Невоплощенная идея в жизнь

Люди всегда размышляли над смыслом жизни. И многие пришли к выводу, что он у всех разный. Что это не то понятие, которому можно научить или помочь почувствовать. Он просто есть. Он просто существует. Но знаете, за все эти годы мне так и не удалось узнать, что же такое смысл жизни для меня. Я не почувствовала никакого ощущения, влечения. Точнее, я не могла сказать, что что-то конкретное имеет смысл. Вероятно, я странный человек, потому что считаю, что смысла нет в чем-то одном. Есть определённые моменты, есть определённые секунды и чувства — и в них не может быть никакого смысла, но я думаю, что я ощущаю себя так, будто нашла этот смысл. Тоесть, картина состоящего из ничего и всего одновременно — это и есть для меня этот самый смысл. Смысл заключается не в определённых людях, как многие думают, и не в любимом хобби, родной семье или удобном положении на карте. Мы смысл создаём для себя сами. И это может быть не что-то конкретное, а просто смысл. Он просто есть, понимаете. И вы его чувствуете. Вы не можете объяснить, какая именно вещь удерживает вас и заставляет двигаться дальше. Она у всех разная, она может быть даже не материальна. Но она просто есть и этого достаточно. ****** Меня словно водой окатывает в один момент и я осознаю, что все ещё жива. Я все ещё стою на краю, держу в руках телефон и смотрю на неизвестный номер, высвеченный на экране. Вот он, мой мобильник, лежит в ладони, полностью покрасневшей и с остатками крови, трезвонит от входящего звонка от набора неизвестных цифр. Я нажимаю на кнопку «ответить», прислоняя телефон к уху. Не дрожу. Не дышу. Пока живу. Существую. Это ощущение необъяснимо. Я словно застряла где-то посередине. И это так странно — брать трубку от незнакомого номера, в секунде от того чтобы совершить самоубийство.  — Ты не должна этого делать, — моё сердце не падает в пятки. Я не могу сказать, что была не готова услышать этот голос, но также не буду утверждать, что его ожидала.  — Ты не должен меня контролировать, — стою над пропастью, но ощущение будто парю. Свобода, какое-то чувство невесомости, грань между совершившемся и не совершившемся. Я привыкла к тому, что в моей жизни случается что-то, что я не планирую. Но живу ли я сейчас?  — Никакой самоубийца не хочет умирать, — спокойный слишком простой голос врезается в уши и я отвечаю таким же спокойным.  — Каждый решает сам, как закончить свою жизнь и когда, — я просто говорю, он просто отвечает. Все это не имеет ни малейшего смысла и я не чувствую важности в этих моментах. Но стою, не двигаясь, сжимая телефон в руках. Не думаю о том, что с ним может что-то случится: он вырубится или упадёт. Просто говорю, будто происходящее никак ни на что не влияет. Все слишком просто, но я не хочу с этим спорить. Принимаю.  — Ты права, но заканчивают все по собственному желанию, — голос Кевина низкий, хриплый, слишком естественный, — Позволять другим управлять своей судьбой — уже самоубийство. Эта смерть не твоя, — голос ни на секунду не повышается. Все ровно, спокойно. Сглатываю, не отводя взгляда от горизонта.  — Значит, я уже мертва, — звуки, исходящие из моего рта, слабо разряжают пространство вокруг. Ничто сейчас не имеет значение.  — Всегда есть возможность начать жить, но надо что-то изменить. Для этого надо сменить направление, — я одновременно вникаю в каждую его произнесенную букву, но также будто совсем не слышу, не понимаю.  — Я не знаю, куда идти. Давно потеряна, не понимаю, где нахожусь, — разговор совсем не лечит. Он не разрушает. Он просто есть и не играет никакой роли. Сжимаю ладонь, смотря на неё. Шевелю ногами, проходя в сторону по самому краю. Иду, смотря то вниз, то по сторонам.  — Я помогу. Останавливаюсь. Моё сердце стучит слишком громко. Замираю, задерживая дыхание. Закрываю глаза, ощущая как слеза скатывается по щеке. Смотрю вперёд на дорогу, но не чувствую себя пустой, чувствую очищенной. Быть очищенной недостаточно, чтобы стать свободной. Но мне хватает этого ощущения, чтобы продолжить жить. Если бы это была сказка в одной из детских приукрашенных книжек, то я бы мгновенно отошла от края и больше бы никогда даже не задумывалась о суециде. Как большинство других, моя бы история закончилась счастливо и по-доброму, чтобы можно было ставить мой пройденный путь в пример. Но это не сказка. И я все ещё продолжаю стоять. А хуже всего то, что я верю в его слова. Я доверяю каждому произнесенному звуку всецело и шагаю в сторону к ограде, чтобы вернуться на землю. Я приняла решение и в этот момент не думаю, насколько оно правильно или неправильно. Я хочу жить, если будут жить они. Но в этот роковой момент все решается за меня, ведь подходя к краю, я оступаюсь. И я начинаю падать вниз уже по-настоящему и думаю лишь о том, что это ощущение никак не похоже на то, что я чувствовала внутри. Я горда собой в самые последние мгновенья, ведь смогла побороть в себе желание и опомнилась от долгого сна. Все, что мне надо — совсем рядом, а остальное уже и не важно. ******** Выбегая из палаты с самыми растерянными и подавленными чувствами, Саманта не знала, что Кевин все все это говорил из лучших побуждений. Направляясь к месту, которое должно её навсегда излечить, девушка не знала о том, что совсем недавно у Кевина умер отец. Умер один из самых дорогих ему людей. И погиб он от селфхарма. Кевин хотел не сломать Саманту, не обвинить, как она думала и не зарывать в землю, как все остальные. Он просто боялся потерять её. Только вот Саманта больше этого не узнает. Её смерть — это не ссора с Кевином. Её смерть — это не результат долгих накоплений, не зависящий от происходящего, ведь он уже очистился. Её смерть — это случайность. Несправедливая случайность на пороге к самому открытому принятию. ******** Бывают такие моменты, когда не приходится думать. И это один из них. Самые большие ошибки совершаются на разгоряченных чувствах, неконтролируемым эмоциях, но каждая ошибка — это освобождение. Каждая ошибка, пока человек имеет возможность её совершить — что-то значит, чему-то учит. Но есть такие люди, которые не любят ошибки. Точнее, не умеют к ним должным образом относиться — как к опыту и к чему-то поучающему. И каждый из провалов, каждый из неудачных подходов становится роковым, оставляя отпечаток на жизни, а то и вовсе меняя её. И сама такая позиция — уже ошибка. Ошибки не могут быть чем-то плохим. Ошибки — это опыт. Все наши жизни сами по себе незначительны по сравнению с целым миром, значит, ошибки ещё менее значительны. Ошибки — это развитие, это выход за пределы собственного разума, это зона дискомфорта. Но я считаю свой необдуманный поступок ошибкой. Я не люблю ошибаться, но именно в этот момент признаю, что это была самая большая ошибка. Если бы не эта большая ошибка, мне бы пришлось совершить сотни других, более мелких, но я бы и стала уже другой. Ошибки делают нас сильнее, ошибки словно тренировки — и пока мы их совершаем — мы поддерживаем себя в форме, мы живём. Но вселенная выбрала короткий, но решающий путь. И тогда я впервые пожалела о желании умереть. Ведь я хотела жить. Признаться, я всё-таки увидела смысл в потраченном времени. И мне нравится думать, что я смогла это сделать, пусть и в самые последние мгновения. На самом деле — это то, чем я горжусь. Все это время я жила не там, я искала возможности не там и смысл искала тоже в других вещах. А он лежал рядом и дожидался своего часа. Дожидался мгновения, когда его обнаружат и примут. Жить ради чего-то — значит удерживаться. Существовать и возвращаться к мысли о том, что каждое твоё мгновение прожито ради великой цели — это настоящая награда. Но я не имела целей, не строила себе планы на будущее, поэтому я всегда рвалась быть свободной и просто существовать без рамок, не зная, что мне надо сделать шаг вперёд, чтобы увидеть возможности, а не назад, чтобы все исправить. Чем больше я зарывалась — тем больше я отталкивала то, что мне хотел предложить мир. И я это осознавала, но все равно боялась ступить навстречу неизвестному. Я просто жила. Я просто принимала и не принимала. Мои чувства в каждую секунду, в каждый момент — были важны для меня, потому что я понимала, что это может быть последнее, что я испытываю. И я бережно хранила каждую частичку внутри себя, заново собирая после очередного раскола, после очередной битвы, не понимая, что могу в любой момент быть свободной. Рамки были иллюзией. Я восстанавливалась сама, убеждая себя, что все это было последний раз. И это была ложь. Ведь ничто не заканчивалось. Изменялось. Зарывалось. Но не прекращалось. И сейчас, проживая последние моменты своей жизни — падая с моста, чтобы неминуемо разбиться и наконец покончить со всем этим, я понимаю. Понимаю, что смысл моей жизни был не в том, чтобы бороться за свою жизнь, чтобы обустраивать своё будущее. А в том, чтобы помогать бороться другим. И это — самое прекрасное и самое важное, что могло происходить. Я никогда не хотела умирать — я просто считала это единственным выходом. И эта последняя вещь, в которой я готова признаться перед тем, как все закончится. И мне жаль, что все прекратилось на моменте, когда я все поняла. А дальше следует лучшая жизнь. «Потому что лишь разрушая, мы создаём новое». Кевин. ******** Открываю глаза, не сразу понимая, что сижу посреди небольшой комнаты. Собираюсь вновь их закрыть, поддавшись крупному затягивающему желанию продолжить спать, но как только осознаю прикосновение к своей руке со стороны, то мгновенно поднимаюсь, оглядываясь. Сердце замирает только от одной мысли, где я сейчас нахожусь. Это моя лучшая жизнь? Почти задыхаюсь от собственных ещё не озвученных дум, пытаясь как можно скорее вникнуть в происходящее. Кручу головой, все больше и больше чувствуя тревогу, смешанную с ужасом и полным непониманием происходящего. Я прямо сейчас нахожусь на стуле возле того небольшого стола с планшетом, на котором все ещё звучат реплики «Пиратов Карибского моря». Прямо впереди на столешнице блестит экран айфона, а чуть дальше смятая упаковка от печений. В воздухе витает аромат выпечки, уютная тёплая атмосфера и вибрация на телефоне от входящего вызова. Вот он, второй шанс. Сначала я давала его миру, а когда пришло время — он дал его мне. Я ничего не вижу, когда протягиваю руку, чтобы взять гаджет. Чувствую сбивающее с ног дежавю, в то время как замечаю яркую впивающуюся вывеску из четырёх букв, но не спешу поднять трубку. Совсем скоро звонок прекращается, а я резко оглядываюсь, замечая взгляд со стороны.  — Ты уверена, что все нормально? — Кевин находится слишком близко. Я отстраняюсь, ничего не понимая. Голова кружится от переизбытка эмоций. Должна ли я рассказать, что только сейчас мне пришлось пережить? Устало потираю рукой лоб, закрывая глаза. Качаю головой, желая избавиться от внезапного наваждения. Все тело трясет от переизбытка эмоций. Я еле могу дышать в процессе осознания этой реальности. Почувствую ли я себя сумасшедшей, если спрошу, что только что произошло?  — Ты, — поднимаю взгляд на человека рядом, поджимая губы. Мой взгляд мечется по всей комнате, когда я до конца осознаю происходящее. Я жива. Я, чёрт возьми, сейчас живу! — Ничего не помнишь? — чуть открываю рот, чтобы начать дышать. Откидываюсь на спинку стула, концентрируя внимание на смятой упаковке на столе. Беру её в ладони, сжимая. Слышу этот резкий звук, чувствую пластик в руках. Все это так странно. Кидаю упаковку на другой конец стола, предполагая, что сейчас я где-то между жизнью и смертью. Кевин молчит, озадаченно смотря на застывшую картинку пиратской сцены на айпаде.  — Может скажешь, что я должен помнить? — готова разорваться от полной головы различных мыслей. Это какое-то чудо? Награда в последний момент? Почему я жива? Часто дышу, смотря раскрытыми зрачками вперёд. За окном стоит мрак, через открытую форточку доносится шёпот деревьев, шум машин. В палате горит свет, а мои руки и ноги распластались по стулу. Я чувствую во рту вкус печенья, облизываю губы. Сжимаю ладони, поднимаясь с места. Мне дали ещё одну попытку?  — Нет, — качаю головой, рассматривая помещение, — Не может быть, — слезы самого потрясающего чувства скапливаются возле глаз, а я не прекращаю все трогать. Провожу рукой по фортепиано, нетронутым картинам, стенам и задерживаю дыхания от осознания того, что это было все не по-настоящему. Это счастье? Ещё резче отвожу голову назад, ощущая, как еле дышу. Как все могло так закончится?  — Ты ничего не помнишь? — поворачиваюсь назад, задыхаясь от ручьев слез на щеках. Хватаюсь рукой за горло, переводя взгляд от стола в крошках, закрытого окна, зеленого стула до фигуры на коляске. Мои глаза искрятся, я подношу руку ко рту, не прекращая все рассматривать. Я жива. Кевин хмурится и молчит. Мои конечности сводит от восторга и свободы, я обвожу себя руками, начиная дрожать. Сгибаюсь пополам, обхватывая горло руками, теряюсь в ярких красках вокруг.  — Я же, я же, — восторг сводит с ума, непонимание и полный антиконтроль ситуации освобождает. Откидываюсь назад, слегка ударяясь головой о стену. Но не обращаю на это внимание, ощущая, как самые прекрасные, самые светлые и самые наполняющие чувства разливаются внутри. И это такое облегчение — получить долгожданную лёгкость и наслаждение в этой жизни. Я, черт возьми, сейчас живу.  — Что произошло? — негромкий голос Кевина со стороны воспламеняет самые тонкие струнки моей души. Я дышу, я существую. Могу все трогать, говорить, Могу кричать, благодарить, Могу и верить, и дарить, Могу и плакать, и любить. Могу рыдать, воспламенять, Могу идти и вдохновлять. Могу решать и совершать, Могу мечтать и создавать. Могу бежать и ощущать, Могу и пробовать, и повторять. Могу лететь, могу стараться, Могу и падать, а позже подниматься. Могу и разрушать, и строить, Могу и размышлять, и беспокоить. Могу испытывать и счастье, и гореть, Могу и быть здоровой и болеть. Могу винить и чувствовать несчастье, Могу обиженной быть — всегда по-разному. Имею право полно жить, идти вперёд. Имею право чувствовать при жизни и свободу, и полет. Поднимаю взгляд, сжимая зубы. По щекам текут ручьями слезы, в голове не может уложиться произошедшее. Я смотрю на свои ладони, на ноги, трогаю стул и поверхность стола. Все во мне взрывается только от осознания того, как мне повезло.  — Ты не знаешь, — качаю головой, отходя в сторону. Не знаю, как мне передать весь восторг, что я сейчас испытываю. Хочется выйти на улицу и заорать во всю глотку, как я влюблена в эту жизнь. Кручу головой, не зная, куда девать эмоции, что заперты внутри, — Все должно было произойти, — отшатываюсь назад, осознавая, сколько всего произошло, чтобы я испытывала то, что испытываю сейчас. Раскидываю руки по сторонам, вдыхая полной грудью. Смотрю на рамы на стенах, на стол — все нетронуто, ничего не сломано! Этого не могло не происходить. Именно в этой секунду я осознаю, что ничего не было. Что это был сон, мираж, наваждение, обморок или все что угодно, но не реальность. Пытка, самые ужасные мгновения, что мне удалось пережить — оказались ложью. Я приняла сложнейшее решение в своей жизни и все оказалось не напрасно. Кто мне позволил жить? Для чего мне дали вторую попытку? Рассматриваю свои ноги, обувь и руки. Поднимаю голову, замирая, когда ловлю взгляд Кевина. Его глаза прищурены, наблюдают за мной. Выглядит спокойно, но я чувствую, как постепенно прихожу в себя и принимаю случившееся. Облегчение проходит по телу, очищает душу и разум. Я жива. И я поддаюсь, желая чтобы мой сон воплотился в реальность. Я совершила много ошибок, но могу их исправить. Прямо сейчас.  — Не может быть, — поднимаю голову кверху, открывая рот. Солёные капли обрамляют лицо, смачивают волосы, дают прийти в себя, смывают окрыляющие чувства внутри, делая их более весомыми, — Я тогда должна была умереть, — шепчу, оседая на пол, качаю головой, — А сейчас я живу, — задираю рукава и смотрю на свои запястья. Шрамы все ещё на коже. Перевожу взгляд на Кевина и вскакиваю с места, подходя, — Смотри же! Смотри, — протягиваю ему свою руку, сжимая губы. Сглатываю, чувствуя волнение. Как могло все так изменится за одно мгновение? Все, о чем я мечтала — сбылось без смерти. Ползу к Кевину на коленях. Его лицо меняется, как только он замечает шрамы на моих руках. Не отводит взгляд от конечностей, молчит, чуть склонив голову вниз. Не отводит от порезов взгляда, наблюдая за каждым моим движением. Если он не скажет то, что произнес во сне — это будет один из самых странных дней за мою жизнь.  — Почему ты молчишь? — мой голос срывается в крике от слишком большого волнения, когда я подползаю к нему. Сердце ударяется о грудную клетку в ожидании хотя бы одного слова. Вся такая слишком потерянная и легкомысленная, сумасшедшая одним словом, не как все. Не особенная, а исключительная. Качаю головой, когда не получаю ответа. Это был сон. Это был ужасный, лживый, самый страшный кошмар.  — Во сне ты меня обвинил, — мой голос хриплый и спокойный. Я усмехаюсь, отворачиваясь. Расслабляюсь и полностью снимаю с себя эмоции. Смотрю на свои исцарапанные ноги, на синяки на руках и ничего не чувствую, — А потом остановил, — пожимаю плечами с горечью. Непонимание окутывает полностью, заставляя остановиться, перестать строить иллюзии, взглянув правда в глаза, — И я благодарна тебе за это, — мой взгляд на его глазах, но его опущен вниз. Ресницы дрожат, а я перестаю сдерживать себя. Последний кусочек веры. Веры не в мир, не в себя и не в них. А в то, что это было все не напрасно. Быть уверенным в одной реальности и потом очутиться в другой — это новая жизнь, не смерть. Сейчас я могу жить жизнью, которую делала после смерти. Сейчас. Не потом. Всегда надо будет что-то доказывать людям, всегда надо будет бороться за то, что имеешь и за то, чего у тебя ещё нет. Но только этот путь помогает обрести мир. Как парадоксально. Тело обволакивает умиротворение, облегчение, сладостные секунды счастья. И я отдаюсь им. Отдаюсь не от беспомощности, а от желания. Для чего это все? Для чего даны эти секунды, которые я бы могла провести уже в другой реальности? И сейчас я могу ответить на этот вопрос. Для того, чтобы все изменить в этой. Кевин сглатывает, привлекая внимание. Вяло улыбаюсь, погружаясь в тишину. Закусываю щеку и обхватываю руками колени, покачиваясь в стороны.  — Мир — это не иллюзии, строимые другими людьми, — хриплый голос кромсает пространство, заставляя впитывать каждую секунду, проводить через душу, оставляет отпечаток внутри навсегда. Я прикрываю глаза, — Это наши иллюзии, — я слышу и внутри все переворачивается от каждого слова. Я убеждаюсь, что сделала правильный выбор. И я не падаю, я держусь какой-то невидимой, но могущественной силой ещё на поверхности. И эта сила — доверие, — А иллюзии — это мечты, — не двигаюсь, закрываю глаза, расслабляю руки, ощущая сводящие конечности. Мурашки проходят волнами, затрагивают внутренности, заставляет колыхать душу, — Твой мир — это твоя мечта, твои иллюзии, — его взгляд опущен вниз, — И если выхода нет, то тебе придётся его создать, — замираю, задерживая дыхание. Сердце гулко стучит, отдаваясь размеренным темпом в висках. Маятник сводит с ума, навеивает сотни нужных и ненужных мыслей. Свожу ладони, не желая шевелиться. Сижу на месте, полностью опустошённая. В палате стоит тишина, ничего не слышно. Мрак наполняет все помещение, но несмотря на это, я вижу человека передо мной в самом лучшем свете.  — Почему ты не обвиняешь меня? — мой голос — шёпот. Я на краю света, почти падаю с пропасти, но на другом конце стоит он и протягивает руку. И я принимаю помощь, — Я же знаю, что ты не согласен со мной, тебе противно, что сейчас перед тобой происходит, — мои глаза почти закрыты. По телу проходят мурашки, пальцы дрожат. Я желаю себя ударить, но не могу этого сделать, — Почему ты не презираешь меня? Я же странная, я сумасшедшая, я все разгромила тебе здесь дважды, если не больше, — опускаю глаза вниз, чувствуя ком в горле. Усмехаюсь, вспоминая, как валялась на этом самом полу с кровавым подбородком, как доказывала свою точку зрения, совершенно не заботясь о том, что кто-то может услышать мой крик. Это место было одной из самых худших пыток, но оно стало и моим спасением. Я же лишь беру и никогда ничего не отдаю в ответ. Но с этого момента все изменится.  — Потому что чтобы что-то создать — надо сначала разрушить, — прикрываю веки, полностью оседая. Ослабеваю, отпуская физическую боль на задний план, — Лишь за полным катаклизмом идёт восстановление, — позволяю его словам задержаться в моей голове, позволяю им проникнуть в душу и засесть там до следующего срыва. Нет. Я больше не позволю никому управлять моей жизнью. Я ошиблась и проиграла. Но эта ошибка — самая большая и самая серьёзная — перевернула именно в это мгновение весь мой мир. Я осознаю, что позволяю этой ошибке стать решением. Я позволяю этой ошибке стать выходом. Я позволяю этой ошибке быть победой.  — А восстановление — это лекарство, — слышу его голос совсем рядом. Он врастает в разум, становится моей частью, сводит с ума и полностью обезоруживает. И я поддаюсь, я полностью отдаюсь этому чувству и не ощущаю вины. Я знаю, что не виновата и понимаю, что поступаю правильно. Ведь довериться кому-то — не значит быть слабым. Ведь зависеть от чего-то — не значит заранее проиграть. Ведь иметь уязвимости — не значит, что все потеряно. Ведь жить как хочешь — не значит быть эгоистом. Сижу, широко раскрыв глаза. Мои ладони сведены вместе на коленях. Все вернулось к началу.  — Ты стала моим лекарством, Саманта, — лицо Кевина находится напротив моего и в этот момент я позволяю нарушать своё личное пространство. Потому что знаю, что он уважает его, также как и мои решения, — Жить счастливо — это не магия, — моё сердце трепещет, вскруживая голову. Я отрываюсь от земли, хотя внешне все ещё продолжаю сидеть на полу, но именно в этот момент ощущаю себя самой свободной, — Это способность, что дана каждому, — принимаю каждую его частичку, отдаюсь без всякого чувства этому моменту, запихивая как можно дальше свои установки, что словно назойливые мухи постоянно жужжат, — Ты можешь изменить все сама, как только захочешь, — смотрю в глаза Кевину, пытаюсь запомнить этот момент как можно подробней, цепляясь обеими руками за каждое мгновение, в страхе, что все исчезнет. Ныряю в это ощущение, обхватываю его всем сердцем, душой и разумом, чувствую его и оставляю внутри себя, бережно храню, словно клад, позволяю ему подпитывать меня и наполнять, — Потому что жизнь не должна быть выживанием, — вдыхаю как можно глубже, ощущая ком в горле. Молчу, не имея сил ничего произнести. Могу лишь только принимать. Но этого достаточно. От моего решения зависит моя жизнь. Я вновь на распутье. Все в моих руках.  — Жизнь — это лишь твоё время, твой выбор и твои возможности. Жизнь — это не пытка и не испытание, — Кевин усмехается на последней фразе, чуть отводя взгляд. Я улыбаюсь уголками губ, все больше и больше убеждаясь в том, что спасена. И в этот раз по-настоящему, — Я не могу обещать, что будет легко, — поджимаю губы, но не прекращаю улыбаться. Я будто состою сейчас вся из света. Из слишком яркого света. И в этот раз возможность все изменить — это не иллюзия собственного выбора — это правда. И мне нравится думать, что это моя личная правда, ведь никто не докажет, что я не права? — Никому не легко, — человек передо мной разводит руками, усмехаясь, — Но несмотря на это — люди идут дальше. А чем мы с тобой хуже? — чувство благодарности внутри вливается большими потоками, наполняя и эту комнату. Я не вижу, но чувствую, как оно выливается за пределы палаты, как оно вселяется в сердца людей и наполняет все вокруг. Как я могу прямо сейчас воплотить свои самые смелые, самые безбашенные идеи и что взгляды других людей не имеют совсем никакого значения, — Ты слишком долго боролась за собственное счастье, не замечая, что возможности гораздо ближе, — не верится, что все так просто заканчивается: я жива, сижу в палате с Кевином, который готов меня поддерживать и прямо сейчас вдохновляет на новую жизнь, — Мы намного сильнее, чем думаем. Мой взгляд охватывает разом всю комнату. Сердце трепещет быстро-быстро, сводя с ума, заставляя тотчас подняться, подчиниться и прыгнуть. Но прыгнуть не навстречу смерти. А навстречу неизвестности. И я не не отрицаю, что неизвестность — это менее страшно, чем смерть. Наоборот, неизвестность — это полный выход из собственных рамок, из собственного убежища, из клетки этого общества, из того, что было рядом всю жизнь, но не оберегало и защищало, а ограничивало. Если бы ещё несколько недель назад мне сказали, что одни люди дадут моей жизни ещё один шанс, я бы скорее всего не дожила до этого мгновения. Но сейчас я понимаю, что все не напрасно. Что все попытки, неудачи и проколы, моменты отчаяния, когда я разрывалась между жизнью и смертью стоили этого мгновения. Что в мире за маской злобы, бесконечной травли, несправедливости и лжи скрыта другая маленькая вселенная. Найти её дано каждому и Кевин стал человеком, кто окончательно впустил меня в неё. Что протянул руку, когда я повисла между двумя мирами, что спасал как мог в моменты отчаяния, что понимал меня. Если бы я имела что-то ценное — я бы непременно пожертвовала это семье Солдеров. Если бы я могла управлять временем или была хотя бы лекарем — я бы излечила Эмиля и Энн и все бы встало на свои места. Но прямо сейчас я знаю, что все возможно, не имея совсем ничего. Ничего кроме Кевина и Эмиля. И в этот момент мне кажется, что это величайшее счастье. И в тот момент, когда я думаю, что уже ничего лучше быть не может, вселенная даёт мне первый знак, что это все не напрасно.  — Пришло время тебе кое-что сообщить, — голос Кевина режет пространство вокруг, заставляя обратить внимание. Я поворачиваю голову, полностью сосредотачиваясь на его словах, — Энн очнулась. ********  — Насколько было бы эгоистично с моей стороны, если бы я тебя поцеловала? — вопрос бездумно срывается с губ, когда я сижу на зеленом стуле почти в полной темноте. Впереди стоит планшет со следующей частью Пиратов Карибского моря, но звук слишком тих, что я почти не различаю реплик. Это было одно из самых смелых решений — но оно означало начало новой жизни. А я не побоюсь вновь зажить. Ведь я и так много давала шансов этому миру, очередная попытка — очередной прыжок. Что я теряю? Сейчас одиннадцать часов, на улице темно, а звонки от родителей не прекращают мучить мой телефон. Но я сижу в палате с Кевином на том самом роковом месте, пью фруктовый чай и мы вполуха прислушиваемся к фильму на экране. Уже завтра мы договорились навестить вместе Энн, если это будет возможно и я в волнительном ожидании следующего дня. Мои внутренности не сводит тревога или чувство страха. Я не думаю о том, что меня ждёт дома, когда я вернусь или не вернусь. Я отдана моменту, я чувствую свободу и власть над жизнью без угрозы, приставленной плотно к горлу. Я не задыхаюсь и не на пороге смерти, но одновременно ощущаю себя как никогда прекрасно — думаю, этот момент заслужил зваться лучшим.  — О-о-о, думаю — это было бы очень эгоистично, — Кевин усмехается рядом, не отворачивая головы от экрана, но я вижу очертание его улыбки в темноте. Улыбаюсь тоже, хрипло смеюсь, наклоняясь к кружке с чаем впереди.  — Хорошо, — пожимаю плечами, отпивая глоток тёплого напитка, разливающего приятными волнами по телу, — Я знаю, что я эгоистка, — ставлю кружку со стуком на стол, плавно облокачиваясь назад. Придёт момент, когда я должна буду отблагодарить его.  — Одна из самых больших, которых я знаю, — Кевин соглашается с моими словами и я громко смеюсь, от чего кресло подо мной начинает качаться, — Быть эгоистом — значит, быть свободным. А свобода — это величайшее счастье, — я открываю свою душу, впитывая каждое слово. Аккуратно записываю, укладываю в тайный ящик и бережно храню, словно эти моменты — самое ценное, что у меня есть, — Каждому рано или поздно приходиться делать выбор, — свой я уже сделала, — Каждому рано или поздно приходиться быть эгоистом, — парень находит мою ладонь своей и я вздрагиваю, прежде чем они соприкоснуться. Но быть эгоистом — это не образ жизни. Это значит, что нужно много времени посвящать своему развитию и тому, к чему ты стремишься, уделять внимание своим чувствам, прислушиваться к своей душе, несмотря на шепчущие страхи со стороны, навеянные обществом. Заботиться о себе, проживать эмоции и ощущения, то, что желаешь проживать, несмотря на взгляды других, совершать со своим телом и разумом все, что хочешь, если это помогает чувствовать себя лучше и свободнее — это правильно. Жить для себя — это нормально. И считать важными свои жизненные периоды, появляющиеся эмоции, уделять внимание каждой мелочи, что кажется его достойной — это секрет этой жизни. И конечно, порой это слишком тяжело. Никогда не будет так, чтобы все люди единодушно были согласны с твоим шагом, решением и путём. Но это не значит, что он неправильный. У каждого свои приоритеты, свои цели и ценности. И если на пути встречаются те, кто будут останавливать, добиваться твоего падения — это значит, что ты идёшь по верному пути. Потому что осуждение — это не рамки, это знак, что ты проживаешь свою жизнь. А проживать свою жизнь — это главная цель в этом отведённом неизвестном времени.  — Так значит ты не против? — я поджимаю губы, пытаясь сдерживать свою широкую улыбку. И мне удаётся это сделать, когда я прислоняю ко рту кружку с чаем. Как говорил один человек — «Люди по-настоящему начинают жить только после того, когда находят то, ради чего они это делают». До этого момента я не понимала важности этой фразы. Мне всегда казалось, что все это бредни, что выбор человека не должен зависеть от выбора других людей. Что надо жить просто потому что тебе так хочется, а удерживающие факторы — это уже привязанность. Но я поняла, что привязанность — это не может быть плохо. Привязанности, привычки, обычаи, какие-то предпочтения — это то, что и делает нас людьми. То, с помощью чего мы строим свою жизнь, создаём собственные миры. Это как дом, что находится внутри и превращает все остальное в часть самого тебя. Привязанности — это важная составляющая нашей жизни. И без них не было бы смысла, мир был бы скучен и однообразен, без целей и стремлений сделать что-либо для себя. И, кажется, я нашла для чего я живу. Я приняла эти самые «удерживающие факторы» и совсем не чувствую вины, ведь это помогает мне жить. А для жизни не нужны правила.  — Не против, — после этих слов внутри меня все взрывается и тогда я понимаю: вот этот момент. Те самые секунды, когда можно ставить точку. Ставить жирную точку и забыть обо всем, что происходило до. Можно смело протягивать руку и перелистывать страницу, оказываясь на новом уровне. И вот, сквозь белые листы я уже вижу краски. Передо мной белое полотно, свободное пространство из которого я могу создавать все, что захочу. Наш поцелуй нежный и властный, вскруживающий голову и сводящий с ума. Его и моя боль, накопления, что большим грузом мы несли в течение всех этих лет, сталкиваются и самоуничтожаются. И это не конец, это новое и яркое начало. «Если нет кистей — можно рисовать руками». Саманта