Для Чего Нужны Истинные?

Юнги лежал на кровати, поджав колени и крепко стиснув зубы. Последние сорок три минуты он неотрывно смотрел на часы и теперь точно знал, сколько времени прошло с тех пор, как рабочий день Чимина закончился. И по подсчетам Юнги альфа должен был вернуться домой через четырнадцать минут, так что терпеть осталось недолго. То, что течка скоро начнется Юнги понял еще несколько дней назад, когда у него внезапно заныл низ живота. И, на самом деле, он был несколько застигнут этим врасплох. За время беременности он как-то успел и подзабыть о некоторых прелестях омежьей жизни, да и к тому же доктор Ким во время выписки предупредил его, что для возобновления течки его организм сначала должен полностью восстановиться и когда это произойдет, неизвестно. И потому Юнги жил несколько недель в блаженном неведении, не думая ни о чем. В каком-то смысле он даже видел некоторые плюсы в своем положении. Теперь можно было сколько угодно дразнить Чимина, наблюдая, как забавно всегда краснели его уши, и не волноваться, что это может как-то негативно отразиться на нем самом. А потом низ живота начало тянуть, и Юнги безошибочно в первом же спазме узнал предвестие скорой течки. Первой его реакцией было залезть в аптечку и удостовериться в наличии в ней блокаторов. И он очень удивился, когда не обнаружил нужных таблеток. Обычно он всегда запасался ими впрок, чтобы лишний раз не беспокоиться, что ему чего-то может не хватить. В его положении при отсутствии постоянного альфы это было просто необходимой мерой предосторожности. Но затем он вспомнил, что как раз незадолго до беременности умудрился извести свои запасы, все не находя времени выбраться в аптеку, а когда он залетел, необходимость в блокаторах отпала в принципе, так что он как-то и забыл обо всем. И, как и всегда, его мозг в первую очередь подсунул ему самую правильную и здравую мысль: сходить срочно за новыми таблетками. А лучше отправить Чимина, чтобы лишний раз не нарываться на неприятности, потому как реакции на него его альфы, его вечно расширенные зрачки и сжимающиеся в кулаки руки весьма недвусмысленно подсказывали, что с его запахом теперь тоже все было окончательно в порядке. Но Чимин в этот момент принимал душ, и Юнги пришлось отложить ненадолго свою просьбу, хотя он все еще был твердо намерен попросить альфу заскочить в аптеку завтра после работы. А потом в его голове началась вакханалия из сплошь непристойных мыслей. И Юнги напрочь забыл о каких-то там своих благих намерениях, когда Чимин вышел из ванной комнаты в одних только штанах и принялся с извиняющимся выражением лица срочно искать себе чистую футболку. В этот момент Юнги вдруг отчего-то пришел к выводу, что природа плохого не посоветует, и раз время для течки пришло, то и нечего было пытаться с этим что-то сделать. К тому же… Юнги никогда не мог назвать себя отпетым сексоголиком, и несмотря на то, что он прибегал к услугам проституток, он даже научился справляться со своими проблемами самостоятельно. И все же наступающая на пятки течка внезапно дала ему весьма отчетливо понять, что он скучал по сексу. И Юнги старался не слишком задумываться об этом, но если он действительно скучал по ощущениям члена какого-то чужого альфы в себе, то что с ним будет, когда его наконец возьмет его истинный?.. Было немного страшно представлять такое, и Юнги заранее предсказывал себе смерть от разрыва сердца, потому что свежий запах мелиссы, которым он оказывался окутанным, даже когда просыпался позже обычного и Чимина уже не было дома, теперь беспрепятственно проникал внутрь его черепа, откуда ощущения расползались по всему телу, делая его сверхчувствительным. С каждым днем становилось все более очевидно, что сам Чимин ни за что не рискнет подкатить к нему первым, так что нужно было брать все в свои руки. И первым шагом к успеху было делать вид, будто ничего не происходило. Без таблеток это было довольно сложно, потому что с каждым днем спазмы учащались и становились только сильнее, так что порой его скручивало прямо перед опешившим Чимином, но он тут же придумывал себе подходящее оправдание: то ногой ударился, то уронил что-нибудь. Наверное, это было крайне нелепо с его стороны, ведь Чимин просто не мог не заметить, как его природный аромат день ото дня все усиливался, но Юнги упорно продолжал разыгрывать свой спектакль, раз уж и альфа никаких действий не предпринимал, разве что поглядывал как-то с беспокойством. В день, когда по расчетам Юнги должна была начаться течка, он встал специально довольно поздно. Точнее не встал, а, лишь ступив обеими ногами на пол, тут же повалился на него с грохотом и протяжным стоном. А ведь он действительно успел забыть, какими непередаваемыми были эти ощущения, когда все твои внутренности превращаются в желе, в результате смешиваясь в один невнятный ком, и ты не можешь пошевелиться, не чувствуя при этом, как отваливается какая-то твоя конечность, которую ты уже и не осознаешь как часть себя. Он только заставил себя доползти до кухни и взять оттуда сразу полный графин с водой и стакан, после чего тут же вернулся обратно в постель. Теперь ему предстояло как-то не выплюнуть горящие легкие и все же дождаться Чимина в полной комплектации. Лежа на кровати и закатывая глаза, Юнги не мог не задумываться, насколько эта функция его мозга вообще сейчас была ему доступна, о том, как отреагирует на него Чимин, когда вернется домой. И почему-то сейчас, когда он уже был полностью готов, когда скользкая смазка постепенно вытекала из его раздраженно сжимающегося входа, именно сейчас он уже не был так уверен, что Чимин не решит сбежать в последний момент. И в обычные дни Юнги в общем уважал и ценил это желание альфы не торопить события и действовать предельно осторожно. Не то чтобы Чимину все еще нужно было доказывать ему серьезность своих намерений после всего, что он уже сделал, но для Юнги без течки и без какого-либо сексуального опыта со своим истинным как можно более скорое совокупление не стояло в числе первых его приоритетов на ближайшее будущее. Да, он однозначно был не против, например, взаимной утренней дрочки. Вечерней вообще-то тоже. Но если Чимин все еще пугался того, что может накосячить, и не спешил распускать руки, то Юнги вполне мог занять себя чем-то другим. Например, внимательнее следить за тем, чтобы лишний вес уходил быстрее, или разрабатывать новые планы уроков к следующему учебному году. Но сейчас он, пожалуй, был готов заплакать и даже встать на колени, умоляюще сложа руки на груди, лишь бы Чимин не решил построить из себя джентельмена. Когда входная дверь в их квартиру наконец распахнулась, Юнги был готов расплакаться просто так. Не потому что он хотел подтолкнуть Чимина к действиям или хотя бы в целом выглядеть более жалобно, повышая свои шансы на успех, а потому что сил терпеть расходящееся под кожей жжение больше не осталось. Он рвано дышал и наверняка весь горел, а его руки мелко дрожали, потому что густой запах альфы, его истинного альфы, в мгновение ока проник ему под кожу, заполняя собой все вены и артерии, выгоняя горячую кровь прочь. Он так и не смог понять, действительно ли слышал торопливые шаги, или это лишь почудилось ему, но как бы там ни было, он увидел застывшего у входа в комнату Чимина, когда снова приоткрыл глаза. Юнги не мог бы сейчас поручиться за то, не подводили ли его органы чувств, но зрение подсказывало ему, что стоило прикрыть лицо руками: грудная клетка Чимина вздымалась с такой силой, что казалось, будто пуговицы его рубашки не выдержат напора и разлетятся во все стороны. На лбу у Чимина залегли глубокие морщины, и все его лицо выражало нечто среднее между недоумением, взволнованностью и вожделением. — Хен… — прохрипел Чимин, неотрывно глядя на сжавшегося на кровати омегу. Если бы он сейчас мог здраво мыслить, то уже давно бы кинулся прочь из кажущейся теперь еще более тесной квартирки и не появлялся бы в ней минимум неделю, хотя он не был в курсе того, как долго длилась течка Юнги. Просто на всякий случай. Вот только плотный черничный аромат, захвативший его в свой круговорот еще перед самой входной дверью, наглухо прибил его к полу, оказывая снисхождение на движение только в одну сторону. И он не мог пошевелить ни единым мускулом, чтобы хотя бы попробовать дать им обоим шанс на спасение. Ему нельзя… Юнги все еще не пришел в себя… — Почему ты не сказал, что у тебя должна начаться течка? — все же выдавил из себя вопрос Чимин, пытаясь выиграть для себя хоть немного времени, и тут же прикусил язык. Потому что он сколько угодно мог строить из себя святого, но то, что он якобы не обращал внимание на усиливающийся запах Юнги в последние дни, было самой наглой ложью на свете. Замечал и еще как. Так, что приходилось позорно дрочить в туалетной кабинке на работе, после того как Юнги звонил ему, чтобы попросить взять овощи в магазине. Но Юнги на эту тему разговоров не заводил, и Чимин предпочитал отмалчиваться, втихаря поглубже зарываясь носом омеге в макушку, когда они ложились спать. — Чимин-и… — жалобно проскулил Юнги, сильнее сводя ноги вместе и крепко зажмуриваясь. Ну какие еще к черту выяснения отношений, когда его так безжалостно размазывает по кровати? Бери — не хочу. Или… Чимин не хочет? — Пожалуйста… — тихий и, вероятно, очень жалкий стон сорвался с его губ, но Юнги плевать. Он ведь собирался умолять Чимина трахнуть его? Это его шанс. — Хен, я не должен… — Чимин заторможенно покачал головой из стороны в сторону, совершенно не контролируя себя и позволяя слюне стекать по подбородку из приоткрытого рта. У него так давно никого не было. И этот запах… Боже, ничего вкуснее и соблазнительнее Чимин не чувствовал и не пробовал никогда в своей жизни. И никакой Чонгук с потрясающей отточенной в спортзале фигурой, а еще с раздувшимся с годами самомнением до Луны и приторным запахом персика не мог составлять конкуренцию его аккуратному, с все еще немного округлыми боками хену, который пах так, что у Чимина глаза сбивались в кучу, а язык сворачивался в трубочку. — Нельзя… Доктор ведь сказал… — Чимин-и, я прошу тебя… Пожалуйста… — и Юнги не нужно было прикладывать никаких усилий, чтобы первая слеза наконец покатилась по его щеке, переносице, а затем упала на постель. Ему было так больно, внутри все жгло, но мысль о том, что Чимин не захочет его таким и откажет ему… Это заставляло его рассыпаться в пыль. — Пожалуйста, мне так плохо без тебя… — скулил Юнги, просовывая руки между коленями. — И так больно… Пожалуйста… Я ведь ждал тебя так долго… — вторая слеза не заставила себя долго ждать. Потому что мучительные годы ожидания с постепенно угасающей, но все же не умирающей до конца надеждой вдруг навалились на него всем своим весом, давая ему в полной мере осознать, что прямо сейчас он снова был всего лишь в шаге от пропасти, в которой нельзя было упасть на дно и разбиться, а только бесконечно лететь вниз, переполняясь отчаянием. — Я ждал тебя столько лет… Пожалуйста, не бросай меня… Рубашка Чимина так и осталась валяться невысокой кучкой в коридоре, когда он рванул к кровати. Он опустился на пол на колени, тут же принимаясь сцеловывать влажные капли с лица Юнги, приобнимая его за спину. Они ведь так и не поговорили об этом нормально, и видеть впервые, как Юнги позволял себе проявить слабость, показать, что ему все это время тоже далось нелегко, для Чимина это было слишком опустошающе. И ему срочно нужно было сделать что-то, чтобы залатать эту расползающуюся по всей груди дыру. Ведь если он будет предельно осторожен, ничего же не случится?.. — Чимин-и, пожалуйста, я так хочу тебя! — долгожданные прикосновения альфы сделали свое дело, и железная наковальня наконец упала с его груди, позволяя сделать вздох, прочищающий сознание. И все же этого было совсем недостаточно, чтобы он почувствовал себя лучше. — И я такой мокрый… Поэтому сними уже с меня эти чертовы штаны, а потом понежничаешь! — собрав всю оставшуюся волю в кулак, рявкнул Юнги, тут же широко распахивая глаза. Он никак не ожидал, что сможет начать командовать в подобной ситуации. Чимин, по всей видимости, тоже не ожидал подобного, привыкший к тому, как Чонгук лениво распластывался под ним, позволяя ему сделать все самому, но такой Юнги заводил его только сильнее, так что он тут же подскочил на месте, чтобы исполнить приказ. Потому что, только думая о том, как на его глазах влажная смазка потечет по бедрам Юнги, он был готов выть, ведь член уже и так давно немилосердно упирался в ширинку джинсов, которые только и держались тем, что были слишком плотными. Вот только… зачем было думать, если можно было сдернуть с Юнги, перевернувшегося на живот, легко поддающиеся любым манипуляциям пижамные штаны вместе с боксерами и увидеть все воочию. Облизнувшись, Чимин опустил обе ладони на ягодицы Юнги, услужливо вставшего на колени, и, разведя их немного в стороны, замер. Пульсирующее розоватое колечко выталкивало из себя густую прозрачную смазку, стекающую стройным потоком на мошонку и с нее на небольшой член. Чимин несколько раз поморгал, но пьянящая картина никуда не делась, и он не смог отказать себе в том, чтобы податься вперед и широко пройтись языком по сморщенной мышце. Юнги громко вскрикнул, дергаясь вперед, пока Чимин довольно слизывал с губ сладковатую жидкость. — Ты такой вкусный, хен, — восхищенно прохрипел Чимин. Когда он вновь провел кончиком языка по контуру дырочки, пачкая щеки в смазке, оставшейся на ягодицах Юнги, омега на мгновение весь сжался, но уже в следующую секунду резко подался назад так, что его язык оказался внутри. Они протяжно застонали почти в унисон, а Чимин успел подумать о том, что, пожалуй, больше никогда не станет заказывать себе пирожных, потому что слаще своего омеги он уже ничего не найдет. Он осторожно обхватил Юнги за бедра и притянул ближе к себе, принимаясь вторгаться в узкое отверстие. Смазка, которую выделял Юнги, и его собственная слюна позволяли ему двигаться внутри беспрепятственно, и как бы намекая, что уже можно было перейти к пальцам, но Чимин не хотел лишать себя такого удовольствия и с особым усердием вылизывал дырочку. Стоит ли говорить, что для Юнги за всю его жизнь никто не делал ничего подобного? Он был слишком застенчив, чтобы просить у шлюх выполнять нечто такое, а дождаться инициативы с их стороны ему так и не довелось. И оттого теперь такие откровенные и явно желанные самим Чимином действия заставляли его чувствовать себя еще более уязвимо, чем это должно было происходить в принципе, когда ты стоишь на коленях, бесстыдно раздвинув ноги, и позволяешь кому-то вылизывать твою задницу. Он стонал и метался из стороны в сторону, боясь, что все же не сможет удержать себя на ногах, при этом заставляя себя расслабляться сильнее, когда мягкий язык вдруг сменился пальцем, неторопливо, но настойчиво проникающим внутрь. Юнги вцепился зубами в подушку под собой, потому что начать кричать прямо сейчас он был не готов, а ведь так хотелось… Уверенный палец входил в него с каждым движением все глубже, напористо растягивая эластичные стеночки, и Юнги приходилось стискивать зубы сильнее, чтобы сдавленные всхлипы, заставляющие его заливаться краской с головы до пят, хотя бы через раз вырывались наружу. Но ему все же пришлось выпустить подушку изо рта и возмущенно выдохнуть, когда он почувствовал, что палец вышел из него, а других продолговатых предметов на его месте не оказалось. — Чимин-и, пожалуйста… Не останавливайся… — Только если ты перестанешь сдерживать себя, — проговорил Чимин, а затем наклонился вперед и поцеловал его в копчик. — Я хочу слышать тебя. Чимин на пробу провел ногтем по дырочке и широко улыбнулся, услышав тихое «ох, блять…» — Уже намного лучше, хен, — подбодрил его Чимин и, оставив еще один поцелуй на мягкой половинке, вставил в уже заметно растянутую дырочку два пальца. Чимин продолжил двигаться в нем плавно, заставляя Юнги охать и вздыхать с каждым толчком все громче, тесно сдавливая в руке собственное возбуждение. Он так и не удосужился отвлечься, чтобы стянуть с себя брюки, и теперь по его ширинке расползалось темное пятно, но он не торопился ничего с этим делать. Ему хотелось оставаться максимально сосредоточенным на Юнги, хотелось всецело отдаться процессу растяжки, чтобы подготовить хена как можно лучше, а заодно показать ему, насколько все происходящее являлось особенным для него. Он вставлял в хена пальцы, разводя их внутри него, утопая в количестве смазки, и заставлял себя думать о чем угодно, но только не о том, как уже совсем скоро толкнется набухшим членом в эту манящую жаркую тесноту. Он загонял пальцы внутрь все быстрее и быстрее, не заметив, как в какой-то момент к двум уже имеющимся вдруг добавился третий, и только позволял себе с головой погружаться в умоляющие стоны Юнги, патокой затекавшие в уши. Такой хен под ним, податливый, откликающийся на малейшее прикосновение и скулящий о большем… Это все еще не укладывалось в голове Чимина, и ему нужно будет намного больше одного раза, чтобы свыкнуться с этим. А, может, он вообще никогда не привыкнет. Потому что к Юнги нельзя было привыкнуть. Можно было только наслаждаться тем, как он переливался на свету всевозможными цветами подобно ограненному алмазу. — Чимин-а… Давай… Сделай это, я больше не могу, — просипел Юнги, тяжело сглатывая. Он уже успел выбиться из сил и едва мог дышать, но, как и всегда, был уперто настроен довести дело до конца. — Презервативы во втором ящике в тумбочке, — шумно вдохнув, сказал он, позволяя отяжелевшим векам опуститься на глаза. То, что он не побежал в аптеку за блокаторами, вовсе не означало, что он не мог наведаться туда за кое-чем другим куда более важным. Юнги краем уха слышал, как вжикнула молния, как Чимин процедил густой стон облегчения сквозь зубы, как он открыл тумбочку и достал оттуда упаковку с резинками. И, наверное, все эти действия отняли у Чимина не больше пары минут, но Юнги казалось, что прошла вечность, прежде чем пульсирующая головка, затянутая в латекс, прижалась к его судорожно сжимающейся дырочке. — Готов, хен? — как-то слишком тихо спросил Чимин. Потому что сейчас он собирался сделать то, что должен был уже очень много лет назад, и решиться на такое в одиночку он был не в силах. Ему нужна была поддержка его хена, его истинного омеги. — Давно… — прошептал в ответ Юнги, тут же переключаясь на протяжный стон, когда горячий член скользнул в него, почти не встречая сопротивления. Чимин наклонился вперед и принялся осыпать его спину короткими поцелуями, уделяя особое внимание лопаткам Юнги, пока тот тяжело дышал, привыкая к позабытым, а в каком-то смысле и не ведомым ему ранее ощущениям. Член вошел в него плотно, не доставляя особого дискомфорта и все же растягивая тугую мыщцу сильнее. И Юнги нисколько бы не медлил и попросил бы Чимина начать двигаться сразу же, но ему все еще нужно было несколько секунд на осознание. На окончательное осознание того, что все закончилось, что его альфа с ним, в нем, обладает им целиком и полностью и больше никуда от него не денется. И это было, пожалуй, слишком сентиментально, но Юнги полагал, что мог позволить себе развести немного сырости. Потому что он выстрадал это право, собственными кровью и потом вырвал его для себя, и никто не посмел бы его упрекнуть в том, что еще пара слезинок выкатились из его глаз. — Давай, Чимин-а… — Юнги аккуратно кивнул, поддаваясь щекочущему все его тело зуду. Наконец-то! Чимин качнул бедрами назад, а затем снова медленно толкнулся внутрь и прикрыл глаза. Скользкие стеночки просто восхитительно обхватывали его ствол по всей длине, и это только заставляло его жмуриться все сильнее и поджимать пальцы на ногах, пока он изо всех сил старался не сорваться и не сжать Юнги слишком тесно в своих руках, и не войти в него резче, чем это было позволено ему. Аромат течного омеги напрочь сносил ему крышу, и все же он не мог позволить себе слишком расслабиться. Потому что сколько бы Юнги ни бухтел, они все еще должны были быть очень осторожны. И все же выдержка Чимина была не настолько прочной, чтобы он мог не реагировать на то, как извивался под ним Юнги, самостоятельно подмахивая ему и насаживаясь на член. Чимин мягко обхватил омегу за талию и принялся аккуратно натягивать на себя, качая при этом бедрами, пытаясь найти нужный угол. Его ноги горели от размеренных фрикций, и тело требовало больше, но он уперто сдерживал себя, стараясь не смотреть вниз, чтобы не видеть того, как обильно Юнги тек и спереди тоже. Омега выгибался под ним, хрустя позвонками, и разнузданно хрипел, и это заставляло Чимина непроизвольно двигаться быстрее, загоняя член глубже. И он едва не прикусил себе язык, когда после очередного толчка, Юнги вдруг сильно сжался и протяжно замычал. — Сделай так еще… Чимин-а… Чимин снова толкнулся вперед, плотно проходясь крупной головкой по простате и вырывая из Юнги новые всхлипы. Он продолжал вбиваться внутрь, ненадолго задерживаясь в таком положении и слегка крутя бедрами, массируя чувствительную железу, и сходил с ума от того, какие звуки вылетали изо рта Юнги. Его стоны были такими звонкими, что в какой-то момент Чимин на секунду даже подумал, что, возможно, был не так плох в постели и мог бы поработать порно-актером. Но эти мысли быстро выветрились из его головы, а на их место пришло бесконечное чувство польщенности тем, что Юнги так реагировал на него. С каждым новым толчком омега все стремительнее обмякал в его руках, при этом туже сдавливая его в себе, и Чимин мог только молиться о том, чтобы это продолжалось чуть дольше, совсем немного и еще чуть-чуть, потому что он не успел насытиться, не успел распробовать… И все же он крупно вздрогнул, когда Юнги с громким стоном вдруг с силой сжал его в себе и наконец излился на простыни, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Его аккуратный член, покачивающийся между ног, все еще подрагивал, когда Чимин снова плавно толкнулся вперед, на этот раз тесно прижимаясь к простате, слыша как Юнги жалобно заскулил, а затем ягодицы альфы свело судорогой, и он едва успел наклониться вперед, чтобы прикусить солоноватую от пота кожу Юнги у основания шеи, прежде чем обильно кончил. Гулкий крик разлетелся по комнате, и Чимин, аккуратно вытащив член, повалился вперед, слегка придавив собой омегу, и тут же немного отполз от него, не прекращая прижимать его к себе. Вот теперь он наконец сделал все, как надо. — Хен, как думаешь, если в презервативе была дырочка, ты снова залетишь? — подал голос Чимин, когда наконец смог отдышаться. Он как-то не подумал об этом в процессе, и вообще-то сцепки у них не было, но все же ему казалось, что стоило рассмотреть все варианты. — Что… — Юнги, до этого вяло ощупывающий метку, завозился и повернулся к нему лицом, яростно сверкая глазами. — Ты это серьезно?.. Чимин!!! — завопил Юнги, размашисто хлопая того по плечу. — Совсем с ума сошел? Просто учти, если я снова залечу из-за тебя в ближайший миллион лет, то убью тебя! — Если ты готов прожить со мной так долго, тогда я в общем и не против, — рассмеялся Чимин, снова прижал к своей груди омегу и, заглушая его бурчание, поцеловал в макушку, думая о том, что вообще-то не возражал против того, чтобы когда-нибудь у них появились дети. Потому что теперь ребенок не являлся в его представлении балластом, тянущим на дно и привязывающим к человеку, к которому он ничего не испытывал. Теперь ребенок казался ему символом чистого и светлого будущего, к которому он так стремился и к которому очень надеялся, что сможет привести и Юнги. — Можно серьезный вопрос, Чимин-а? — внезапно проговорил Юнги, и альфа задержал дыхание, немного испуганный такой переменой настроения. — Конечно, хен. — Помнишь, еще почти в самом начале, когда мы столкнулись с тобой в том магазине и мне еще плохо было?.. — Чимин кивнул, а Юнги на секунду прикусил губу, собираясь с духом. Этот вопрос мучал его довольно давно. Еще с тех самых пор, как Чимин на руках дотащил его до дома, а потом проторчал у него, пока ему не стало лучше, хотя они, казалось бы, еще были ничем не обязаны друг другу, да и вообще вроде как испытывали взаимную неприязнь. И сейчас Юнги немного волновался, что ответ, который он сам был готов дать на этот вопрос и над которым долго размышлял, не совпадет с тем, что думал по этому поводу Чимин. — Ты тогда все крутился вокруг меня и сказал, что делаешь это потому, что истинный нужен для того, чтобы о нем заботиться. Чимин-а, ты все еще так считаешь? — Нет, хен, — со вздохом ответил Чимин, утыкаясь носом в макушку хену, который вдруг как-то весь сжался и слабо попытался дернуться в сторону. — Я думаю, истинный нужен для того, чтобы его любить. И Юнги крепко зажмурился, не позволяя себе снова растечься лужицей, потому что это было бы как-то уж слишком, и только потерся носом о грудь Чимина. Потому что теперь наконец-то все встало на свои места. — Ну что, тогда второй заход? — он приподнялся на локтях и посмотрел Чимину прямо в глаза. А тот, только улыбнувшись в ответ, повалил его на спину, тут же прижимаясь к приоткрытым губам в мокром поцелуе, о котором мечтал с тех пор, как вошел сегодня в эту комнату.