Прикосновение.

Мир пытается провозгласить свой конец, и уже никому не дано этого остановить. Начинается… Повсюду разносится симфония разрушения, И падающие капли дождя похожи на звуки слёз…

Вэй Ин чувствует, как проваливается в пустоту, в которую его скинули, надеясь на то, что он умрёт. Почему-то с этой огромной скалы он летит слишком долго. От скорости падения и концентрации кислорода воздуха начинает критически не хватать. Вэй Ин всё равно улыбается — посмотрите, как закончил тот, на кого орден Юнмен Цзян возлагал большие надежды, тот, в силах которого никто уже не сомневался. Всем было ясно, что этот парень будет одним из сильнейших заклинателей. А если бы и поведение у него подобающее было, так вообще — мечта любого учителя. Так говорили все без исключения. Но Вэй Ин их желаний не оправдал, шёл своей дорогой, думал ещё об использовании темной энергии — непременно бы как-нибудь использовал, если только не эта скоропостижная и глупая смерть. Сделать всё, спасти тех, кого только можно спасти, не выполнить последнее желание своей приемной, но всё же матери, и раствориться, оставшись лишь в душах дорогих людей оседшей дымкой прошлого, что они, непременно, забудут, однако перед этим достаточно пострадают и погрустят. Вэй Ин не хочет умирать, однако знает, что достоин смерти больше, чем кто-либо. Ему заранее было известно о нападении ордена Ци Шань Вэнь, и он не сделал ровным счётом ничего, позволил приемным родителям умереть в насмешках этих проклятых людей, быть сожженными на костре в адских муках; позволить шидзе увидеть этот ужас, если она, конечно, что-то разглядела, ведь единственное, что он мог сделать — закрыть её глаза рукой, дабы она не наблюдала всего, что пришлось увидеть и пережить ему. Он такой эгоист. И последний идиот. Хочется рассмеяться — как, оказывается, были правы все эти люди! А ему казалось, что они ошибаются! Какой же он идиот — он расплатился смертями всех, кто был ему дорог, кого он любил и хотел защитить. Но не смог. Потому что был глуп и слаб. Мог попытаться что-то сделать, остановить кровавую резню, но выбрал стоять в стороне, едва справляясь с шоком. Испытывать сейчас что-то равноценно слому личности, окончательному слому личности, но Вэй Ину не страшно — он уже практически мертв. Земля, на которую он с размахом упадет, без права на жизнь, станет ему могилой. И пусть. Потому что он заслужил смерти, заслужил быть убитым такими псинами из ордена Ци Шань Вэнь, заслужил самой жестокой и изощрённой пытки на всём земном шаре. Только вот жить, и тем более жить счастливо он не заслужил. Никогда не заслуживал. — А-Ин, А-Чэн, давайте всегда будем вместе? Будем помогать друг другу даже когда вырастем! «Шидзе. Прости меня. Ты всегда меня любила как младшего брата, стремилась мне помочь, и чем я тебе отплатил? Своей же смертью. Я знаю, что тебе это будет больно пережить. Но я верю. Ты справишься. Мы тогда, ещё в раннем возрасте, пообещали всегда быть вместе. Я нарушил это наше обещание. Я уйду первым. Искренне надеюсь, что моя смерть станет для тебя последним ударом — тебе и без того хватило горя, выпавшего на твою долю. Его можно было бы разделить на троих. Но не суть. Я надеюсь, ты всё же найдешь человека, с которым проживёшь долгую и счастливую жизнь. Человека, с которым ты позабудешь всё, что нас с тобой связано. Послушай, если кто-то станет причислять меня к злодеям, к категории «плохих» людей — не смей даже меня оправдывать. Я никогда не был достоин твоей дружбы, твоей лояльности ко мне. Надеюсь, что с тобой всё будет хорошо. Всё так и будет — если там, на Небесах, действительно можно управлять судьбами людей, то я напишу тебе самый прекрасный сюжет со счастливым концом. Потому что ты заслужила его как никто другой. Искренне молю тебя о прощении, что ухожу так рано и оставляю тебя наедине со своей болью. Я так хочу ещё раз прикоснуться к твоим волосам, ещё раз, хоть самый последний, поговорить с тобой, но эти слова останутся только в моём сознании, которое скоро исчезнет. Прощай, Цзян Яньли. И прости.» «Цзян Чэн. Даже если это не так заметно, я всегда уважал тебя и считал братом. Мы росли вместе. Помнишь, как я боялся твоих собак? Иронично, но сейчас, умирая, мне хочется смеяться над своими страхами, прошлыми и нынешними. Кажется, я слишком много шутил про смерть, да и не только про неё, и она решила сделать меня своим личным шутом, своей правой рукой. Глупо, да? Я надеюсь, что хотя бы тебя спас. Хоть кого-то. Надеюсь, с тобой всё в порядке. Так же, как и с шидзе. Присматривай за ней, хорошо? Ей наверняка будет грустно. Ты сам, наверное, с нетерпением ждал момент моей смерти. Что же, этот момент наступил, можешь радоваться, что такому недальновидному недозаклинателю, пришел конец. Конечно, я думал, что поживу ещё и успею над тобой посмеяться, успею хоть что-то сказать на прощание, но, видимо, нет. А жалко, мы бы многого добились вместе, сложись всё иначе. Простишь ли ты меня за гибель своей семьи? Думаю, нет. А ведь тут есть моя вина. Не предупредил. Не успел. Не знал. Хотя, довольно об этом. Просто будь счастлив. Это единственное, о чём я могу тебя попросить.» «Лань Чжань. Помнишь, как мы с тобой переписывали правила в Гу Су? Наверное, это время было лучшим, по-другому назвать его не могу. Честно, я был счастлив знать тебя. Счастлив, что именно ты оказался моим соулмейтом. Интересно, сможет ли смерть разлучить нас? Думаю, да, потому что ты должен жить. Забавно, я ведь говорил тебе тогда что-то на подобии этого. Говорил тебе не умирать, потому что многого не успел сделать. А в итоге что? Умираю тут я. Грустно, конечно. Мне кажется, я даже испытывал к тебе какие-то другие чувства. Наверное, для меня ты был не просто другом. Мои мысли были полностью заняты тобой с того дня, как мы впервые пересеклись. Влюбленность? Возможно. Я бы сказал, что люблю тебя, или хотя бы то, что ты мне нравишься, сложись всё иначе. Если у нас с тобой будет шанс переродиться — я обязательно тебе это скажу. Посмотрю на эмоции на твоём лице и посмеюсь, потому что знаю, что не могу быть достойным тебя. Ты, как-никак, полная моя противоположность. Даже грустно немного — озвучил пункт из списка «что я хотел, но не успел сделать.» Спасибо за те молчаливые посиделки на берегу реки. Думаю, мне их не хватало и будет не хватать.»

Интересно, ты помнишь… Когда я влюбился в тебя, пришел к мысли: «Раз ты никогда не улыбаешься, То я должен обязательно заставить тебя смеяться». Тем не менее, эта затея полностью провалилась — в конце концов, только я один продолжал всё время смеяться.

Вэй Ин думал, что после того, как, сопровождаемый треском собственных костей, упадет вниз, то сразу после этого наступит забвение, возможно даже с неким привкусом боли, но эфемерным привкусом боли, ведь выжить не-воз-мож-но, повторяет он сам себе, но почему-то всё тело болит уже несколько минут, а смерть наступать не собирается. Решила вновь над ним поиздеваться, поняла, что он даже её недостоин? Давай, давай, забери меня, о, забери меня, я больше не хочу чувствовать эту пронзающую до костей боль, не хочу так страдать. Забери меня с собой куда угодно, хоть в Ад — для меня всё равно не существует ни Дьявола, ни Ангела. Мне просто всё равно. Делай, что хочешь, шутница-судьба, я ослаб окончательно, я готов принять любой твой удар, любой нож в спину, какой бы острый ты ни выбрала. Спустя неизвестно сколько времени Вэй Ин приходит к мысли, что всё-таки не умер. И правда, почему он упал с такой высоты и не разбился? Теперь перед глазами виднеется мутная, но всё же более-менее яркая картина, позволяющая наблюдать вокруг себя сгустки черной энергии. Даже не сгустки. Её много. Её, черт возьми, слишком много. Надо уходить… Вэй Ин пытается подняться на ослабших руках, но не выходит. В принципе, не так уж и увидительно. А чего он ожидал от падения с вершины горы? Двигаться он сейчас не в состоянии. Прекрасно. Пусть намучается и умрёт, не дождавшись помощи, потому что никакой здоровый человек не пойдет в долину смерти смотреть, валяется там кто-то или нет. Смерть всё же решила над ним поиздеваться, крепко заковала тело в свои ржавые оковы и теперь смеётся своим садистическим смехом над ним, таким жалким, растоптанным и ничтожным, не в силах даже пошевелиться. Вэй Ин всё равно старается это сделать — открыть глаза получилось, значит, он сможет. Теперь вдобавок ко всему прибавляется кашель кровью. Ему и правда недолго осталось. Темная энергия, где ты была, когда я так хотел научиться тебя использовать? Где ты была, когда действительно могла мне понадобиться? И почему ты здесь и сейчас окружаешь меня со всех сторон, просачиваешься вглубь моего итак потрепанного, безвольного тела, не способного даже пошевелиться? Почему ты причиняешь огромную боль, словно тысячи игл, одновременно впивающиеся в кожу? Почему… почему… почему… Так прекрасна, но одновременно жестока. Вэй Ин сдавленно смеётся, пока темная энергия делает своё не менее темное дело. Его тело горит, его словно распиливают, разбивают на тысячи осколков и вновь собирают воедино, складывая как частички самого элементарного паззла, состоящего из нескольких фигурок. Боль ослепляет добела, заставляя сгорать в мучительной агонии. Но почему-то не умирать. Вэй Ин хочет умереть. Он должен умереть. Чтобы больше не чувствовать эту боль. Чтобы больше ничего не чувствовать. Чтобы всё закончить и завершить. Он нарушил обещание? Ну и что. Какая теперь разница. Он всё равно умер бы первым. Такие люди долго не живут. Находят врагов и недоброжелателей, иногда погибают «красиво» во имя справедливости или защищая кого-то. А Вэй Ин по собственной глупости умрёт из-за того, что какая-то псинка клана Вэнь решила, что игрушка ей надоела и сбросила её в неизвестность. Об этом месте никто не знал, потому что никто не выживал тут. …почему он всё ещё жив?.. Вэй Ин издает последний, сдавленный и совсем тихий, крик, после чего теряет сознание, чувствуя лишь то, как темная энергия поглощает его без остатка, забирает и впитывает в себя, прочно залавлия в свои сети…

Моё сознание окрашено в чёрно-белый цвет. Полное ран, оно закручивается в копошащуюся спираль. Я смотрела на тебя… Потому что даже мои слёзы и голос исчерпались. Паззл, который я пересобираю по-другому, своим сиянием марает мою маску.Горсть моих снов разбилась и исчезла…чем отчаянней я сопротивляюсь, тем глубже оказываюсь в ловушке лабиринта…

*** «Пропал без вести.», «скорее всего, он мертв», «оттуда никто не выходил живым» Лань Чжань уверяет себя, что ему всё равно. А ему на самом деле далеко не всё равно. Потому что он так долго не видел Вэй Ина, когда он успел вляпаться в очередную неприятность? Ещё, судя слухам, скорее всего умер, но эту теорию Лань Чжань опровергает, потому что Вэй Ин не мог умереть. Такие люди отовсюду найдут выход. Такие люди сделают всё, что угодно, но не умрут, поработят весь мир — но не умрут. В этом он точно может быть уверен. Вэй Ин просто так не расстанется со своей жизнью. Но всё равно на сердце ещё как тревожно, и Лань Чжаню безумно хочется его отыскать… Сказать, чтобы он вернулся в Гу Су. Сказать, чтобы он больше не подвергал себя риску. Сказать, что всё закончилось. Сказать почти неслышное и тихое «я люблю тебя», услышать весёлый смех и что-то типа «ох, смешная же шуточка, Лань Чжань! Как жаль, что я не девушка, у нас бы с тобой всё получилось!», самому, наверное, улыбнуться и сказать «наверное», сослаться на шутку, а потом втайне ото всех страдать от разбитого сердца. Романтично, (не)красиво и печально. Он всё же отправляется на поиски. Лань Чжань давно ни с кем не говорит, маскимум перебрасывается короткими фразами с учителем, поэтому его неаргументрированный уход никого не удивляет. Даже хорошо. Никто не помешает ему в одиночку всё обдумать, поставить себя на место Вэй Ина, прийти на гору, где его видели последний раз. [та ещё пытка, но он мазохист]. Никто не знает, что именно случилось на той горе. Даже Цзян Чэн, который в тот день был с ним. Часть Лань Чжаня, наверное, готова была ругать его и ненавидеть за то, что отпустил дорогого им человека. Видеть слёзы на прекрасном лице Цзян Яньли тоже не самое приятное, но она хотя бы старается крепиться, терпит все удары судьбы молча. Ее доли горечи и страданий хватило бы на нескольких человек с остатком. Лань Чжань к своему удивлению на горе слышит звук флейты. Знакомый звук, наверное, самый знакомый из всех, потому что Вэй Ин, а это точно он, на флейте играть не умеет, и выходит это у него очень плохо. Однако, мертвецы его слушаются, послушно поднимаются с земли, нападая на каких-то людей, одетых в одежды клана Вэнь. Расправляется он с ними быстро, те почти не сопротивляются, окутанные вселенским страхом. Лань Чжань приглядывается, из-за скалы, за которой он спрятался, его не видно. Вэй Ин почти не изменился, только вот волосы стал носить распущенные, а не заплетённые в неровный хвост. На лице появилось какое-то хладнокровие, отчуждённость. На нём нет улыбки, и это самое пугающее. Вэй Ин, оказывается, изменился за это время. Неудивительно. Сколько они не виделись? Несколько месяцев? Интересно, что с ним стало? Почему то так…поменялся? — Вэй Ин! Он оборачивается, глядя на Лань Чжаня своим недоуменным взглядом. Потому что второй господин Лань был последним, кого он ожидал увидеть. Потому что после долгой разлуки он не знает, о чём им говорить и стоит ли говорить вообще. Вэй Ин впервые в замешательстве. — Лань Чжань! А ты что здесь делаешь? Тут же рядом Долина Смерти, слышал, какие слухи о ней ходят? — начинает он разговор в своём привычном тоне, расспрашивающем обо всем на свете. Даже зажмуривает глаза на солнце. — Что с тобой произошло? Вэй Ин качает головой, будто отгоняя назойливые мысли. — Много чего, — отвечает уклончиво, — а ты почему здесь? — Искал тебя. — Меня? Что, правда что ли? — с искренним удивлением в голосе переспрашивает он. С чего бы Лань Чжаню так за него беспокоиться и разыскивать? — Я слышал, что ты погиб. Слышал, что тебя видели в последний раз именно в Долине Смерти. Что я должен был подумать? — не изменяясь в лице и голосе, задаёт ответный вопрос Лань Чжань. — Хм…ты бы не поверил в байки про мою смерть, да? Ну видишь, я жив, со мной всё хорошо! — Ты что-то от меня скрываешь, — невольно вырывается у него, — прошу тебя, говори всё как есть! Вэй Ин прерывается, удивленный столь внезапным просьбам от человека, от которого меньше всего на свете ожидал эти самые просьбы услышать. Лань Чжань касается его руки, чувствуя на себе поток мыслей, своих и чужих, но всё равно упрямо пробираясь к самому их основанию, желая всё-таки узнать правду, когда Вэй Ин отстраняется. — Я сам могу тебе рассказать, — его голос почему-то звучит с нотками тревоги. Лань Чжаню приходится отпустить руку (а жаль, ведь он мог бы держать её в своей бесконечно, особенно если бы не было этого «проклятья соулмейтов», и они оба являлись бы обычными людьми), — я всё-таки научился пользоваться темной энергией! — произносит Вэй Ин на одном дыхании и с улыбкой на лице. Той самой прежней улыбкой. — Ты встал на путь тьмы? — вырывается у Лань Чжаня. Что тут удивляться? Это давно должно было произойти. Вэй Ин ещё несколько лет назад задумывался над овладением этой энергией, и его методы и мысли никто не поощрял. И теперь… …он всё-таки это сделал… — Это не… — Вэй Ин не может подобрать слова и просто молчит. Через какое-то время всё-таки предпринимает попытку заговорить, — да, я встал на путь тьмы. У меня не было выбора. И теперь я знаю, что моих сил будет достаточно, чтобы защитить Гу Су и победить Ци Шань Вэнь. Я специально это сделал, — грустная улыбка на лице словно въелась под кожу, потому что Вэй Ин никак не может улыбнуться по-нормальному, --…чтобы защитить хотя бы тебя. Последнее предложение режет уши. Лань Чжань кладет ему руку на плечо, странно, но мыслей почему-то никаких нет. Как вообще это работает? — Тебе не в чем себя винить. Ты спас Цзян Чэна и Цзян Яньли. Ты сделал всё, что мог. «Не всё…» — Вэй Ин знает, что говорить это сейчас бесполезно. Поэтому просто опускает голову и произносит тише, намного грустнее. — Я мог бы спасти ещё кого-нибудь… — Ты сделал всё, что мог. Они стоят в безмолвной тишине. Единственный звук создаёт легкий ветерок, что сдувает сухой листик с дерева, который через секунду падает на землю, отрываясь от ветки. — Вэй Ин… Он оборачивается, слышит, что голос Лань Чжаня приобретает какие-то другие ноты. Вэй Ин научился считывать эмоции с каменного лица. Научился распознавать их по голосу. Хоть в чём-то преуспел. --…вернись в Гу Су… Звучит с той же интонацией, как и «я люблю тебя». Вэй Ин счастливо улыбается, в ответ крепко его обнимая и впервые за эти месяцы ощущая душевный покой. — Вернусь.

В тот момент, когда я доверил тебе своё сердце, Я охватил эмоции, которые потерял этот мир… Я так обезумел, что сейчас просто сломаюсь. Ты — единственный, чьё прикосновение я хочу ощутить…