Генри в поисках деталей чернильной машины.

      Генри встретили знакомые жёлто-коричневые стены, замазанные липкими чернилами. Штейн неспешно поднялся, вслушиваясь в малейший шорох. Но, к счастью, ничего, кроме капающих отовсюду чернил, было не слышно. Это хороший знак.       Мужчина потихоньку двинулся вперед по коридору, в котором он и очнулся. И судя по всему, Генри забросило на этаж, что находиться ровно под первым — музыкальный департамент. Сэмми неоднократно пытался тут Штейна в жертву Бенди отдать, но у него так ничего и не вышло…       И снова идя по этому этажу, снова проводя взглядом по давно сгнившим деревянным стенам и мебели, чудом сохранившиеся до наших дней музыкальные инструменты и проектора, ворошили в голове художника воспоминания о старой и доброй студии. Не то, что Генри не вспоминал былые деньки, когда блуждал тут же в закольцованной реальности, просто именно сейчас его потянуло на ностальгию.       Такими темпами Генри и не заметил, как пришёл в главный зал музыкального департамента. Дверь в секретную комнату Сэмми была открыта.       ''Значит, я попал не в самое начало цикла, а в конец.'' — пронеслось у Генри в голове, осторожно заглядывая во внутрь убежища старого друга.       Перед тем, как продолжить свой путь вниз по студии, Генри решил ещё немного времени провести у музыкантов. И всё бы было хорошо, если бы в далеки не послышались чьи-то шаги. Они были близко. или далеко. Точно сказать сложно, эхо мешало. Но одно ясно точно — тот, кто приближался, не думал скрыть своё присутствие. Вооружившись рядом стоявшим стулом, Штейн начал ждать, с опаской поглядывая на вход. Художник конечно мог взять в качестве оружия какой-то из музыкальных инструментов, но из-за уважения к Сэмми, точнее к тому, кем его коллега был раньше, Генри и не стал портить любимые вещи музыканта.       И вот из-за угла показалась чёрная голова.       — Борис?! — выкрикнул Генри, опустив стул. — Но как?       ''Точно. — Генри ударил себя по лбу. — В студии было много Борисов, но Алиса их массово уничтожала.''       — Борис? — волчонок непонимающе наклонил голову на бок. — Я не Борис…       — Том? Нет… У него был протез. Тогда кто ты?       — Не помню… — волк прижал ушки к опушенной голове. — Всё, что у меня было в памяти — одно имя.       — Назовешь его?       — Хорошо. — чернильное создание прошло немного в глубь, непринужденно переставляя ноги. Оказалось, что он швабру держал. Конечно оружие из этого не очень, но не Генри судить, художник ведь стулом вооружился.       Смотря на волка, в голову Генри пробралось ещё одно яркое воспоминание из прошлой студии, а точнее про человека. Уолли Фрэнкс. Весёлый парнишка, всё время мечтающий сталь механиком.       — Уолли Фрэнкс. Это то имя. Интересно, чьё оно…