За соседней дверью

Наступило завтра. А затем послезавтра, и послепослезавтра. И эти дни все больше и больше были наполнены присутствием Эвена. Вместо того, чтобы держаться на расстоянии и защитить свое сердце, Исак с каждым днем освобождал для Эвена все больше места в своей жизни. У них появились общие на двоих маленькие традиции, которые зависели от того, когда именно Исак заканчивал смену в больнице. После ночных смен Исак обычно забегал по дороге домой купить какую-нибудь выпечку. Дома он ложился вздремнуть, затем варил кофе и ждал, когда Эвен, уже проработав пару часов, постучится в его дверь на поздний завтрак. Того времени, что они проводили вместе за чашкой кофе, Исаку было достаточно, чтобы позабыть об усталости и стрессе после целой ночи в больнице, пока он мог упиваться взглядом ярких голубых глаз Эвена и его ослепительной улыбкой. Если Исак работал в утреннюю смену, Эвен готовил им обед, как тогда. В любое время превратилось в "почти каждый раз". Иногда Эвен сообщал ему заранее, что именно собирается готовить, используя непонятные причудливые термины, словно из меню какого-нибудь шикарного французского ресторана, либо просил его захватить некий недостающий ингредиент по пути с работы. Каждый раз Исак невольно улыбался, а сердце начинало грохотать от предвкушении того момента, когда он наконец сможет уйти с работы к нему. И как в тот первый раз, эти обеды часто перетекали в долгие послеобеденные часы, лениво проводимые на диване за разговорами, смехом, а кое-когда и раскуриваемым на двоих косячком и прослушиванием какого-нибудь странного плейлиста Эвена с треками от классического хип-хопа 90-х до ужасно низкопробной попсы. Раньше Исак ненавидел ночные и ранние смены, а теперь он соглашался на каждую из них без каких-либо возражений, и к восторгу своих коллег все чаще и чаще сам добровольно записывался на них. Ведь работать днем означало не видеть Эвена и возвращаться домой, зная, что он там, так близко и в то же время вне досягаемости. А все потому, что Исак никогда бы не осмелился постучаться к Эвену и предложить потусить, зная, что Соня может быть там. Эвен тоже никогда так не делал. Исак не мог понять, была ли тому причиной некая неозвученная договоренность между ними, что эти общие моменты принадлежали лишь им двоим, или же на самом деле Эвен хотел провести это время с ней, своей девушкой. В любом случае, Исак был в какой-то степени даже благодарен Эвену за то, что тот не предпринимал ничего, чтобы эти два мира столкнулись. И все же время от времени они случайно пересекались. От Исака не укрылось, что в таких случаях Эвен был более сдержан, он позволял Соне вести разговор и лишь мягко улыбался Исаку, стоило их взглядам встретиться. В ее присутствии они никогда не упоминали проведенные вместе моменты, словно воспоминания о них существовали лишь в тех безмолвных взглядах, которые они бросали друг на друга, пока Соня заполняла пространство оживленной болтовней. Исак ни разу не спросил Эвена об этом, но отчего-то он был уверен, что она ничего не знает. Не то чтобы они что-то от нее скрывали, Эвен даже не просил его об этом, но все же он знал. Это было как невысказанное соглашение, почти тайна, и Исак дорожил ей точно так же, как он дорожил маленькими записочками и набросками, которые находил приклеенными на двери, уходя на работу или возвращаясь из больницы посреди ночи. Обычно это были какие-нибудь глупости, понятные только им шутки и комиксы, имеющие единственную цель – заставить его улыбнуться.

***

В пятницу вечером Исак выпивал с Юнасом. Юнас настоял на этой встрече, утверждая, что они не проводили время вдвоем уже целую вечность. – Серьезно, ты где пропадал? – спросил Юнас. – В последние несколько недель ты как в воду канул... – Да ладно тебе, мы же постоянно видимся. Было много работы и все такое, – уклончиво ответил Исак. – Понимаю. Что за странные часы работы в последнее время? В больнице некому работать, или как? – Да все не так плохо, я совсем не против... – Исак пожал плечами и поднял глаза на Юнаса. Тот глядел на него, подняв брови, с настороженным выражением на лице. – Что? – Так значит, ты не против, мистер не-могу-функционировать-до-полудня-и-не-выпив-пять-чашек-кофе? – засмеялся Юнас. Исак попытался найти удовлетворительный ответ, который закрыл бы тему, как на радио заиграла новая песня, какой-то хит Габриэллы, названия которого Исак не мог вспомнить. Юнас хмыкнул и покачал головой. – Обслуживание говенное, музыка дерьмо. Почему мы каждый раз приходим в этот гребанный бар? В другой раз Исак бы отреагировал как Юнас, он закатил бы глаза и посокрушался бы плохой музыке, но сейчас он не смог сдержать расплывающуюся по лицу улыбку. Он вспомнил, что эта песня как-то звучала в плейлисте Эвена. Тогда Исак еще поглумился над его странным музыкальным вкусом, после чего Эвен стал танцевать как дурачок, открывая рот под текст песни, держа пульт от телевизора подобно микрофону. В итоге Исак повалился на диван, держась за живот, который уже начинал болеть от неудержимого приступа смеха. – Так, что с тобой происходит? – вдруг спросил Юнас, возвращая Исака из задумчивого состояния. – Эммм... ты о чем? – начал запинатъся Исак. – Послушай, чувак, я давно тебя знаю... В последнее время ты какой-то не такой, словно ты где-то в другом месте. Ты же знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной… Исак мог снова уйти от ответа или придумать отмазку, но Юнас действительно хорошо его знал, возможно, даже лучше, чем он сам, и видел его насквозь. Кроме того, он понимал, что рано или поздно им придется поговорить, и он не сможет вечно скрывать от него свои новые и довольно странные отношения с Эвеном. Но главным образом он знал: он до сих пор ничего не рассказал только потому, что Юнас скорей всего скажет ему то, что он не хотел, но должен был услышать. – Так вот... – неуверенно начал он, чувствуя на себе пристальный взгляд Юнаса. Он неотрывно смотрел на бутылку пива, измельчая этикетку на мелкие кусочки. – В последнее время я немного тусил с Эвеном... – Ясно... – произнес Юнас, когда Исак вновь поднял на него глаза. – Так что происходит между вами двумя? – Ничего. Точнее, как я уже говорил, мы зависаем вместе, много болтаем, мы... мы друзья, и ничего больше. – И что ты об этом думаешь? Тебе... тебе он все еще нравится? – осторожно спросил Юнас, стараясь не торопить Исака признаться, ведь вместо этого Исак мог полностью закрыться. – Ага... – вздохнул Исак. – Конечно, мне он нравится. Чем лучше я его узнаю, тем больше он мне нравится. И прежде чем ты что-нибудь на это скажешь: я знаю... я знаю, это не здорово, и я должен отдалиться от него, пока мне не стало слишком больно, но... теперь это не просто глупое увлечение, мы стали хорошими друзьями, понимаешь? И мне кажется, я чувствую, будто между нами происходит что-то... особенное. Вот как-то так... – А он знает? Что он тебе так нравится, он знает об этом? – Нет конечно! – выпалил Исак. – То есть, нет, не думаю... Во всяком случае, он не играет со мной или еще что-то, если ты об этом. – Нет, я совсем не это хотел сказать... Я тебе верю, ты знаешь об этом. Просто будь осторожен. Я не хочу, чтобы тебе причинили боль, – тихо произнес Юнас. – Знаю... – вздохнул Исак. Ему очень хотелось пообещать Юнасу, что ему не будет больно, ему хотелось заверить его, что он знает, что делает, что он защитит свое сердце. Но он не мог, потому что Юнас и Исак никогда не лгали друг другу.

***

Новая неделя Исака началась с очередной ранней смены, и по прибытии в больницу он обнаружил Эмму в комнате для персонала. Как обычно, она ждала его с двумя стаканчиками кофе. Оказалось, с тех пор, как Исак поменял свои часы работы, Эвен был не единственным, с кем у них появились маленькие совместные привычки. Он поблагодарил Эмму и с широкой улыбкой на лице присоединился к ней за столом. Спустя некоторое время и несколько глотков кофе он поймал на себе ее пристальный взгляд. – Что такое? У меня что-то на лице, или...? – усмехнулся он. Эмма покраснела и смущенно хихикнула, и, немного поколебавшись, произнесла поддразнивающим тоном: – Так, улыбка... Немного не похоже на тебя в это время суток. Я заметила... в последнее время она у тебя все чаще... – То есть, хочешь сказать, странно видеть меня в хорошем настроении? Ну блин, не знал, что обламываю тебе весь кайф... – с этими словами он подмигнул ей, заметив, как она снова покраснела, опасаясь, что рассердила его. – Конечно нет! То есть, в последнее время ты кажешься таким счастливым, это здорово... Ты... – она замялась, – ты начал с кем-то встречаться? – наконец она задала вопрос, и между ее глаз пробежала небольшая, почти незаметная складка, выдавая хмурый взгляд, который она так старалась скрыть. – Я, эммм... Исак не знал, что ответить, он не мог объяснить ей, что да, он кое-кого встретил. Кое-кого доброго, забавного и красивого как греческий бог, с улыбкой, от которой подкашивались колени, и голосом, посылавшим дрожь по всему телу. Он не мог сказать, что да, он был счастлив, потому что уже через несколько часов встретится с ним... пусть даже всего на несколько часов. – Нет, я... я ни с кем не встречаюсь. – А, ясно... – Эмма неловко рассмеялась. Она схватила свой стаканчик из-под кофе и только после этого обнаружила, что он уже был пустым. – Ну что... – продолжила она, – Ты, наверное, с нетерпением ждешь той конференции в Тромсе на следующей неделе? – Уже на следующей неделе? Вот дерьмо, совсем забыл... – вздохнул Исак: сейчас его это совсем не волновало. Он встал и допил кофе большим глотком, готовый начать смену. Покидая комнату для персонала, он все еще чувствовал на себе вопросительный взгляд Эммы.

***

После обеда в компании друг друга Эвен решил выйти прогуляться и насладиться несколькими оставшимися солнечными часами, чтобы сделать фотографии в красивом свете поздней осени. – Ты, эмм... Ты хотел бы составить мне компанию? – спросил он с улыбкой, которой Исак не мог отказать. И вот они вместе прогуливались по улицам Осло, и Исак вдруг осознал, что они впервые проводили время вместе за пределами уюта и уединения их квартир. Эта мысль его почти пугала, словно эти отношения, которым он до сих пор пытался дать определение, были своего рода секретом, который они наконец открывали миру. Он следил, как Эвен сканирует пространство в поисках объекта, чтобы запечатлеть на снимке: острый край здания, контур тени на земле, лицо, затерянное в толпе... Он наблюдал, как он замолкает и хмурится, прежде чем поднести фотоаппарат к лицу и щелкнуть, запечатлевая привлекшую его внимание сцену. Он выглядел таким серьезным, таким сосредоточенным, но стоило ему опустить камеру и взглянуть на Исака, как его лицо мгновенно принимало расслабленный вид и освещалось улыбкой, заставляя сердце Исака сделать в груди небольшое сальто. – Над чем ты работаешь? – спросил Исак в попытке отвлечь свои мысли от этой чертовой улыбки. – Мммм? – нахмурился Эвен. – Эти фотографии, для какого они проекта? – А! По правде говоря, они не для работы... Я, ммм... – казалось, Эвен не решался произнести, но затем хохотнул и продолжил, – в последнее время мне хочется снова начать работать над собственными проектами, в смысле, художественными проектами... На какое-то время я их забросил, решил сконцентрироваться на работе и вроде как утратил вдохновение... но сейчас я чувствую, как оно ко мне возвращается. – Это же здорово, – улыбнулся Исак, видя, каким счастливым выглядит Эвен. – Я так рад за тебя. – Да... Это потрясающее ощущение, – ответил Эвен, созерцая набережную. Он повернулся к Исаку и впился взглядом в его глаза, словно пытаясь сказать ему что-то, объяснить то, что Исак может не вполне понимать. – Я пока не решался браться за кисти и краски, но... я чувствую, что скоро возьмусь. Я просто боюсь поторопить события, понимаешь? – Просто живи день за днем, и посмотри, что из этого выйдет, – тихо произнес Исак. – Мммм... День за днем, – Эвен улыбнулся еле заметной, почти сокровенной улыбкой. Они молча шли по набережной. Солнце медленно заходило за горизонт, и на город начинал дуть холодный ветерок. Они остановились, чтобы Эвен мог сделать несколько снимков, и Исак начал подпрыгивать на месте в попытках согреться. – Замерз? – спросил Эвен. – Не, я в порядке... – пожал плечами Исак, но все же инстинктивно обхватил руками самого себя. Эвен ласково рассмеялся, покачал головой и подошел к Исаку, одновременно развязывая серый шарф на шее. – Что ты... – Исак замолчал, стоило Эвену подойти так близко, что Исаку пришлось слегка задрать голову, чтобы взглянуть на него. Эвен завел руки за спину Исака, а затем с нежнейшей улыбкой на губах медленно, осторожно обернул шарф вокруг его шеи. Исак был даже рад порыву ледяного ветра, ведь он мог свалить на него свой румянец на щеках и озноб, заставляющий все тело дрожать. В действительности же Исаку казалось, что он горит. Закончив, Эвен прижал ладонь к мягкой ткани. – Вот... так лучше? Исак лишь кивнул, не в силах сосредоточиться ни на чем другом, кроме своих попыток успокоить сердце, беспорядочно бившееся под рукой Эвена. Эвен улыбнулся и возобновил прогулку, а Исак задержался на мгновение, чтобы успокоиться. – В общем, – начал Исак, после того, как парой длинных шагов нагнал Эвена, – я совсем забыл, но... на следующей неделе я уезжаю на медицинскую конференцию. – Окей, а куда? – спросил Эвен. – В Тромсе. – О, – Эвен с задумчивым видом поджал губы. – Так тебя не будет всю неделю? – Ну да, как-то так... Эвен внезапно застыл на месте. Исак прошел на несколько метров вперед, затем тоже остановился и обернулся. Только тогда он заметил, что Эвен направил на него объектив фотоаппарата. – Не двигайся, сейчас свет падает на тебя так, как надо... – Что ты делаешь? – фыркнул Исак, застенчиво отводя взгляд в сторону, но не двигаясь с места. – Делаю фото на память, раз тебя так долго не будет. Исак заметил улыбку Эвена, и он был уверен, что не будь перед его глазами фотоаппарата, он бы подмигнул ему. Это глупое нелепое подмигивание, которое даже не было подмигиванием, потому что ему ни разу не удавалось подмигнуть, не закрыв другой глаз, но зато всегда удавалось наполнить живот Исака бабочками. – Я уеду всего на несколько дней, ты не успеешь забыть, как я выгляжу, – Исак игриво закатил глаза, глядя в камеру. – Это не значит, что мне не нужно ничего, что бы напоминало о тебе... Исак почувствовал, как у него перехватило дыхание, он стоял, слегка ошеломленный, не в силах ничего сказать. Эвен не замечал его смятения, он опустил камеру и глядел на маленький экран с небольшой довольной улыбкой на губах. Он остановил взгляд на фотографии и прошептал самым нежным, самым тихим голосом, может даже самому себе: "Красиво".

***

Когда они наконец вернулись к своему дому, на улице уже почти совсем стемнело. Эвен посмотрел вверх на окна на их этаже. Исак проследил за его взглядом и увидел, что в квартире Эвена горел свет. Соня была дома и скорей всего ждала его. Они зашли в подъезд и вошли в маленький лифт. Когда лифт тронулся с места, Исак вспомнил, что на нем все еще шарф Эвена, и начал разматывать его. – Вот... – начал он, но Эвен остановил его, схватив Исака за предплечье. Его пульс моментально подскочил, и он был уверен, что Эвен, чей большой палец покоился на тонкой коже запястья Исака, не мог не почувствовать это. – Можешь пока оставить себе, – сказал Эвен. – Ты явно одеваешься не по погоде, мне бы не хотелось, чтобы ты замерз там насмерть... Исак фыркнул и закатил глаза, пока Эвен глядел на него с дразнящей улыбкой на лице. – А еще у тебя тоже будет что-то на память обо мне, когда ты будешь далеко. Смех Исака тут же застрял у него в горле. Он не мог подобрать слов, его мозг отчаянно пытался придумать, что сказать. Но не успело ничего прийти ему на ум, как они остановились на своем этаже. Эвен вышел из лифта спиной вперед, не сводя глаз с Исака. Они остановились перед своими квартирами, но ни один из них не решался первым открыть дверь и попрощаться. Они оба молчали, в тишине растягивая этот момент еще на подольше, просто находясь в непосредственной близости друг друга. Все закончилось в один момент, когда они услышали шум из квартиры Эвена, пару легких шагов, отдаленный голос Сони, которая, должно быть, разговаривала по телефону. Затем все снова затихло, после чего раздался ее мелодичный смех, от которого, казалось, завибрировали стены. Жестокое напоминание Исаку, что вот она – их реальность. – Так что, я... ммм... – нерешительно начал Эвен, затем откашлялся. – Увидимся, когда ты вернешься? – Да, хорошо... – прошептал Исак. Каждый повернулся к своей двери, и на лестничной площадке зазвучал звон ключей. Они открыли двери и оглянулись друг на друга, прежде чем войти в свои квартиры. – Спокойной ночи, Исак. – Спокойной ночи. Исак закрыл дверь и прислонился к ней, судорожно вздохнув. Он закрыл глаза, поднес шарф Эвена к лицу и сделал глубокий вдох, вбирая запах Эвена. Он почувствовал, как по телу пробежала теплая волна, но также как что-то сжалось в груди, словно его сердце больше не помещалось в ней.

***

На следующей неделе Исак сел на поезд до Тромсе и наблюдал через окно, как Осло все дальше и дальше остается позади. Затем город исчез окончательно, и Исак не мог толком разглядеть пейзаж, проносившийся перед глазами. Это было не более, чем стремительно движущееся расплывчатое пятно, нечто неопознанное, лишь увеличивающееся расстояние между ним и Эвеном. Но может это было к лучшему. Находиться вдали от него эти несколько дней, не видеть его, не думать о нем каждый раз, когда, заходя в квартиру или выходя из нее, он видит перед собой дверь Эвена, не чувствовать, как сильно бьется сердце, стоит ему услышать голос Эвена на лестнице, а затем уходит в пятки, когда в ответ раздавался голос Сони. Исак был твердо намерен сосредоточиться на лекциях, которые собирался посетить, и на всех тех людях, с кем он познакомится в последующие несколько дней.

***

В первый день это сработало. Исак пошел на все лекции, куда только мог пойти, и почти не делал пауз. Он запретил своему мозгу отвлекаться на всяческие посторонние вещи, прямо как тогда, когда он учился в меде и не позволял ничему и никому беспокоить его во время подготовки к экзаменам. Вечером он присоединился к другим участникам конференции в баре отеля. Научная атмосфера дня быстро перетекла в ночную пьянку, что опять же напоминало о годах учебы в меде. Наконец добравшись до постели, все, о чем мог думать Исак – это ужасное ощущение, словно комната кружилась вокруг него каждый раз, когда он закрывал глаза.

***

Всю первую конференцию на второй день Исак просидел с ужаснейшей головной болью. Похоже, он сто лет так не пил, и, учитывая состояние некоторых других посетителей, не он один. Многие старались по максимуму провести эти несколько дней вдали от повседневной жизни, коллег, семьи... Исак вздрогнул от неожиданности, когда в кармане завибрировал телефон. Всего за одну секунду были сведены на нет все усилия, которые он приложил накануне, чтобы сосредоточиться и не думать о нем, когда он почувствовал, как его сердце затрепыхало и наполнилось надеждой, что это именно он. Эвен. Исак разблокировал телефон и не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по лицу. Эвен Привет, ботан, как дела?

Исак Ну, сейчас 10 часов утра, я сижу на конференции по травмам шейного отдела позвоночника, и у меня нехилое похмелье... Так что, полагаю, все хорошо?

Эвен Вау, звучит впечатляюще!

Исак Лекция или головная боль? Потому что мне кажется, что головная боль побеждает.

Эвен хахаха Ну, я думал, ты уехал по серьезным делам...

Исак А ты как, веселишься, пока меня нет?

Эвен Явно не так сильно, как ты! :) Не, просто работаю... Сделал сейчас перерыв, чуть не пошел к тебе, чтобы выпросить кофе, но вспомнил, что тебя нет... и решил вместо этого тебе написать. В общем, не буду отвлекать тебя от лекции. Исак наблюдал, как исчезает и снова появляется пузырек набираемого текста, пока Эвен наконец не отправил ему свое последнее сообщение. Эвен Скучаю по тебе. Исак уставился на экран широко раскрытыми глазами, его улыбка сменилась легкой дрожью на приоткрытых губах. Его пальцы то и дело кружили над телефоном, он не знал, что делать или что отвечать, пока экран не потемнел, а сообщения Эвена не сменились отражением его собственного лица, на котором отразились настоящий шок и замешательство. Что? Он только что...? Блядь...

***

Исак провек остаток дня, не в состоянии сосредоточиться ни на одном слове лекторов. Его голову штурмовал непрерывный поток вопросов, который он был не в силах заглушить. Вечером врачи и преподаватели снова собрались в очередном баре города. Исак присоединился к ним, но его мысли были по-прежнему далеко. После пары напитков он извинился и покинул шумный и переполненный бар. Снаружи его встретил морозный воздух. Исак мог бы просто вернуться в отель и залезть в постель под теплое одеяло, но сперва ему нужно было проветрить голову, поэтому он решил прогуляться. Он застегнул пальто и уткнулся носом в шарф Эвена. Мягкая ткань ласкала его щеки, а от запаха на секунду закружилась голова. Исак блуждал по городу, казалось, целую вечность, как вдруг застыл на месте и взглянул на небо, которое начало светиться ярким зеленым светом. С каждой минутой явление становилось все интенсивней, и вскоре большие волны зеленого и пурпурного света плясали по небосводу. Исак редко бывал на севере и еще ни разу не был там в это время года, и он никогда раньше не видел северного сияния такой насыщенности. Он был потрясен такой силой и красотой и подумал, что ему бы так хотелось, чтобы рядом с ним сейчас был кто-то, кто разделил бы с ним это зрелище. Кто-то. Не осознавая, что делает, Исак вытащил из кармана телефон и нажал кнопку вызова. Он подождал несколько гудков, прежде чем ему ответили. – Алло? Исак? – шепотом сказал Эвен. Его голос был более хриплым и глубоким, чем обычно. – Хей, ммм... я тебя разбудил? – произнес Исак, вдруг осознав, что звонит Эвену посреди ночи. – Ну... уже час ночи, – сказал Эвен все еще вполголоса. – Черт, я... прости. – Все в порядке... сейчас, погоди секунду. Исак услышал какое-то шуршание: кажется, Эвен вставал с кровати, дверь медленно открылась и закрылась, послышались пара шагов по деревянному полу квартиры, прежде чем Эвен снова заговорил. На этот раз его голос был громче шепота, но все же не таким громким, как обычно. – Эй, так... что у тебя стряслось? – Я просто... – запнулся Исак. Он внезапно почувствовал себя так глупо из-за того, что звонил ему в такой час, но тем не менее, если кто-то и мог понять его эмоции от такой красоты и его потребность поделиться этим, то это был именно Эвен. – Я стою под самым красивым полярным сиянием, которое когда-либо видел в своей жизни... Здесь жуткий холод, но небо выглядит так, будто оно горит... цвета просто нереальные, это... выглядит словно движущаяся картина. Я никогда не видел ничего подобного и я... я бы хотел, чтобы ты тоже это увидел. Некоторое время они молчали, и Исак чувствовал, как сердце уходит в пятки. Ему казалось, что он больше не может дышать, пока он не услышал, как Эвен тихо вздохнул: – Я бы тоже этого хотел... – Спасибо, Исак... что поделился со мной, – продолжил он. Исак услышал улыбку в голосе Эвена, и это наполнило его сердце радостью и нежностью. – Возвращайся в постель... А мне нужно вернуться в отель. – Да, и помни, я не хочу, чтобы ты замерз там насмерть, – усмехнулся Эвен. – Не замерзну... – хихикнул Исак, – так что, спокойной ночи. – Спокойной ночи, Исак, – снова прошептал Эвен, и эти слова прозвучали более интимно, чем когда-либо, несмотря на тысячу с лишним километров между ними. – Ах да, Эвен? – Да? – Я тоже по тебе скучаю.

***

Спустя несколько дней Исак наконец вернулся в Осло. Он добрался до дома уже глубокой ночью, вокруг было тихо, но все же его сердце не могло не забиться быстрее от нетерпения. Конечно же, на лестничной площадке уже не было ни света, ни звука, ни каких-либо признаков Эвена, однако когда Исак остановился перед своей квартирой, то увидел плоский прямоугольный пакет, прислоненный к его двери. Исак вошел в квартиру, держа в одной руке чемодан, а в другой сверток. Сняв обувь и пальто, но оставив на шее шарф Эвена, он сел за кухонный стол, положив сверток перед собой. Исак замер на мгновение, прежде чем решил наконец разорвать крафт-бумагу. Его взору предстало изображенное на холсте северное сияние, вихри зеленых и пурпурных огней на чистом и темном, словно чернила, небе. В нижней части картины – очертания фьорда, огни, отражающиеся в воде и на суше, и два крохотных силуэта, смотрящих в небо. Исак провел рукой над картиной, слегка касаясь кончиками пальцев рельефа краски. Затем он перевернул холст и обнаружил записку, написанную на обратной стороне. Дорогой Исак, Я наконец нашел в себе смелость снова взяться за кисти. Знаю, эта картина скорей всего не передает всей той красоты, которую видел ты... Но все же я надеюсь, что она тебе понравится. Спасибо, что вдохновил меня на это. Эвен Последние слова расплывались через призму слез, наворачивавшихся на глазах Исака. Я больше так не могу...