним, Вэй Ина бы не поглотила тёмная энергия. А теперь, когда жажда мести в его друге столь сильна и пропитывает собой весь смысл его существования, он находится в опасности. В опасности, потому что может потерять рассудок и под гнетом темной энергии. В опасности, потому что может натворить дел и навлечь на себя большую беду, чем уже есть. В опасности находится и Лань Чжань, потому что с каждым прожитым днём влюбляется в Вэй Ина всё сильнее, и теперь, кажется, понимает его мотивы и даже хочет помочь в этой кровопролитной затее. Конечно, он ему поможет. Если не он, то кто…? — Все оставшиеся ордены заклинателей восстанут против ордена Ци Шань Вэнь, — уклончиво отвечает Лань Чжань, — когда-то всё должно будет закончиться. Вэй Ин ложится на траву. Смотрит в небо, на эти звёзды, что именно в Гу Су сверкают так ярко, как не сверкали даже в его родном ордене. Наслаждается этим воздухом после дождя, пропитанным ароматом сырости и ещё чего-то родного, слишком знакомого, но в то же время давно забытого. Наслаждается шелестом листвы, криками птиц и небольшим шумом, который издает река, что небольшими волнами бьётся о камень, плотно обвиваясь вокруг него. Наслаждается, словно в последний раз. — Слушай, Лань Чжань, когда всё закончится, мы всё-таки больше не разойдемся, да? — задумчиво протягивает он, мысленно добавляя что-то ещё, но не желая произносить это вслух. За это время Вэй Ин понял одну истину. Он привязан к своему товарищу и давно, оказывается, лелеет глубоко в сердце желание стать больше, чем просто друзьями. Только вот это желание было сокрыто даже от него настолько, что когда оно прояснилось, Вэй Ина словно с головой захлестнули неожиданные пылкие чувства, что ни за что бы не появились, не думая он о столь сокровенных вещах раннее. — Если всё закончится, и мы оба выживем, — Лань Чжань невольно придерживается его тона, тоже задирает голову наверх и смотрит на звёздное небо. Почему оно усеяно звёздами именно когда они с Вэй Ином так разговаривают, сидят всегда на одном и том же месте, да и темы для разговоров берут фактически идентичные? — если всё так и будет, я навсегда останусь с тобой. Вэй Ин чувствует, как щеки заливается лёгким румянцем, но не даёт повод ему расползаться по лицу, поэтому с усмешкой спрашивает, заранее зная ответ: — И тебя не отталкивает то, что я изучаю темную энергию и буду её изучать? — Нет. Односложные, холодные ответы Вэй Ина тоже не отталкивают. Он не так жаждет отмщения, сколько конца этого кошмара и начала новой светлой полосы, шанса прожить жизнь, можно сказать, с чистого листа. Если темная энергия позволит это сделать. Никто же не знает её, она непредсказуема, верно? Вдруг она продолжит расползаться по телу, задевая самые чувствительные места в памяти, заставляя сходить с ума? Вдруг это и станет причиной его помешательства?

Едва различимые следы Оставленных мной частичек слёз Смутно запечатлевают свет, Пробивающийся сквозь листву деревьев жизни. Только расплёскивающая мелодия печали на моём левом запястье и никаких молитв! Аннигиляция Солнца. Орден Лань Лин Цзинь.

Цзинь Цзысюань первый раз за несколько месяцев вернулся домой. Осады, битвы, потери, то, через что он проходил ежедневно, сказалось на его характере. Пришлось отбросить свою гордость, потому что в бою она неуместна, отбросить всё, некогда возжигающее пламя и искры ссоры и конфликтов с Вэй Ином, потому что теперь, когда они были соединены одной целью — защитить своих близких, когда они находились на одной стороне, сражались бок о бок, чтобы вернуть утраченную свободу, их взаимоненависть потихоньку исчезала, оставляя после себя лишь воспоминания, которые лучше было бы забыть. Цзинь Цзысюань понимал, что эта война делает его другим человеком, более способным принимать решения самостоятельно, отстаивать своё мнение и до конца сражаться. Что капризный ребенок из прошлого, что делал то, что заблагорассудится, но то, что не запрещено, исчез, а его место занял более трезвомыслящий юноша с сильным чувством справедливости. А ещё до сих пор таящий нежные чувства к Цзян Яньли, что осталась в его ордене и каждый день проводила в окружении стариков и детей, помогала им, чем могла. Она впервые заговорила с ним первой, когда он вернулся на один день в свой орден. Они ещё стояли около реки, там, где встретились первый и последний раз, открылись друг другу в своих чувствах и…разошлись по своим дорогам. — Вы не знаете, что с моими братьями? — девушка спрашивает это так, будто её это волнует больше всего на свете, — я давно от них вестей не получала. Он не может увидеть её выражение лица на данный момент, потому что глаза скрыты под челкой, голова слегка склонена вниз, создаёт небольшую тень под собой. Цзян Яньли выглядит как кукла, так, как выглядела раньше, вот только голос её не дрожит, а на лице нет улыбки, присущей пластиковым игрушкам. На нём нет маски, есть только печаль и тревога, перемешанная с тоской. — Если Вас это успокоит, то с ними всё хорошо. — Они живы? — Да. Девушка делает шаг в сторону. Хочет поскорее уйти отсюда, оставить это место, оставить человека, в обществе которого ей некомфортно. Почти год прошел, а так и ничего не изменилось в их холодно-официальных отношениях. — Спасибо, — вспоминая о правилах приличия, Цзян Яньли разворачивается, её холодный и грустный взгляд на минуту пересекается со взглядом Цзинь Цзысюаня, ей почему-то хочется сказать что-то ещё, — берегите себя, хорошо? — Обещаю, — она не брала с него никаких обещаний, но его это не волнует. Волнует то, что сейчас Цзян Яньли сосредоточена на нём, что она направляет свой поток чувств на него, заставляя раскрыться ей ещё сильнее с другой стороны… Обычная просьба обычной девушки, обычная клятва, казалось бы. Но почему-то эти самые обычные и незначительные вещи стали началом их новых отношений, никак не зависящих от старых, пропитанных новыми чувствами и эмоциями, в которых уже не было место формальности и холоду. В новых отношениях, где они узнали друг от друге больше, чем им когда-то доводилось знать. Единственное, о чём Цзян Яньли немного сожалела — это о том, что говорила тогда Вэй Ину, что никогда не полюбила бы этого человека. Была ли она тогда действительно расстроена? Наверное, нет. Но всё равно в душе была крупица грусти… «Матушка. Ты же хотела, чтобы мы были вместе? Ты делала всё для этого. Прости, что тогда не понимала тебя. И спасибо.» — обращается она мысленно к умершей матери, чувствуя, как сердце изнывает от тоски по дому. Но теперь орден Лань Лин Цзинь — её дом. Она правда счастлива.

Раз мои раны всё ещё болят, Я просто разорву сковывающие меня цепи… Но оставшаяся после этого тень не сможет двигаться. Кажется, я совсем потерял надежду На то, чтобы добиться правды и любви… Два года спустя после Аннигиляции Солнца.

— Я думаю, наши малыши обязательно подружатся, — произносит Цзян Яньли, умиленно наблюдая за своим маленьким А-Лином и А-Юанем, ребенком, родителей которого убили во время Аннигиляции Солнца. Лань Чжань и Вэй Ин забрали его в орден Гу Су Лань, и теперь растили вдвоём, пусть и слушая вздохи шидзе по типу «не умеете вы с детьми обращаться», хотя, по сути, они оба делали то, что было в их силах. Вэй Ин смог справиться с темной энергией внутри себя и продолжил жить своей размеренной и спокойной жизнью, не оставляя попытки узнать больше о своих силах. Правда, теперь ему приходилось делать это редко, ибо Лань Чжань не одобрял это, считая, что если тьма всё-таки вырвется наружу, то захватит разум полностью, как было описано в книгах. А терять своего дорогого супруга ему не хотелось, так что Вэй Ину приходилось втайне ото всех делать то, что хотел сделать. Отступать он, похоже, не намерен. Цзян Яньли вышла замуж за Цзинь Цзысюаня через несколько месяцев после Аннигиляции Солнца. Они жили счастливо, растила вместе А-Лина, навещали Вэй Ина с Лань Чжанем в Гу Су. — Да, из них получатся отличные друзья, — отвечает Вэй Ин и тихо смеётся, вспоминая своё пребывание в Гу Су, — надеюсь, они точно будут приятелями. Отсылку к прошлому замечает только Лань Чжань, как и требовалось ожидать, потому что в такие тайны ни шидзе, ни тем более её муж, которого Вэй Ин недолюбливал и до сих пор, но, конечно, никто этого не знал, не были просвещены. Ему даже показалось, что на лице Лань Чжаня улыбка. А может и не показалось… Цзян Чэн стал главой ордена Юнмен Цзян, сказал, что если бы не женитьба Вэй Ина, то он всё равно бы выпинул его из ордена, однако, виделись они пусть и нечасто, но завершали всё на позитивной ноте. С Не Хуайсаном, который тоже стал главой своего ордена и немало так растерялся, у них возникли довольно теплые отношения, что царили между ними ещё во время обучения в Гу Су, а может и более теплые… По крайней мере, все были счастливы. Все закончилось, всё обошлось с минимальными потерями. Вэй Ин был рад, что тогда одно прикосновение, один исход, одна мысль, всё это, всё, что произошло между ними всеми в свое время, смогли всё изменить…