Backwoods

Джеймс замялся, нервно постукивая пальцами по бедру. - Я... Это просто прикол типа, развлекал фанов. Его слова ранили Джейсона, так что кудрявый слегка отстранился, закусывая губу. Хэтфилд мягко взял подбородок парня, заставляя океанские глаза смотреть с испугом. - Хорошо, теперь я задаю вопросы, - тогда, на берегу, ты хотел меня поцеловать? Адамово яблоко Ньюстеда поднялось и опустилось вновь, когда он сглотнул. Парень отвёл глаза, но Джеймс снова потянул его за подбородок, призывая к ответу. Зная, что правда всё равно всплывёт, Джейсон тяжело вздохнул. - Полагаю, да. - прошептал он. Хэтфилд самодовольно ухмыльнулся, приблизившись к лицу парня. - Ты до сих пор этого хочешь? Глаза Джейсона округлились, сомнения наводнили его голову. - Какая разница? Ты был против. - отвернулся басист. Фронтмен горько вздохнул, повернув Джейсона обратно. Он заметил, как одинокая слеза катилась по щеке кудрявого. Стерев её большим пальцем, Джеймс заботливо взглянул в океанские глаза напротив. - Да, я был, но... Знаешь, мне кажется, что это мой самый большой промах за последнее время. Он потянулся к приоткрытым губам Ньюстеда, в предвкушении слегка прикрывшего веки. Сладкие губы на его устах, небольшой привкус виски и мятной жвачки. Лучший вкус, что можно себе представить.       Джеймс обнял парня за талию, прижав к себе, чувствуя твердую плоть, прижимающуюся к его бедру. Невероятно, но даже это в очередной раз потешило его самоуверенность.       Разум Джейсона тем временем превратился в лужу внутри черепной коробки, его руки блуждали по телу вокалиста. Он думал только о Джеймсе, словно заполнившим всё вокруг; даже воздух был наполнен им, его запахом, его вкусом, его телом. Ньюстед нетерпеливо ждал только того, когда Джеймс заполнит его самого. И Хэтфилд был совсем не против...       Это было так недавно, и неважно, что прошло больше пятнадцати лет. Ньюстед одиноко пил кофе на своей кухне, смотря вдаль, на высокие пики высоток. Он снова вспоминал о прошлом, прогоняя лучшие моменты жизни в сотый, а то и тысячный раз. Они были молоды и счастливы, как никогда, наслаждаясь красотой вокруг и внутри себя. Но ничто не длится вечно; Джеймс так и не смог побороть себя и свои предрассудки, так что вскоре жизнь с ним стала невозможна. Джейсон терпел его прогрессирующий алкоголизм, успокаивал его, когда тот сворачивался калачиком и плакал на его коленях, слушал его извинения и обещания, слепо веря им.       Однажды вечером, засыпая в руках храпящего Джеймса, басист понял, что их любовь не может продолжаться. В конечном итоге кто-то умрёт на руках другого, что будет значить мучительную смерть другого. Рыдая, Джейсон собрал вещи и уехал из семейного гнёздышка навсегда.       С тех пор многое изменилось: Ньюстед ушёл из группы, полностью отдаваясь искусству, в надежде таким образом забыть любимого, хотя и безуспешно.       Джеймс, первые месяцы приходя каждое утро к дверям басиста, молил его вернуться. Но Джейсон был непреклонен, так что Хэтфилд ушёл в запой, из которого вышел только после долгой реабилитации. Затем он женился, у него даже появились дети. Всё, казалось, шло как надо.       А тупая игла всё сидела в сердце бывшего басиста, и каждый день он вспоминал былое, попивая кофе на кухне. Глупая привычка - раньше они делали так каждое утро. Вместе. Смеясь и улыбаясь новому дню.       Стук в дверь отвлёк отрешённого Ньюстеда от воспоминаний. Недоумённо подняв бровь, он направился ко входу. - Джеймс?... - спросил Джейсон, и его сердце невольно подпрыгнуло в груди. - Привет, Ньюкид. Джеймс улыбнулся, тем самым заставив кудрявого слегка смутиться. Они молчали некоторое время, пока Хэтфилд не кашлянул и не кивнул вглубь квартиры: - Могу я... - Ох, да, конечно. Джейсон впустил вокалиста, дрожащими руками закрывая замок.