Твои слова

Откуда ты меня знаешь Ты и сама задаешься подобным вопросом, когда впервые видишь благословенную метку на своем запястье. Слова родственной души завораживают, притягивают к себе непосильным интересом, и в тебе загорается очевидное любопытство. Забавно думать, что твоим соулмейтом может оказаться какая-нибудь знаменитость, о которой ты будешь наслышана, но мечтать, как говорится, не вредно. — Т/И-чан! — к твоей парте подбегает Мегуми. Подруга, запыхавшаяся и вспотевшая, накидывается на тебя с объятиями, и ты еле удерживаешься от того, чтобы не развалиться в проходе вместе с ней. — Ты не представляешь, что со мной произошло! — Ты выиграла в конкурсе тяжеловесов?.. — цедишь сквозь зубы, подразумевая под этим искреннее желание вернуть себе личное пространство. — Да ну тебя! Вечно со своими колкостями! — она отстраняется, покусывая губы и надувая щеки. Обида на лице девушки выглядела до неприличия показушной, и уже в следующую секунду та вернула себе прежнюю улыбку. — Я встретила своего соулмейта… Вскидываешь брови в удивлении, и уголки твоих губ дергаются вверх. К сожалению, звонок мешает вам продолжить начатый диалог и обсудить данную новость, отчего вы договариваетесь поговорить обо всем за обедом. Как оказалось, одноклассница повстречала своего нынешнего парня на выходных. И когда ведь только успела? По ее словам, они с мамой прогуливались на днях и решили зайти в недавно открывшееся кафе. — Он был таким… Ты не представляешь! Такой красивый! И обходительный, — на девичьих щеках разливается румянец; глупо хихикаешь в ответ. Как и обычно, вы сидели за твоей партой, обмениваясь приготовленными дома бенто. Притворяясь увлеченной болтовней подруги, тебе не составляло труда воровать у нее сосиски. Что поделать, но к ним у тебя существовала особая слабость. — Кажется, ты говорила так про множество парней до этого, — ухмыляешься, глядя на ее одухотворенное лицо. — Может, ты себе придумала, что он произнес именно те слова, которые, ну… — Я не вру! Это взаправду было! — И встречаться с тобой согласился тут же? Только из-за того, что оказался твоим соулмейтом? — утвердительное «да» с ее стороны не удивляет. Впрочем, тебе ли судить чужую беспечность? В конце концов, ты и мальчиками никогда особо не интересовалась, отдавая все свое внимание рисованию и фотографии. — Если не веришь мне, то тогда давай после уроков я вас познакомлю, — хитро щурится, и торжествующая физиономия Мегуми заставляет тебя тяжело вздохнуть. — Я бы с радостью, но сегодня мне нужно разобраться с классной рутиной брата, — в миг подруга мрачнеет, от досады чуть не переломив палочки для еды. — Ну, творческий конкурс. Нарисовать плакат или что-то такое, я не вдавалась в подробности. Подпираешь подбородок рукой, поглядывая в окно. Тучи сгущались. О дожде вещали еще со вчерашнего дня, и тебя несколько напрягало то, что в такой день тебе придется корпеть над тем, что никому, в общем-то, и не нужно. Обычно для таких мероприятий выбирали кого-то из студентов, кто, по всеобщему мнению, располагал хорошими навыками в творческой деятельности. Но, вот незадача, у твоего олуха-братца никого в классе с подобными способностями не наблюдалось. И тогда к этой проблеме решили подключить родителей. Зная твою маму, вечно потакающую недоумку Коджи, как самому младшему в семье, не составило труда догадаться, на кого скинут всю работу. Жаль, в такую погоду у тебя всегда находилось вдохновение для чего-то необычного. Сидеть на родимом подоконнике, зарисовывая возникающие в голове образы, — вот, что могло тебя порадовать. — Как хорошо, что у меня нет младших братьев или сестер, — Мегуми фыркает, подмечая твой не очень-то оптимистичный настрой. — Быть единственным ребенком в семье намного лучше, признаю, ты была права. После уроков ты, распрощавшись с подругой, направилась к зданию средней школы. Честно признаться, тебе было не по себе возвращаться туда, откуда твоя персона с таким стремлением пыталась сбежать в свое время. Школьники, снующие туда-сюда, преподаватели, всеми силами пытающиеся удержать порядок. Впрочем, ничего нового. Даже запах у этого места остался какой-то душный, совсем, как тогда. — Т/И! — приближаешься к кабинету брата, и тут же замечаешь его, облокотившегося на стену у двери. Он выглядел слишком напряженным, точно изо всех сил торопился куда-то. — Я это… Мне сегодня надо на тренировку, так что… — Решил слинять? — спрашиваешь без особого энтузиазма, не имея сил ругаться. Вот, серьезно, почему тебя вообще должны волновать проблемы его класса? Ты, значит, должна тратить свободное от кружков время на какую-то чепуху, а этот безобразник, черт бы его побрал, побежит гулять со своими друзьями. И в знак твоей правоты из кабинета вываливаются трое парней, выше тебя самой на пол головы. — Кто это, Коджи-кун? Твоя подружка? — один из них обнимает брата за плечи. — Не бойся, не уведу. Если она, конечно, сама не захочет. Задорно подмигивает, и ты еле сдерживаешься от того, чтобы не скривиться. С его приятелями ты была знакома только по наслышке, а потому в блондинчике, попытавшемуся с тобой заигрывать, тебе без проблем удалось уличить Кэйташи-куна, главного заводилу в их компании и верткого сердцееда в придачу. — А не рановато тебе с девочками из старших классов встречаться, а? — дружный хохот накрывает пустой коридор. — Я его сестра, — резко отрезаешь, вызывая у юношей всеобщее улюлюканье. — Ты подумал, что мама скажет на это? — братец замирает, и в глазах его читается немая мольба. — С тебя сочтется. — Спасибо, Т/И, — облегченно вздыхает, и тут же спешит увести компанию за собой. Последним напоминанием об их присутствии становится дерзкое заявление все того же вертихвоста: — А дай-ка мне ее номерок! Крепче сжимаешь портфель в руках. Шаги на лестнице, куда удалились студенты, стихают, и тебе остается только лишь удрученно хмыкнуть. Малолетки, что с них взять. Оставалось только поклясться, что за потраченные нервы и усилия ты заставишь Коджи вытрясти все свои карманные, дабы накормить тебя любимым мороженым. Свои-то ты уже давно истратила на художественные принадлежности, вопреки гневным возгласам матери. — Здравствуй, Т/И-чан, верно? — в классной комнате брата замечаешь мужчину, сидящего за рабочим столом. — Спасибо большое за то, что пришла, — он уже собирался встать для того, чтобы поприветствовать тебя так, как положено, но ты остановила его жестом руки. — Ничего страшного, Исихари-сан, — натягиваешь на лицо одну из добрейших улыбок. Приближаешься к учителю, поправляя выпавшую прядь волос за ухо. Краем глаза замечаешь стороннего наблюдателя, расположившегося на задних партах, сдвинутых воедино. Большой белый лист был расстелен, подобно скатерти, и с большим усердием какой-то юноша рисовал на нем линии. Разметки делал, кажется. — Так, что нужно сделать? — поглядываешь на юного художника с легким интересом. — Ну, как сказать, Т/И-чан, — преподаватель добродушно улыбается, потирая затылок. Вокруг глаз у него собрались морщины. — По задумке мы бы хотели нарисовать цветущую сакуру, а на лепестках написать добрые пожелания. Я бы помог вам, но, к сожалению, мне нужно разобрать документы, так что… — Ничего страшного, — внутри ты чуть закипаешь. Прекрасно, значит, единственным твоим помощником станет тот мальчик. — Юичиро-кун уже начал, присоединяйся к нему. Киваешь, а после не спеша приближаешься туда, где сидел юноша. Никакой реакции на свое появление не получаешь, задумчиво осматривая белый лист с бледными росчерками. Хотя, чего уж здесь думать? Сакура, конечно, дело муторное, но ты с такой задачей была знакома, стоит только вспомнить уроки в художественной школе. Вешаешь портфель на крючок, с интересом ожидая от парня проявления каких-либо социальных навыков. Тот продолжал молчать, пряча лицо за водопадом длинных волос. Честно, ты была признательна ему за то, что он не пытался мешать тебе. Когда потребовалось занять его место для того, чтобы начеркать эскиз, никаких возражений не последовало. Только острый и внимательный взгляд следил за каждым твоим движением, так и грозясь остановить в случае чего. Странное чувство. Может, братец рассказывал об этом пареньке, а ты просто забыла? Хотя, стоп. Точно, стоило догадаться еще в самом начале — примечательная внешность школьника прекрасно подходила под описание старосты класса. То, с какой неприязнью Коджи отзывался о нем, ты помнила слишком хорошо. Кажется, он не блистал общительностью, хотя обязанности свои, вроде как, выполнял с присущим достоинством. — Хорошо поработали, Юичиро-кун, — потягиваешься, когда наконец справляешься со своим наказанием. На улице сверкают молнии — верный предвестник грозы. Пора бы и домой, но что-то заставляет тебя задержаться, глядя на временного соратника, собирающего кисти и краски в ящичек. — Откуда ты меня знаешь? — глухой вопрос, брошенный через плечо. Первое, что он сказал тебе за все то время, что вы тут просидели. Вздрагиваешь, чуть не падая со стула, и кое-как тебе удается удержать себя в руках. Приятное тепло разливается по всему твоему телу, и ты не находишься, чем ответить. Разве его имя не называл господин Исихари? Вроде бы, так он отозвался об этом мальчике, когда попросил тебя приступить к работе. Очевидное объяснение рвется наружу, но тебе только и остается, что открывать и закрывать рот в немом шоке. Вы были одни. Преподаватель, разобравшись в отчетах, направился в учительскую, и ты не знаешь даже, стала бы данная ситуация с его присутствием еще более неловкой или нет. По крайней мере, тебе бы не пришлось лицезреть чужой лик, искривленный непониманием и отвращением в свою сторону. — Ты мой соулмейт, — выдаешь спонтанно, видя в глазах обернувшегося парня неприкрытую тревогу. — Нет, — тебе точно дают пощечину. — Мы никто. Это… ошибка. — Ошибка?.. — что за ерунда? Он испугался, что ли? — Эй, успокойся. Я же не пристаю к тебе, просто… — Мне не нужен соулмейт, — выпрямляется, оставляя ящик с вещицами на полу. Сжимает ладони в кулак, но не смеет подойти ближе. — Ясно? И не смей доставать меня с этим. Брюнет произносит это столь резко, что у тебя дыхание перехватывает от его слов. Отчего-то на душе становится до одури мерзко и липко, точно ты получила удар ножом в спину со стороны кого-то, кто мог быть тебе дорог. Без сокрытий, ты не относилась к путам судьбы, связывающим каждого человека со своей родственной душой, серьезно. Были они и были, тебя данный факт как-то не особо волновал, хотя ты и осознавала, что, рано или поздно, появится тот, кто сможет заставить твое сердце биться чаще. Но то, что этим «самым» оказался какой-то напыщенный малявка… — Да кому ты сдался, — выплевываешь, вставая с насиженного места и едва ощутимо пошатываясь. Значит, не нужен ему соулмейт? Да пожалуйста, как будто бы тебе было в радость уговаривать кого-то принимать связь с собой! В гневе хватаешь сумку и уходишь, вылетая из кабинета подобно метеору. На языке тает привкус горечи, и на глаза, как назло, начинают наворачиваться слезы. Пытаешься успокоиться, быстрым шагом спускаясь по лестнице на первый этаж, но глубокие вдохи и выдохи скверно помогают. Ты ведь никогда не блистала эмоциями, так с чего же теперь тебе хотелось разрыдаться на месте? Глупо, глупо, глупо! — Т/И, идешь обедать? — брат возникает на пороге твоей комнаты внезапно, и ты в ответ на такое чудесное предложение удрученно качаешь головой. Утыкаешься носом в альбом, демонстративно показывая, что вид из размытого окна куда интереснее, чем личико любимого родственника. Не сказать, что вы с Коджи были близки. Ну, как сестра, ты, конечно, заботилась о нем, когда тебе было лет так четырнадцать. Потом как-то не сошлось, и вы стали отдаляться — совершенно разные характеры и увлечения, и только схожая внешность объединяла вас, если не считать фамилию. Парень, опираясь на дверной косяк, попытался сказать еще что-то, но вовремя остановился. Честно, у тебя не было никакого желания обсуждать с ним что-либо. Тем более, что как раз-таки из-за вечной опеки над ним ты сейчас испытывала непреодолимую тоску. Остаешься в одиночестве, медленно вырисовывая карандашом линии круга. Движешься дальше, и сама не замечаешь, как постепенно на листе возникает человеческое лицо. Юичиро, чтоб его. Даже в таком урезанном формате казалось, что он смотрел на тебя, не скрывая своей ненависти. Интересно, отчего он вообще оказался таким токсичным? Боялся, что ты, только узнав о ваших путах, тут же потащишь его под венец? Или чего там еще опасаются мальчишки его возраста, да и не только? Ты ведь не психолог, охоты разбираться с чужими проблемами не было. Да вот только, какая неожиданность, проблемой этого идиота являлась ты. Вполне взаимно. Проходит несколько дней, прежде чем тебе начинает казаться, что все пришло в норму. Мегуми, на радость себе, познакомила тебя со своим парнем. Забавно, но тот в действительности состоял из плоти и крови, дышал даже. И на твой подозрительный вопрос о том, а не наняли ли его часом, доверительно склонился и сказал, что его работодатель — милейший души человек. Зовут «судьба». Веселый парень, с харизмой. Такие люди влекли тебя к себе, и резким контрастом в воспоминаниях возникало озлобленное лицо старосты класса 3-B. Впервые в жизни ты начала завидовать подруге. И, кто бы подумать мог, в делах сердечных… — Что ты здесь делаешь? — руки опоясывает дрожь, когда ты, выйдя за ворота академии, замечаешь знакомый силуэт. Студенты огибают вас, расползаясь, кто куда, и Юичиро, теребя рукав гакурана, подходит ближе к тебе. Не сразу до тебя доходит, что под глазом у того виднелся синяк. — Кто тебя так?.. — В следующий раз, когда решишься калякать всякую дребедень, убедись, что твой брат не найдет этого, — тыкает тебе в грудь каким-то листком, и ты чувствуешь себя крайне неловко, ловя любопытные взгляды проходящих мимо зевак. — Это же… — откуда у него его же портрет? Поджимаешь губы, прижимая рисунок к сердцу, и щеки твои предательски алеют. Стыд-то какой. И теперь ведь подумает, что ты втюрилась в него, или извращенка какая-нибудь. — Откуда ты? — внезапная догадка постигает твой разум, но у тебя в голове не укладывается, с какого перепугу Коджи должен был лезть в твои личные вещи и… — Пойдем. Хватаешь юношу за ладонь и ведешь подальше от большого скопления народа. Чужое ворчание и попытки вырваться игнорируешь с изрядным терпением. Чувство вины давит на твои плечи, когда, обернувшись через плечо, ты замечаешь, с каким усердием школьник старался спрятать следы побоев за длинными прядями волос. Есть ли смысл спрашивать, кто оставил такой синяк? Ответ был очевиден. Интересно только, для чего братцу понадобилось досаждать однокласснику. Из-за бумажки? Или, может, решил состроить из себя защитника, сослав твою краткосрочную депрессию на Юичиро? Хотя, какая разница, ты и так знала, что тот получит сполна по твоему возвращению домой. — Мне жаль, — шепчешь тихо, проверяя лицо спутника на наличие других повреждений. Хотелось бы верить, что пострадало только оно. — Подозревала я, что мой братец идиот, но чтоб настолько… Шипение студента становится ответом. Определенно, ему больно. Тебя никогда не избивали, за что спасибо твоей осмотрительности, но представить ты могла. Воображение богатое, спасибо множеству просмотренных тобою до дыр боевиков. — И, говоришь, обвинил тебя в том, что, — сухо кашляешь, пытаясь не засмеяться, — ты меня соблазнил? Юичиро хмурится, прижимая пакет со льдом к месту удара. Хоть бы «спасибо» сказал за то, что ты в магазин ради него сбегала. Но, нет ведь, играть жертву — значит играть до конца, хотя ему в данной ситуации сие действо было простительно. Пострадал из-за твоей опрометчивости. Стоило раньше думать, что Коджи, оказывается, очень любвеобилен в твоем отношении и всеми силами пытается тебя уберечь. Вроде и злость берет, а вроде и приятно. — Эй, можешь не молчать? — создается ощущение, что ты говоришь с пустотой, ибо тебе не перепадает даже кивка. — Понимаю, ты зол, но, уж поверь, я слишком… ленива для того, чтобы продумывать какой-то там план и натравливать на тебя своего братишку, — усмехаешься, пристально глядя в мятные глаза. Красивые. — Не думай, что для меня все это что-то значит, — первая фраза за последние десять минут. Так, погляди, вы дойдете и до двух слов в минуту. Неплохо. — Считай, что я не умею думать, — беззаботно отмахиваешься, начиная рыться в портфеле. Достаешь телефон и замечаешь пропущенные от матери. О, и несколько сообщений от младшего. А ты сегодня прям вся нарасхват, всегда бы так! Сплошной сарказм, да и только, но по другому избавиться от печали способов не находилось. Встаешь с лавки, на которой вы расположились, поправляя слегка задравшуюся юбку. Парень, следя за этим движением, как-то слишком долго пялится на твои ноги. — Слушай, — щелкаешь его по носу, дабы тот, задрав голову, соизволил встретиться с тобой взглядами. Брюнет краснеет вместе с тобой, но ты, как старшая, не позволяешь себе взять и отступить, — можешь не любить меня или что-то в этом вроде. Я ведь не заставляю. Это правильно. Вы не можете навязывать друг другу какие-то чувства, основываясь на одной только связи соулмейтов. Пусть, может, та и была священна, но пренебрегать своими предпочтениями было себе дороже. Да и кто говорил, что мальчишка, отрекшийся от тебя сейчас, сделает тоже самое несколькими годами спустя? И, когда Юичиро Токито, твоя родственная душа, осознает все и пойдет навстречу тебе, все станет гораздо легче. Но пока… Можно было идти домой с четким намерением надавать хороших тумаков одному дураку, спиной чувствуя, как юное лицо, доселе искривленное недоверием, разгладилось и прояснилось.