Дело в статистике

      Вся нервотрёпка с экзаменами, зачётами и дедлайнами на время закончилась, позволив вздохнуть спокойно. Итачи закрылся лучше кого-либо в этом универе, и то, как он успевает всё по всем фронтам, останется для мира загадкой. Дей в общей сумме оказался где-то в золотой середине, когда по некоторым предметам сотня, по парочке — минимальный проходной, а по остальным уверенная троечка при помощи гугла и шпаргалок. Но всё это совершенно не важно, ибо со следующего семестра он будет учиться там, где ему всегда и было место, будет заниматься тем, для чего был создан.       Вдохновение просто зашкаливало, и блондин всюду таскал с собой альбом, чтобы не дай бог не пропустить момент озарения для какого-нибудь наброска. Рисовал даже в эту самую минуту, напрочь позабыв про свой ланч. Что-то про густой лес, безоблачное небо и разрушительный взрыв посреди всей этой благодати. Он мог представить, как переносит эту картину на холст, видел тот глубокий оттенок зелёного, чувствовал летний зной и слышал этот бум, что вот-вот разрушит послеобеденную дрёму.       — Тебе принципиально рисовать взрывы? — тянет Сай своим скучающим тоном. — У тебя они на половине набросков.       — Взрыв — это ярко, громко, чувственно, — поясняет он пресно, сосредоточив все эмоции на кончике карандаша, — пробирает до последней клеточки тела, — склоняется над столом, потому что в небо, вдруг, захотелось добавить птиц. Их не зацепит, нет. Они какие-нибудь особенные. — А пейзаж — это просто пейзаж.       — Ага, то-то люди себе ими делают имена. Совершенная заурядность, — минутка сарказма от Сая, который — на секундочку — имеет о пейзажистах похожее мнение. Не согласился просто потому, что на подобных спорах их дружба и держится.       — Вот и я о том же, — дьявольская улыбка, — фон нарисовали, а про действующих лиц забыли.       Брюнет протянул руку, чтобы стащить что-то у Дея с тарелки, и он, честное слово, очень хотел эту руку оторвать, но так и не смог отвлечься от пернатых.       — Почему ты не на игре? — интересуется Сай как бы между прочим.       В это время он, как правило, наблюдал за баскетбольной игрой своего жутко горячего парня, но не сегодня. И вообще никогда на этих каникулах, судя по всему.       — Баскетбольная команда сегодня уезжает в баскетбольный лагерь. Будут потеть все каникулы, чтобы драть задницы и выигрывать соревнования во втором полугодии, — склоняет голову, пытаясь определить, что здесь не так. Чего-то не хватает? Что-то лишнее? Что-то просто коробит. — Два на два им играть не нравится, так что Учиха теперь занимается бегом.       — И ты решил не сталкерить его слишком уж сильно? Растёшь над собой, я прям горжусь, — ещё один украденный кусочек с чужой тарелки.       — Не гордись, я бы сталкерил, если бы он бегал на стадионе, — бросает блондин, отложив карандаш, — но по улицам ему больше нравится. Руки прочь от моей еды, — рыкнул блондин, принимаясь за неё до того, как Сай всё доест.       Нет, на самом деле он только с виду был таким уравновешенным и продуктивным, а на деле блондинистая голова была переполнена мыслями о том, сколько всего вот-вот будет можно, когда Кисаме уедет в баскетбольный лагерь. И буквально парой часов позже, когда на телефон пришло короткое «приходи», он еле остановил себя от бега. Так. Нет. Спокойно. Ты взрослый парень, не девственник вроде, да, хочется до чёртиков, и, да, пальцы трясутся от предвкушения и нервов, но ты вполне в состоянии не выставлять это напоказ и хоть чуть-чуть подержать планочку адекватного человека. Всё верно. Такое настроение.       Едва он скомпоновал себя и постучал в дверь, как его поймали за руку и рывком затащили в комнату. Хлопок двери оглушил, а спина отдалась тупой болью от удара о прохладную стену. Шумный выдох у самых губ, горячие руки сжали шею.       Наконец-то.       Поцелуй начался тягуче-медленно, но едва ли там хотели растянуть момент. Пальцы почти болезненно сжали ребра. Дей облегчённо выдохнул, закинув руки на плечи Учихе и с упоением отвечая на поцелуй. На какой-то короткий миг он на полном серьёзе сомневался в том, что его хотят. И вот эти вот сорвавшиеся тормоза принесли свободу. Всё, о чём он грезил, все самые сладкие и самые грязные фантазии скоро получат право жить. Теперь действительно можно всё.       Отталкивает брюнета от себя в надежде на пару сантиметров, чтобы хотя бы начать процесс раздевания, но Итачи шагает гораздо дальше, чем должен был. Ловит равновесие, переведя дыхание.       — Ещё раз, сколько километров ты пробежал? — уточняет Цукури, скидывая обувь.       — Пятнадцать, — выдыхает Учиха, позволяя легко опрокинуть себя на кровать.       — Специально? — усмехается парень, стягивая с себя толстовку и мгновенно ловя голодный взгляд.       — Само собой, — глаза очень опасно следят за приближением, и это пробирает до мурашек. Итачи лежит на кровати, уставший, намеренно выжавший из себя максимум энергии, но, чёрт, выглядит так, словно в любой момент окажется на ногах и прикончит. — Мне бы, пожалуй, стоило сбросить напряжение в туалете перед тем, как звать тебя сюда, но я не удержался, — приподнимается на локтях, смакуя похоть в голубых глазах.       Дей улыбается своей самой дьявольской улыбкой. Он с удовольствием поможет скинуть напряжение. Шагнул между раздвинувшихся ног и тут же опустился на колени.       — Всё ещё боишься сделать больно? — ласково поинтересовался блондин, медленно расстёгивая ремень на чужих джинсах. — Я, кажется, ни с одной бабой так не осторожничал, как ты сейчас со мной.       Если честно, издеваться над выдержкой этого мужчины было невероятно весело. Смотреть, как тяжелеет взгляд, как напрягаются мышцы, подавляемые этой рациональной, прагматичной до ужаса головой. Как он мучается где-то внутри, разрываясь между двумя крайностями.       — У меня давно никого не было, — протягивает, откинувшись обратно на спину и прикрыв глаза рукой. Вот тут вообще не удивил. Моногамное ведь создание, — а ты временами ведёшь себя, как шлюха, которая берёт душами и нервами, и которую очень хочется заткнуть.       Дей от души рассмеялся, ведя рукой вверх по напряженной груди, чтобы открыть, наконец, взгляду всю её роскошь. Сравнение со шлюхой польстило, как и прикрытые глаза. Почему вот этот мужчина до такой степени хочет Цукури — было загадкой, но не воспользоваться этим сладким положением было бы верхом человеческой глупости.       Наконец-то можно обхватить этот член рукой. Кто же знал, что это так приятно? Блондин медленно провёл языком по всей длине, а потом взял его в рот, обхватив пальцами у основания. Учиха шумно выдохнул, сомкнув ноги на рёбрах и сдавив их сильнее, чем стоило бы.       — М-м-м, — возмутился парень, похлопав по бедру, и его тут же выпустили из пугающего захвата. Поднимает голову, лицезрев, как брюнет до боли сжимает свои волосы, видимо воюя с непроизвольными телодвижениями. — Будешь делать больно, делай это членом.       Учиха стреляет острым взглядом на этот комментарий, и блондин едва способен подавить самодовольную усмешку. О, нет, действовать на нервы он никогда не перестанет.       — Звучит заманчивей с каждой секундой, — бросает он, принимая сидячее положение. — Не отвлекайся, — зарывается пальцами в светлые волосы и надавливает на затылок, возвращая к ответственному занятию.       Дей, признаться, оказывается приятно удивлён. В жизни бы не подумал, что вежливость позволит Учихе сделать подобное. Послушно возобновляет минет, наслаждаясь тем, как рука нежно перебирает волосы, временами невесомо проводя по скуле. Что он делает второй рукой — знать не хочется, потому что явно что-то достаёт. Вскоре поступает тихий приказ снять штаны, очень мягкий и ласковый, но ослушаться, однозначно, невозможно. Блондин послушно принимается расстёгивать джинсы, не прекращая работать ртом.       Нервы будоражит от осознания того, что сейчас будет. Как раз та степень подчинения, о которой он мечтал. Не больно и совершенно не страшно, но достаточно неловко, чтобы помнить, кто здесь сверху. Почему-то ни в какой иной позиции Учиха у него не воспринимался.       — Будет холодно, — предупредил Итачи, стоило лишь стянуть всё с ягодиц.       Дей дёрнулся вверх, потому что как бы он себя не вёл, всё же немного нервничал, и хотелось бы получить побольше деталей. Так сказать, разобраться с техническими аспектами однополых связей, ибо в интернете везде мелькало слово «клизма», и он не был до конца уверен, как он к этому относится. Правда, спросить не позволили. Рука, что так нежно водила по голове, вновь надавила на затылок, опуская голову вниз насколько было возможно.       — Без твоих комментариев, — усмехнулся Итачи, перестав надавливать на голову, но и не убрав с неё руку. — Я не сделаю тебе больно, — пообещал он блондину, видимо заметив напряжение.       Дей выдохнул, смирившись с тем, что болтать ему действительно не позволят, и придётся искать комфорт в чём-то другом. Скажем, в руке, что ненавязчиво перебирает волосы. Да и не особо страшно, если честно. Всё же, с коммуникацией у Итачи всё в порядке, и он очень чётко давал понять, что блондин в абсолютной безопасности. Никто не сделает больно и не заставит делать ничего, на что он не дал адекватного согласия.       Внезапно нечто прохладное капает между ягодиц, и парень непроизвольно дёргается вперёд. Морально-то он всё принял, но телу было безумно непривычно ощущать чужие прикосновения в таком месте. Пальцы скользнули меж ягодиц, собрав на себе смазку. Один из них мгновенно протолкнулся внутрь. Дыхание сбивается с ритма, а сердце стучит где-то в ушах. Очень специфичное ощущение, которому — если уж на чистоту — очень хочется воспротивиться.       Итачи проталкивает палец где-то до второй фаланги, совершает им пару плавных движений, позволяя немного привыкнуть к ощущению. Стоит парню расслабиться, как второй палец проникает внутрь, и вот тут ощущения переходят в разряд неприятных. Всё ещё не больно, но чувство растягивающегося ануса не назовёшь волшебным. Это унизительно. А ещё немного страшно, потому что он прекрасно понимает, какой у этого члена диаметр, и примерно представляет, до какого состояния нужно растянуть его зад, чтобы он вошёл безболезненно. Именно сейчас мыслишки о том, что он к подобному не готов, полезли в голову, но, кажется, говорить об этом поздновато.       Дей изо всех сил пытается сосредоточиться на минете и игнорировать странные ощущения в кишечнике, приняв их, как данное. Суть была в том, чтобы довести до оргазма, поэтому блондин не останавливается, услышав перемены в дыхании. Итачи предусмотрительно достал свои пальцы из Цукури перед тем, как кончил, но вот те, что лежали на голове, натянули волосы будь здоров.       Поднимать голову, а особенно глаза, оказалось труднее всего, но ему не дали шанс на то, чтобы постесняться. Пальцы перехватили голову под подбородком, как он любил, и заставили посмотреть наверх. Губы мгновенно поймали в нежный поцелуй, и он не на шутку успокоил. Где-то на краю сознания замаячила мысль о том, что для девушек секс тоже может быть таким вот неловким и пугающим, и вот теперь ему очень стыдно за то, что не проявил к моральному аспекту должного внимания. Видимо, поэтому девушки не задерживались рядом с ним, а лишь изредка возвращались за сексом. Он просто не умел обращаться с ними, как положено. Думал только о себе. Уж точно не горел желанием предоставлять оральные ласки, но вот сосать этот член мог бы хоть каждый день. Любовь, не иначе.       — Иди сюда, — выдыхает брюнет, стоит поцелую прерваться.       Избавившись от остатков одежды, он поддаётся чужим рукам и садится сверху на колени брюнета. Нервная дрожь пошла по ногам. Он стягивает до сих пор не снятую Учихой футболку, проводит руками по твёрдым мышцам и отчаянно целует своего мужчину, пытаясь хоть немножко себе соврать и поверить, что ему этот гейский секс как два пальца об асфальт.       Итачи мягко проводит по бёдрам, притягивает блондина чуть ближе и опускается вниз уже обеими руками. Непонятно, сколько пальцев внутри, к тому же они перестали совершать даже малейшие поступательные движения, теперь лишь медленно растягивая.       Теперь дрожь передалась и рукам, которыми он обхватил брюнета за шею.       — Страшно? — спросил Итачи, ведя дорожку мягких поцелуев на шее.       Цукури порывисто кивает, ибо говорить не вариант.       — Осталось не долго, — продолжительный поцелуй под ухом, — дай мне свою руку.       Ох ты ж блять, к этому его мама не готовила.       Как же не хочется, господи, но окей, ладно, раз уж ты знаешь, что делаешь.       Одна из рук послушно опускается, в то время как вторая напрочь отказывается отпускать эту крепкую шею. Итачи берет её в свою и направляет пальцы внутрь. Не сказать, что они входят легко, всё же мышцы непроизвольно сжимаются, но помещаются внутри вместе с пальцами Учихи вполне безболезненно. Опять же, не совсем то, чего он ожидал.       Горячее дыхание на шее очень путает мысли, и блондин откидывает голову вбок, прикрыв глаза и серьёзно настроившись получать удовольствие, как бы сильно не дрожали конечности. Было что-то очень сексуальное в том, чтобы доверять кому-то так сильно. Позволять делать с собой такие вещи. Подчиняться во всех существующих смыслах.       Где-то под ним вновь поднимается член, и стоит ему коснуться бедра, как Дейдара ощутимо сжимается, почувствовав реальность опасности. Пальцы покидают его тело, чтобы перехватить за талию и сдвинуть вбок.       — Встань на колени.       Дей повинуется, слыша за спиной шелестение пластиковой упаковки. Вот и всё. Сейчас всё будет. То, чего он всей душой хотел, но от чего теперь чертовски хочется сбежать.       — Может, не так? — как-то сдавленно предлагает он, подавшись в сторону.       Хотелось, чтобы его обнимали и целовали. Чувствовать тяжесть тела на себе, чужое тепло и чужое дыхание. Но руки легли на бёдра, возвращая в необходимую позицию.       — Поверь, так легче расслабиться, — обещает Итачи, наклоняясь и мягко целуя где-то между лопаток.       Дей закрывает глаза. Вроде бы, все сайты обещают, что это будет офигенно-приятно. Да, об этом и думай. Сейчас будет приятно. Член дотрагивается до ануса, и приходится использовать все доступные ему моральные ресурсы, чтобы не дёрнуться вперёд.       — Я войду только на пару сантиметров, а дальше ты сам, когда почувствуешь, что можешь, — какие-то не совсем понятные инструкции. Что значит — «когда можешь»?       Член протолкнулся внутрь, перепугав парня вконец. Во-первых, он очень горячий. Во-вторых, нет ни шанса, что он войдёт целиком. В-третьих, мышцы, попытавшиеся воспротивиться проникновению, прострелила мерзкая боль. Дей сделал шумный вдох, опустив голову. Повернуть назад хотелось сильнее, чем когда-либо.       — Расслабься, — посоветовал Итачи, проведя пальцами по позвоночнику, заставив его непроизвольно прогнуться.       Расслабиться. Окей. Вы когда-нибудь пробовали бороться с мышцами, которые привыкли сокращаться не волей желания, а сами по себе, когда им вздумается? Это не так легко, как казалось бы. Блондин глубоко вздохнул, прогнулся в спине чуть сильнее, двинулся немного назад, и когда удалось взять хоть какой-то контроль над своей задницей, понял, что, в принципе, это боли не приносит. Подался назад, и ещё, и ещё, пока ягодицы не уперелись в чужие бёдра.       Итачи сбито выдохнул, сжав руками талию блондина и потянул на себя ещё сильнее, входя до самого упора. Тут же сделал плавное движение назад, чтобы так же плавно толкнуться вперёд. Над тем, чтобы не сжимать мышцы, приходилось думать каждую секунду, но по крайней мере это было не больно. И только когда Итачи сделал свой первый резкий толчок, Цукури почувствовал это острое, совершенно новое удовольствие. Ощущения были очень странными, и сначала даже сказать было сложно, нравятся они ему или нет, но от яркости этих ощущений на коже появились мурашки, а бёдра сами собой подавались назад.       Рука сжала шею, и Учиха тут же подобрал постоянный неторопливый ритм. Сдерживать стоны стало невозможным, но подавлять их громкость Дейдара старался, ибо слышимость в этой общаге весьма хорошая.       Чёрт, ему нравится. Совершенно точно нравится. Это неопределимое, не классифицируемое чувство пробирало до дрожи и закатившихся глаз. И настолько, что хотелось делать это грубо и быстро, а не нежно и предельно аккуратно. Сначала Дей вклинился в заданный ритм, подаваясь назад быстрее положенного, а потом его оперативно перевернули на спину и, наконец, вжали в матрас так, как хотелось. Глубокий поцелуй, укусы в шею, сжатые до боли волосы. Блондин не успевал дышать и еле давил в горле стоны.       Через какое-то время Итачи приподнялся на руках и, не сбавляя ритма, обхватил член Дея. Оргазм не заставил себя долго ждать, и был, без сомнения, самым лучшим в его жизни. Учиха кончил следом, хрипло простонав.

***

      Дейдара лежал, уткнувшись носом в плечо брюнета, на полном серьёзе переосознавая себя. Секс был потрясающим. И не только с физической точки зрения. Ему очень понравилась та нервная дрожь, пронявшая тело, когда ты вроде бы не хочешь подчиняться, но не способен не слушать этот твёрдый уверенный голос. Он впервые полностью морально обнажился и был в полной безопасности этих волшебных сильных рук.       Но.       Это всё же кишечник, с его замечательными кишечными функциями, и в конце, когда похоть отпустила, и он начал нормально видеть перед собой, понял, что ему нужно срочно в душ, как, собственно, и Итачи, а постельное белье лучше бы постирать. Это было болезненно неловко, хотя Учиху это вообще не напрягло. Он пожал плечами и сказал, что это нормально. На вопрос про клизмы, на который Цукури решился далеко не сразу, он ответил, что есть, конечно, люди, религиозно ставящие их себе перед каждым разом, но большинству геев откровенно плевать, и Итачи — один из таких. Потом ещё бросил что-то про «спонтанность гораздо приятнее» и «полчаса убивают всё настроение», что удивило и порадовало одновременно.       Они приняли душ, поменяли постельное и буквально рухнули на кровать. Мокрые волосы пробирали до дрожи, потому он откинул их на промокшую подушку и прижался к брюнету, уткнувшись лбом в его плечо. Тот отреагировал очень вяло, чуть склонив голову вбок и поцеловав блондина в макушку. Середина дня, но в сон клонит чертовски сильно.       — Учиха, — протягивает парень, прикрыв глаза.       — М-м-м? — кажется, уже почти погрузился в сон.       — Нам нужно снять комнату на двоих, — даже не поразмыслив над этим как следует, предлагает он.       — Мм-хм, — почти на автомате.       — Выходи за меня, — бросает Дей, дабы проверить, спит или нет.       — Что? — поворачивает он голову, видимо, чтобы посмотреть Цукури в глаза.       — О, так ты слушаешь, — засмеялся тот, на что Учиха осуждающе цокнул. — Хошигаке это переживёт?       Смешок.       — Кисаме уже пару раз предлагал переехать к Сасори, — признался брюнет.       — И ты мне не сказал? — возмутился блондин, вскинув голову и столкнувшись с насмешливым взглядом.       — Не был уверен, что оно мне надо, — протянул мужчина, получив за это укус под ключицей. — Что насчёт Сая? — дёрнул он бровью.       — Скажет: «тошнит уже на вас смотреть», — фыркнул Дей.       Так и сказал.