Дело в статистике

      Похоть на время отступила, позволив Цукури насладиться своим завтраком под бутылочку вина в полной мере. Но чем сильнее послеоргазменная нега отступала, тем чётче в голове формировалась мысль: сломать Итачи ему всё же не удалось. Да, он получил разрядку — за это спасибо — но Учиха ни на секунду не потерял самообладания, а смысл, вроде бы, был именно в этом.       Нет, то, что вывести брюнета на эмоции — непростая задача, это, конечно, хорошо. Будь иначе, он давно придушил бы Цукури за наглость. Но от человека, к которому ты неравнодушен, всё же хотелось получить хоть немножко безумия, хоть самую малость, чтобы удостовериться, что тебя действительно хотят. А то пока там очень много на словах, но по лицу вообще ничего не читается, а если судить по поступкам, то картинка ещё мрачнее.       Так блондин пришёл к ещё одному решению, тоже вполне себе логичному. Вообще, расчёт был на то, что какая-то из их комнат освободится, но Дейдара любил спонтанность, и когда подворачивался удобный случай, предпочитал им пользоваться, а не религиозно следовать построенным планам. Потому по пути к общаге, заприметив живое ограждение около знакомого бара, он мягко ухватил чужой локоть и утянул его за собой.       Учиха был малость сбит с толку, как и всегда, стоило блондину учудить что-то новое, поэтому легко прильнул спиной к давно потерявшей листву живой изгороди. Середина дня — не время для подобных занятий, но бар откроется лишь с наступлением темноты, в такую погоду едва ли многие соберутся на ланч на улицу, а если и так, на задний двор закрытого бара никто не сунется. Температура далека от идеальной, руки просто ледяные, поэтому всю работу придётся проделывать исключительно ртом, что немного пугает. Но сейчас как-то плевать, это дело принципа.       Учиха даёт себя поцеловать, уверенный в том, что никто на таком морозе на него не запрыгнет.       — М-м-м, что ты… — отвлекается на секунду от губ, почувствовав, как ледяные пальцы расстёгивают ремень. Рефлекторно обхватывает предплечья.       — А на что похоже? — выдыхает мужчине в губы, разобравшись со всем, что расстёгивалось.       — Дей, — тихо зовёт, пытаясь вернуть в реальность.       — Заткнись, — шепчет парень куда-то в шею, оставив на ней яркий след секундой позже, — скажи ещё, что мне и этого нельзя.       Опускается на колени, ощутив ими тут же ледяной бетон. Времени в обрез, долго он так не простоит. Опускает край джинс, прихватив пальцами и боксеры. Не дав себе времени понервничать и поторговаться, наклоняется и впервые в жизни берет чей-то член в рот. Температура практически обожгла холодные губы, а Итачи в свою очередь судорожно выдохнул, дёрнувшись вперёд и сомкнув пальцы на плечах блондина. В принципе, реальность мало чем отличалась от того, что он себе представлял, за исключением того, что отвращения вообще не вызвала. Абсолютно нормальная вещь, в какой-то степени куда более интуитивно-понятная, чем оральный секс с женщиной.       Поступательное движение головой, и горячие пальцы сжали светлые волосы. Они не задавали движение, скорее, сжимали пряди просто потому, что это приятно, но, тем не менее, это проделывается с позиции власти, и от одной мысли об этом по телу прошла дрожь. Руки как-то сами собой нашли ягодицы, с удовольствием сжав их и спровоцировав плавное движение бёдрами навстречу.       Выбрав себе адекватный ритм, Дей отдался процессу, с упоением слушая сорвавшееся дыхание. Потеряв контроль над пальцами, брюнет натянул светлые волосы до боли чуть сильнее приятной. Член не помещался в рот до конца, что было весьма ожидаемо, и, так как руками себе было не помочь, в голове маячил реальный страх того, что Учиха двинет бёдрами чуть дальше, притянет голову чуть ближе, войдёт глубже возможного и сделает больно, но этого не произошло. Учиха давил собственные телодвижения как мог, и это ощущалось по дрожи в мышцах.       Ускоряя движения головой по нарастающей, Дей довёл его до оргазма. Врасплох не застало. Блондин по себе знал, что происходит, когда вот ещё секунда и всё, и по одному лишь дыханию понял, что Учиха на финише. На какой-то момент оно сломалось, став быстрым и поверхностным, пальцы сжались ещё сильнее, спровоцировав тупую боль по всей голове, а потом случился тот самый шумный выдох, граничащий со стоном, когда бёдра совершили своё последнее поступательное движение. Вкус спермы представлялся ему иначе. Чем-то солёным и мерзким, что он совершенно точно не собирался глотать, но — хах — проглотил. Консистенция была не самой приятной, но еле прослеживаемый вкус и лёгкая ненавязчивая сладость приятно удивила. Не так уж страшно, как представлялось. И ни в одном месте не так мерзко, как казалось, глядя на проделывающую это с ним самим девушку. Мир не перевернулся, он не стал другим человеком, это не один из тех опытов, что отпечатываются в памяти на всю жизнь. Все эти новые гейские штучки едва ли были грандиознее гетеросексуальных связей. Нормально. Почти уже привычно. Даже смешно, насколько сильно это его по началу пугало.       Отстранившись и переведя дыхание, блондин принялся поправлять джинсы и застёгивать их обратно, просто потому что стоять перед этим мужчиной на коленях было до чёртиков приятно. Горячая рука скользнула по щеке, и блондин посмотрел наверх, не удержавшись. Непроглядные глаза, в которых не осталось ни капли упрёка, смотрели с небывалой нежностью и какой-то неприсущей им жадностью. Просто ты мой, и никаких вопросов.       Не ясно, положение ли сказалось, или всему виной температура, но колени потеряли чувствительность и взорвались мерзким жжением, стоило лишь подняться на ноги. Блондин охнул, выставив руку на сухие ветки. Серьёзно, зачем им живая ограда, если она так удручающе выглядит зимой? Могли бы вложиться в какое-нибудь кирпичное заграждение, выглядело бы не менее атмосферно.       — Что, никаких искромётных замечаний не будет? — протянул Дей, скосив взгляд на мужчину и стараясь максимально игнорировать боль в ногах. — Никаких шуток, типа «включился», «доволен»? Ничего?       Итачи тихо рассмеялся, рефлекторно проведя рукой по волосам и откинув назад упавшие на лицо пряди. Это белый флаг. До чего же странно было за этим наблюдать. Очень интересная смесь из «не ожидал» и «малость обескуражен», но в то же время «очень понравилось». Реальность разнилась с ожиданиями, но чего он вообще мог ждать от инфантильной творческой личности? Ответственность? Пф-ф. Предсказуемость? Скучно. Живая совесть? О, да брось. Хоть какое-то чувство стыда? Это что вообще такое?       — Как же легко тебя сломать, господи, — выдохнул блондин, едва ли не сочувствуя ему на полном серьёзе.       Неужто ты и правда думал, что жертва здесь — Цукури? О, бедный хрупкий натурал, так искренне испугавшийся сексуального дяденьку гея. Платочек передайте.       — Тебе стоило бежать, когда ещё было можно, — покачал головой Дейдара.       — Да, я понял, — наконец, подал голос брюнет.       Оттолкнувшись от этих уродливых веток, Учиха шагнул чуть ближе. Кончики носа невесомо соприкоснулись, и веки как-то сами собой опустились, потому что его ведь сейчас поцелуют, да? Тепло приоткрытых губ совсем рядом. Попытка поймать не увенчалась успехом.       — Как низко, — через нервный смешок.       — Нет, — тихий голос прямо над ухом. Губы вновь ощущаются чем-то, не понятно — чем, точно не кожей, потому что они до неё не дотронулись. Они где-то на щеке, потом шее, подбородке, опять возле губ. Всегда где-то рядом, но всегда недосягаемы, и это практически бесит. — Низко, Дей, это вытаскивать меня на своё поле боя, где все мои преимущества резко превращаются в слабости.       — Нарываться никто не просил, — тише шёпота.       — Ничего, — на той же громкости. Пальцы мягко легли на шею, и по телу прошла дрожь, — я найду, чем уравнять счёт.       Вот уже почти.       Губы коротко и предельно нежно чмокнули в лоб, и Учиха отстранился. Первой мыслью было: че, блять? Второй: в этих руках так тепло, что мир после них кажется особенно негостеприимным. И третья, самая плохая: ему это всё до ужаса нравится.