Дело в статистике

      Он в самой настоящей жопе.       А как сказать иначе? Он заваливает статистику — безбожно заваливает, — до такой степени, что вообще ни слова на лекциях не понимает. Ему сказали очень чётко: если он не начнёт исправлять оценки сейчас, до экзамена его не допустят, и придётся повторять всё это иностранное дерьмо с самого начала. Один-то семестр он как-то вытянул, и остался ещё один, после которого он не вспомнит об этом предмете и в страшном сне.       Во вселенной, наверное, существует множество людей, что не очень понимают статистику, но каким-то образом сдают её на необходимый минимум. Они, увы, помочь ему не могут. Да никто и не хочет.       Среди тех, кто действительно разбирается в предмете, числятся отбитые задроты, которые отмели его сразу, ибо кроме учёбы у них в жизни времени нет ни на что, и вот ещё они будут заморачиваться на тупого идиота вроде Цукури. Были, конечно, ещё выпускники нескольких дисциплин, но у первокурсника не нашлось ни одной точки соприкосновения с ними, ни одного общего знакомого, так что там даже просить было неудобно. И вот остался один вариант, идеальный, на самом деле — будь ты кем угодно другим.       Учиха Итачи. Третий курс. Гений экономики, матана, статистики и вообще всего, что преподаётся в этом универе. Учится на одном потоке с Акасуной, который — на секундочку — делит с блондином комнату в общаге. Они не то чтобы друзья, но при встрече здороваются, знают друг друга по имени, и имеют парочку общих друзей, с которыми каждый общается по отдельности, но тем не менее. Точка соприкосновения имеется.       С какого момента, спрашивается, начинается жопа? С грёбаного дня святого Валентина и кафетерия, в котором блондину посчастливилось оказаться именно в тот момент, когда девчонки пытались воплотить в жизнь один из своих хитроумных планов по захвату Учихи. Нет, они и в другие дни ошивались в радиусе пары метров от него, но вот 14-го числа в конец головой поехали. Типа, если он на них срать хотел в остальные 364 дня, то праздник всех влюблённых, несомненно, что-то поменяет. Одна из особо храбрых вручила ему цветок и громогласно заявила, что ему следует отдать его тому, кто ему нравится. Первоначальная реакция была весьма пассивной: он бросил взгляд на цветок на столе, перевёл его на девушку, усмехнулся, кажется, за что-то извинился. Не ясно, действительно ли у него такое терпение, или грубить воспитание не позволяло, но у парня всегда находились мягкие, не обидные слова отказа. В любой другой день прокатило бы, но тогда слишком много стояло на кону, и его буквально загнали в угол. Видимо рассудив, что поддаться легче, чем сопротивляться, он поднялся, чтобы выполнить просьбу, и отдал цветок — хах — Дейдаре.       Блондин принял его исключительно потому, что пребывал в глубоком шоке. Не нашёл в себе ни слова, даже моргать перестал. Уставился на брюнета с, наверное, самым тупым выражением лица на планете. В ответ ему мягко улыбнулись, после чего тактично удалились.       Кто-то, как раз из группы активисток, возмутился:       — Ты издеваешься?       — Просили отдать тому, кто нравится, — пожал плечами брюнет, сдёргивая со стула рюкзак.       — И тебе нравится он, ага, — почти ядовито. — Итачи, ты натурал.       — Я такое хоть раз говорил? — дёрнул он бровью, и на том конце моментально заткнулись.       Что ж, весьма грациозно вышел из положения, только вот какого хрена? Количество ненавистных взглядов в сторону Цукури практически душило. А цветок в руке ощущался, как удар по лицу.       Он тогда ещё долго не мог стряхнуть с себя ощущение, что над ним как-то очень тонко поиздевались, только вот он не понял — за что, и в чем конкретно шутка. Сасори, услышав историю, посмеялся, но не то чтобы очень. На вопрос об ориентации ответить не смог, потому что Учиха либо не заводит отношений ни с кем в принципе, либо очень хорошо их скрывает от публики, потому что данных об этом не существует.       — Серьёзно, что мне делать? — панику было не остановить. — Смысл ему так издеваться надо мной?       — Не думаю, что он издевается, — покачал головой Акасуна, успокаивая соседа по комнате одновременно с созданием набросков для своего нового проекта, — он вообще ничего не делает публично. Если бы у него были с тобой проблемы, ты узнал бы об этом не так.       — А какие здесь альтернативы? — вскинул руки блондин. — Что я ему действительно нравлюсь?       — Мне спросить? — устало выдохнул парень. — Могу прямо сейчас, если это заставит тебя заткнуться.       — Нет, господи, — вскочил он с кровати. — Что мне делать, Сасори?       — Ничего не делать, — пресно буркнули в ответ.       На том и порешали. Ничего. Учиха, видимо, тоже играл в эту игру, потому что между ними не поменялось вообще ничего. Они вообще не контактировали друг с другом; тёмные глаза не цеплялись за светлые волосы в коридорах. Такое чувство, будто эта херня в кафетерии ему приснилась. Пожалуй, только неприязненные взгляды со стороны парочки самых преданных фанаток брюнета напоминали о том, что Цукури ему, в теории, нравится.       Всё было прекрасно. Стабильно. А потом… Статистика.       Именно этим объясняется нахождение Дейдары в непосредственной близости с вот этой дверью, в которую он уже даже успел постучать, рассудив, что чем быстрее, тем легче на это решиться. Маленькая паника. Хоть бы не ответил.       Тяжёлые шаги, совершенно незнакомая усмешка.       — Неужели, удосужился притащиться вовремя? — гаденько усмехнулся огромный парень из их местной баскетбольной команды, заставив Дея практически отшатнуться. — Видимо, нет, — цокнул тот, бегло оглядев блондина. — Ты к Итачи?       Неуверенный кивок. Серьёзно, насколько сильно ему нужна эта оценка?       Оставив дверь нараспашку открытой, парень, чьего имени блондин так и не вспомнил, направился к одному из столов, за которым сидел Учиха. Огромные чёрные наушники обеспечивали звукоизоляцию, пока пальцы порхали по клавишам. Абсолютно все телодвижения остались незамеченными. Так, видимо, работы и пишутся на отлично.       — Проходи, он так долго может, — бросает безымянный сосед через плечо, после чего подцепляет тёмный ободок, чтобы стянуть наушники. — К тебе пришли.       — Один момент, — среагировал брюнет, но едва ли услышал, что было озвучено. Проигнорировал даже спадающие наушники, которые его сосед очень тактично подтолкнул в направлении шеи, где они благополучно повисли.       У кого-то звонит телефон. Дей неуверенно шагает вперёд. Если раньше было неловко, то вот прямо сейчас вообще хочется сбежать.       — Ну, давай, скажи мне, как сильно ты опаздываешь, — протянул громила, ответив на звонок. Поднял спортивную сумку с пола, звучно усмехнулся. — Там и встретимся, я уже выхожу, — хлопнул брюнета по спине, — я ушёл.       — Передавай привет, — на автомате.       — Закрыть ноутбук — рабочий вариант, если что, — хохотнул он в сторону Дейдары, — но, если автосохранение не успело спасти какое-нибудь важное предложение, лучше сразу беги.       Кивок.       Блин, может, правда уйти? Пока добродушный сосед ещё поддерживал одностороннюю беседу, было нормально, но теперь, в этой тишине… Перевёл взгляд на дверь, чтобы оценить расстояние и шанс того, что побег не заметят, и едва ли не подпрыгнул, услышав его голос.       — Я вижу тебя, — протягивает брюнет, прикрыв глаза и надавив пальцами на переносицу, — минута, максимум пять.       Его почти стало жалко. Видимо, момент не самый удачный, потому что отвлечённое сознание не сразу включилось обратно в мысль написанного. Учиха пробежал взглядом по строчкам, вновь прикрыл глаза, мучительно вспоминая что-то, щёлкнул пальцами и принялся строчить с удвоенной скоростью, видимо, опасаясь, что закончить ему не дадут.       Наблюдать за этим было почти забавно. Всё же, в перерывах между парами, а только там Цукури и имел честь наблюдать за ним, парень был максимально расслаблен. Словно, учиться на сотку было раз плюнуть. Но правда в том, что идти на красный диплом — чёртов труд, отбирающий силы и время.       Парень даже поймал какое-то очень тёплое чувство единения, словно до него только дошло, что вот этот человек такой же смертный, как и он сам. Но продлилось это не долго. Пальцы звучно поставили точку, документ закрыли, крышку ноута опустили, и вот непроглядная тьма этих глаз опять прибивает к полу.       Стоит отметить, что Дей был не единственным, кто растерялся. Учиха, видимо, только сейчас заметил, кто именно к нему заглянул, потому что замер на какой-то момент, пропустив на лицо еле заметное удивление.       Нужно что-то сказать. Срочно что-нибудь скажи. Что угодно. Открой рот, он ведь в принципе редко закрыт. Что за чёрт?       — Дейдара, верно? — решает спасти положение Учиха, поднимаясь с кресла.       Кивок.       Всего пара шагов, и между ними меньше метра. А он выше, чем казалось издалека.       — Я… Мне… — блять. Надо было придумать слова заранее.       — Помочь с чем-то? — подсказывает брюнет, выглядя, пожалуй, чуть более растерянно, чем ожидалось.       Прикрыв глаза, Цукури проводит пальцами по лбу, пытаясь собрать себя обратно. Как же неловко.       — Я, считай, завалил статистику. Уже спросил всех, кого мог, но никто в своём уме не возьмётся мне помогать, приходится идти на отчаянные меры, и поэтому я здесь, — на одном дыхании, пока слова ещё нормально встают в предложения.       — Почему отчаянные? — усмехается брюнет, зашуршав где-то сбоку курткой. — Я не отказал бы тебе, в свете последних событий это должно быть понятно.       — Подожди, так ты серьёзно? — отскочил блондин, наблюдая, как парень накидывает лёгкую тёмную олимпийку.       — А было похоже, что шучу? — чертовски резонный вопрос.       — Было, — кивнул Цукури, вконец запутавшись в этом грёбаном мире. — Так, стоп, тогда давай сразу это проясним. Я не… — запнулся на середине предложения, перенервничав. Никогда бы не подумал, что может оказаться в подобной ситуации.       — Ты не гей, — заканчивает фразу, кивнув, — я знаю. Это не проблема.       — В смысле? — вновь отступает, резко ощутив, что за спиной дверца шкафа. Твою ж — куда бежать?       Брюнет наблюдает за этим максимально скептично.       — В смысле, мне не десять лет, и я адекватно реагирую на незаинтересованных во мне людей.       — Но ты всё равно собираешься мне помогать? — с огромным недоверием спрашивает блондин.       — А ты бы не стал? — усмехается тот, глядя на него предельно насмешливо.       — Нет, я помог бы, но… — в который раз не смог закончить предложение от осознания чего-то крайне неприятного. — Чего ты хочешь?       — Конкретно от тебя? Ничего.       Что за насмешливый взгляд? Почему такое острое ощущение, что он и правда застеснявшаяся баба, которую вот-вот как-нибудь нагнут?       — Настолько нравится френдзона — или как ещё это объяснить? — сощурил голубые глаза Дейдара, чем вызывал не самый безобидный поворот всем телом в свою сторону. Зря он это. Очень зря.       — Давай-ка сразу с того, что дружить здесь никто не собирается, — он, вроде бы, не подходит, но этот резкий поворот, чертовски устойчивая поза и физически ощущаемый взгляд, словно вытягивают силу из мышц. Пробрало до холодка по позвоночнику. — Я позанимаюсь с тобой где-нибудь в библиотеке пару раз в неделю, потому что наблюдать за тем, как интересный тебе человек проваливает важные экзамены — такое себе удовольствие. Согласиться для меня приоритетнее, чем отказать, а принимать помощь или нет — уже твоё дело, — пожал он плечами.       Что ж, звучит логично.       — Обещаешь, что я не попаду в ситуацию, когда выбор, вроде бы, есть, но сказать «нет» не получится? — уточняет Цукури, уже куда увереннее отстраняясь от поверхности за спиной и даже сделав нормальный шаг вперёд.       — Не в моих правилах брать то, что мне не готовы отдать, — взгляд настолько пристальный, что устойчивость собственных ног под вопросом.       Почему эта ситуация настолько будоражит нервы? В смысле, невинность его гетеросексуальной задницы, конечно, очень волнует, но отчего-то вся эта ситуация чертовски льстит. Даже будь ты хоть тысячу раз натуралом, когда тебя хотят, это всегда комплимент, особенно если хочет человек, которому любая девушка с удовольствием в ноги ляжет. Типа, при всей вариативности доступных опций выбор пал на его блондинистую заурядность? Ха, спасибо. Самооценочка прыгнула вверх.       Пришлось вернуться к себе в комнату за учебником, чтобы Учиха хотя бы примерно понимал, что Дей должен знать. Сасори, признаться, был весьма удивлён. Кивнул брюнету, оставшемуся в дверях, вместо приветствия, получил похожий кивок в ответ.       — Не ожидал, что смелости хватит, — прокомментировал Акасуна, смерив копающегося в своём творческом беспорядке соседа.       Дей бросил ему такой взгляд, чтобы было ясно — рот лучше бы уже закрыть и не сливать новенькому репетитору, сколько нервов вокруг него уже успел накопить блондин.       — Брать, видимо, натурой будешь, — усмехнулся без пяти минут мёртвый Сасори.       Скрипнув зубами, Цукури проглотил эту фразу, решив, что игнорировать будет не так по-детски, как отвечать. Да, он нравится парню, ну и что с того? Не повод для юмора.       — Приятной компанией, — поправил брюнет, как обычно придя на помощь.       — Едва ли там хватит валюты, — последняя усмешка, за которую ему прилетело костлявой пяткой куда-то в ребро.       Перехватив повреждённое место и шумно выдохнув, он продолжил тихо смеяться, но по крайней мере шутки запер внутри своей тупой головы.       — Ты бессмертным стал, я не пойму? Забыл, блять, с кем живёшь?       Нет, они, конечно, не тусовались вместе вне этой комнаты, технически они ни в одном месте не друзья, но есть же какой-то там код соседской чести, воспрещающий делать такие подставы. Сасори серьёзности вопроса не разделил, еле контролируя собственный смех.       Выходя из комнаты, Дейдара старался не смотреть на Итачи, потому что там тоже совершенно точно где-то висела усмешка, а терпения на адекватную реакцию точно не хватит.       — Настолько неловко? — уточнил брюнет, заметив нервное настроение, когда они вышли из общаги.       Дей шумно усмехнулся, не совсем поняв, почему.       — А насколько может быть неловко, когда тебе мужик признается в симпатии? — почти съязвил Цукури, хотя вопрос был задан явно с добрым намерением.       — Это серьёзно с тобой в первый раз? — по-доброму усмехнулся брюнет.       — А должно чаще? — негодует парень. — Я похож на гея или что?       — А я похож? — весомый контраргумент. — Так или иначе, любой человек кого-нибудь да привлекает в своей половой категории, не думал, что это кого-то ещё удивляет.       — Хах, ну, да. Нет, на самом деле, удивляет не сам факт, а то, что это ты. В смысле, — какой-то не понятный жест руками. — Ты.       — Я? — переспрашивает Учиха.       — Чтобы тебе из всех людей понравилось вот это, — ещё один непонятный жест, но уже направленный на себя.       — Нет, — перехватил он запястье обрисовывающий «вот это» руки и приостановил их бодрый шаг, — то, что ты не соответствуешь каким-то там своим стандартам красоты, не значит, что у других они такие же.       — Да господи, — вскинул он голову. — Вот только не надо вот этого всего, мы оба понимаем, что ты десятка, кто бы ни раздавал оценки, а я пятёрочка на семёрочку в зависимости от наличия кинка на длинные волосы. И это тебе-то я нравлюсь? Не смеши.       — Вопрос не в том, кого бы я мог получить, а в том, кого я хочу, — поправил Итачи, мгновенно заставив собеседника обратить внимание на физический контакт. Остро захотелось высвободить руку. Не то чтобы её очень держали, но просто морально решиться на какое-то телодвижение не представлялось возможным. — Что за глупые предрассудки? Я не контролирую собственное влечение. Тебе это кажется нелогичным, тоже мне сюрприз, это и не должно быть логичным.       — Окей, я понял, — шаг назад, кто бы помог ещё проделать его физически. — Закрыли тему. Всё нормально. Это нормально, — на нервяке он уже был готов согласиться с какой угодно там точкой зрения.       Пробежав взглядом по нервному созданию, Итачи разомкнул пальцы, позволяя, наконец, облегчённо вздохнуть и увеличить дистанцию.       Они занимались до самого вечера, и это было не так странно, как блондину изначально мерещилось. Дистанция соблюдена, никаких продолжительных пожирающих взглядов, игры подтекстами или прочей флиртовой херни. Учиха говорил по делу и объяснял вполне сносно, хотя по итогу Дей так ничего и не понял.       — Постой, — тормознул его брюнет по пути к выходу, свернув к одной из полок.       Почему все его слова кажутся такими нежными? Постой. Вроде бы, почти приказ, а как мягко отпущен. До мурашек, честно. Как джентльмен какой-нибудь викторианской эпохи обращается с глупенькой леди после совершенно платонического свидания в беседке.       Господи, что за мысли у тебя в голове? Дейдара даже хлопнул себя по лицу в надежде, что наваждение отпустит. Нет, он не может думать ни о чём другом.       — Всё хорошо? — уточняет брюнет, заметив телодвижение.       — М-м-м? — не понял. — А, — понял, — да, нормально. Это что? — скептический взгляд на протягиваемую тоненькую книжку.       — То, что ты выучишь до выходных, — опять этот тяжёлый взгляд и чёртов твёрдый тон стопроцентной уверенности.       А как его не послушать?       Беглый взгляд на книжку. Хах. «Общие статистические термины».       — Вот это всё? — не поверил Цукури.       — Если это твой второй семестр статистики — ты всё это уже должен знать.       Всё это очень странно. Именно эту мысль мусолил блондин по дороге домой. Итачи покинул его сразу же при выходе из библиотеки, бросив что-то вроде «я напишу ближе к выходным», после чего исчез в направлении университетского стадиона. На том спасибо. Ещё идти до общаги тёмным романтическим вечером не хватало.       Почему он не может съехать с этой мысли?       В его сторону не предпринимают вообще никаких действий, к Учихе ноль претензий, он обещал, что ничего не добивается, и он действительно ничего не добивается. Но что-то же, блять, получается, если его пристальный взгляд настолько отпечатался в памяти.