Твои слова

      «Иди на хрен!»       И это то, что твой соулмейт скажет тебе первым делом? Ты не чувствуешь ни одной светлой эмоции, глядя на свою метку, и искренне завидуешь старшим сёстрам, у которых вполне обычные фразы на запястьях, а не какое-то ругательство.       Тебе приходится просыпаться и засыпать с этими грубыми словами, и, когда родители дарят тебе твой первый напульсник, ты с облегчением натягиваешь его на руку и больше почти не снимаешь.       Тебя обидно, что остальным девочкам твоего возраста не приходится его носить, потому что им и стесняться-то нечего. Единственное, ради чего теперь хочется встретить своего соулмейта — это возможность отвесить ему пару тумаков. Заслужил! Или заслужит? А вообще, не велика разница.       Ты не сомневаешься, что он точно будет отпетым хулиганом, но вы не встречаетесь ни в школе, ни в университете. И вот это напрягает. Из ребёнка ты бы ещё могла слепить что-то достойное, но со взрослым человеком куда сложнее.       Что ж, порою жизнь бывает очень несправедлива.       — Подождите, ваша машина перекрыла проезд! — ты выглядываешь из окна автомобиля, глядя на мужчину, который только что помешал тебе припарковаться в первый рабочий день.       — Иди на хрен! — он даже не оборачивается в твою сторону, когда взбегает на крыльцо школы и скрывается за парадными дверями. Ты крепче сжимаешь руль и впервые материшься, не зная, что тебя «радует» больше: то, что ты наконец встретила своего соулмейта, или то, что по его вине ты опоздаешь на работу, потому что придётся делать крюк, чтобы припарковаться в другом месте.       Переживая о последнем, ты забываешь подумать, почему этот мужчина вообще оказался в школе. Неужели родитель кого-то из учеников? Он же не может быть твоим коллегой?       Ты успокаиваешь себя и настраиваешься на положительный лад, однако, стоит тебе зайти в учительскую вслед за директором, и твоя искренняя улыбка становится до боли натянутой. Потому что твой соулмейт стоит среди других учителей, в таком же праздничном колпаке и с дуделкой. Вместе с его удивлённым выражением лица это смотрится уморительно, на парковке он был таким «крутым» и плевал на всё вокруг, а сейчас прячется за спинами коллег, поздравляющих тебя с первым днём.       — Надеюсь, вы не против, что мы организовали приветственный приём, Т/Ф-сан, — господин Убуяшики поворачивается к тебе и жестом руки приглашает пройти вглубь помещения, к накрытому столу с тортом и чаем.       — Что вы, мне очень приятно! — ты складываешь руки на бёдрах и благодарно кланяешься ему и своим новым коллегам. — Прошу вас, позаботьтесь обо мне!       Твой соулмейт напряжённо сглатывает, когда ты бросаешь на него красноречивый взгляд исподлобья.       Его зовут Шинадзугава Санеми, он преподаватель математики, а ещё мерзкий грубиян. И это всё, что тебе нужно о нём знать.       Ты быстро осваиваешься в коллективе, все, кроме Санеми, добры и приветливы, он же словно избегает тебя. Ты к нему не лезешь, считая, что если он заинтересован в общении с тобой, то сделает шаг первым. Ты в своём праве после того, как он обошёлся с тобой в вашу первую встречу.       Ученики тоже встречают тебя с теплом, хотя среди них находятся те ещё сорванцы, которые считают, что на уроках литературы можно бить баклуши. Во время учёбы в университете тебе говорили, что ты умеешь правильно преподнести материал. Тебе легко удаётся увлечь их и заставить работать на уроке по своему желанию.       — Т/Ф-сан, ребятишки только и говорят о вас! — на обеде рядом с тобой присаживается Канаэ, которая преподаёт биологию. Поедая карри с рисом, она с умилением рассказывает, как дети на перемене разыгрывали сценки из заданного тобой произведения. — Боюсь, так вы скоро и Ренгоку-сана обойдёте в таблице обожания!       — Это что же, у меня появился соперник? — за спиной раздаётся громкий голос Кёджуро, историка, он подсаживается к вам и без тени улыбки предупреждает: — Учтите, я не сдамся без боя.       — Не жадничайте, Ренгоку-сан! — смеётся Канаэ, вслед за ней смеётся и он, а ты прячешь улыбку в чашке с чаем.       Каждый новый день в академии дарит тебе радость: тебе нравятся дети, нравятся твои коллеги, атмосфера доверия и взаимовыручки, которая царит в коллективе. Даже то, что Санеми так и не удосужился первым пойти на контакт, тебя не волнует.       Порою ты размышляешь над тем, чтобы самой подойти к нему и завести разговор, но потом ты видишь его злобную морду, и все эти мысли мигом покидают голову. Нет, тебе и так нормально.       — Т/Ф-сан! — перед началом урока тебя вдруг перехватывает Канаэ, и ты не успеваешь ничего сказать, как та суёт тебе в руки чей-то классный журнал и убегает со словами: — Прошу, передайте это Шинадзугаве-сану!       Потом ты, конечно, узнаешь, что Канаэ пришлось срочно отлучиться из-за семейных обстоятельств, но сейчас ты на неё злишься. Вот же честь — отнести сей важности документ Санеми. Как будто тебя в классе не ждут твои дети.       Ты быстро находишь нужный кабинет, но слегка медлишь, прежде чем войти. Что-то вынуждает тебя остановиться и осторожно понаблюдать через окно за тем, как проходит урок в стиле Шинадзугавы Санеми. Интересно, почему почти все учащиеся так его недолюбливают и даже побаиваются…       — Агацума! Ещё раз, и я отправлю тебя к директору с наилучшими пожеланиями! — он стучит указкой по столу, когда Зеницу делает ошибку в уравнении, отчего тот и весь остальной класс вздрагивает.       …а, вот почему.       Устав стоять под дверью, ты стучишься и заглядываешь в класс, вызывая у детей удивлённые переглядывания. Из рук Санеми едва не выскальзывает указка, он весь подбирается, хотя до этого вполне расслабленно стоял, облокотившись на свой стол.       — Шинадзугава-сан, — ты вежливо улыбаешься и вручаешь журнал ему в руки, когда он к тебе подходит. Ваши пальцы мимолётно соприкасаются. — Прошу прощения, что прервала. Канаэ-сан просила передать вам.       — А, да, спасибо, — отвечает Санеми как-то неловко, ты киваешь и ретируешься за дверь.       Каково же твоё удивление, когда буквально через секунду он выходит из класса и тебе в спину прилетают следуюшие слова:       — Т/И, слушай, мне жаль, что наше знакомство началось так. Я даже не думал, что в тот день могу встретить тебя, брякнул что-то второпях, — ты оборачиваешься к нему. Честно, ты очень удивлена. Он видит это по твоему лицу и начинает мямлить: — Что, скажешь, дурак?       — Скажу, что вы не так уж и плохи, как мне казалось, Шинадзугава-сан, — ты специально выделяешь формальное обращение, но теперь улыбаешься без натяжки. — И вам ещё нужно заслужить обращение на «ты».       Проходит несколько недель, и в ваших отношениях с Санеми наступают заметные перемены. Во-первых, он начинает здороваться, во-вторых, он подсаживается к тебе за обедом, сгоняя со своего привычного места Кёджуро.       — Наконец-то вы присоединились к нам, Шинадзугава-сан, — радостно замечает Канаэ, а Кёджуро, глядя на него, хитро щурится.       — Просто интересно стало, чего это вы втроём вечно тут шушукаетесь, — хмыкает Санеми и утыкается носом в свою тарелку. Ты прекрасно знаешь, что это из-за тебя, и на душе становится тепло.       — А я и не знал, что ты у нас любитель сплетен, — щёлкает палочками для еды Кёджуро, и уши Санеми краснеют.       Умеет же правильно себя вести, когда хочет. В твоём присутствии Санеми становится терпимее, чем он привык быть, ты ценишь его старания и постепенно оттаиваешь по отношению к нему. Почти весь преподавательский состав считает, что между вами что-то есть, а Тенген шутит, что и на зверюгу-Санеми нашлась управа в твоём лице. Только не при Санеми, конечно, он же не бессмертный.       — Т/Ф-сан, давайте помогу, — предлагает Гию после того, как ты случайно роняешь на пол стопку бумаг. Всё, включая отчёты, тесты и контрольные, теперь устилает пол коридора. Ты благодаришь его, вдвоём вы собираете всё куда быстрее.       — Ещё раз спасибо и простите, что задержала, — извиняешься ты, придерживая для него парадную дверь, потому что он взял тяжёлую стопку документов и вызвался помочь донести ту до твоей машины. Надо будет узнать у Канаэ, что ему нравится из еды, и отблагодарить как следует.       День подходит к концу. На улице сгущаются тучи и уже понемногу моросит дождь, тебе не терпится поскорее оказаться дома и принять горячий душ.       Ты прощаешься с Гию и вдруг замечаешь на парковке Санеми, который тоже ещё не уехал. Он стоит, облокотившись на капот своего автомобиля, и докуривает сигарету, глядя прямо на тебя. Тебе не очень нравится эта его привычка, хотя сам он клялся, что редко к ним притрагивается.       Ты ему машешь, на что Санеми угрюмо кивает и, затушив сигарету, уезжает с парковки. На асфальте остаётся тлеющий окурок, и тебе резко хочется оттаскать его за уши, чтобы не смел мусорить.       На следующий день он, кажется, опять начинает тебя избегать. Это ещё что значит, с возмущением думаешь ты. Вроде же только начал казаться нормальным человеком, а теперь снова ведёт себя как не пойми кто.       Ты терпеливо наблюдаешь за сим представлением, игнорируя обеспокоенные расспросы Канаэ, но уже через пару дней признаёшь, что тебе его не хватает. Ты успела привыкнуть к нему, вашим разговорам ни о чём и весёлым подначкам, и теперь ты скучаешь даже по его злым рожам.       Санеми ненавидит посвящать время работе ещё и дома, из-за чего частенько задерживается, чтобы проверить тетради учеников и не брать их с собой. Пользуясь этим, ты подгадываешь момент и оказываешься с ним наедине в учительской.       — Долго ещё будешь бегать? — услышав твой голос, Санеми отрывается от проверки очередной тетради. — Что случилось? Может, я тебя чем-то обидела?       — Всё в порядке, — пытается уйти от ответа Санеми, оглядываясь в поисках путей отступления, но здесь нет Обаная, который поможет ему смыться, так что ему от тебя никуда не деться.       Ты нависаешь над ним, накрыв ладонью раскрытую тетрадь, голова сидящего Санеми оказывается ровно на уровне твоей груди, и его кадык нервно дёргается.       — Всё будет в порядке, когда ты перестанешь вести себя как дурак и скажешь, почему меня избегаешь, — доходчиво объясняешь ему, и он сдаётся.       — Ладно, я понял, — выдыхает Санеми, выглядя жутко смущённым. Какая редкая и приятная картина. — Мы знаем друг друга уже достаточно, чтобы, ну, сблизиться? Но мне кажется, что я что-то делаю не так. Со мной ты всё такая же неприступная, а с тем же Томиокой!..       С Гию? А он-то тут каким боком затесался? Что Санеми себе напридумывал?       — Подожди, так ты просто приревновал и поэтому меня столько изводил? — возмущаешься ты и по горящим ушам Санеми подтверждаешь, что да, всё так и есть. — Боже, дай мне сил. Санеми, если бы ты был мне безразличен, стояла бы я сейчас здесь?       Санеми вскидывает голову, когда до него доходит, и ты подкрепляешь свои слова поцелуем. Как говорится, вместо тысячи слов…