Твои слова

Вы не пострадали, леди С самого раннего детства ты, как и многие другие девочки, мечтала обрести избранника в лице прекрасного принца. Глупое желание, совершенно точно неисполнимое, ибо всем было известно то, что никаких принцев вовсе не существует. Но, так или иначе, в твоем сердце уже было отведено место человеку, с которым тебя решила связать благодатная судьба. Милейшие сердцу чернила скрывались за напульсником, и в тайне ото всех ты обожала рассматривать надпись, выведенную на запястье прерывистым почерком. По ночам, засыпая, представляла лицо своей половинки — сказочное и незримое, но такое родное и близкое. И ласковый голос, спрашивающий о том, в порядке ли ты, вводил тебя в эйфорию одним только представлением о себе. С возрастом относиться к связи соулмейтов стало проще. В конце концов, тебе не хотелось зацикливаться на красных нитях также, как, к примеру, это делала твоя сестра. Забавно, но та, даже найдя свою половинку, будучи тринадцатилетней школьницей, все никак не могла успокоиться, доставая тебя тем, что ты к своим шестнадцати годам так и не обзавелась парнем. Казуко отчего-то была слишком навязчивой в этом плане, и тебе несколько раз приходила в голову шутливая мысль подговорить первого встречного притвориться своим суженным, дабы от тебя, наконец-таки, отстали. Но, все же, ты не хотела обманывать. Оставалось терпеть, да ждать, когда тебе свезет найти того самого. Вообще, глупо все это было… Пусть ты встретишь родственную душу хоть во время обучения в университете, хоть в доме престарелых. Какая разница, если когда-нибудь вы обязательно узнаете друг друга? — Как смеете! — облокотившись спиной о стену, слышишь голос громкий и возмущенный. Тебя вырывает из полудремы следующее восклицание: — Извращенец! Резко распахиваешь глаза, смотря прямо перед собой, и в изумлении замечаешь незнакомого мужчину, ставшего к тебе до неприличия близко. Тот отстраняется сразу же, и невольно ты ежишься, постепенно начиная догадываться о том, в какой конфуз попала. И ведь умудрилась же заснуть в общественном транспорте! Идиотка. — Я вызову полицию, — какая-то женщина демонстративно достает телефон из сумки, сидя в нескольких метрах от вас. Пассажиры электрички стреляют в маньяка гневными взглядами, и перед твоим лицом неожиданно возникает чужая спина, облаченная в желтый свитер. Знакомая униформа, кажется. Похоже, старшеклассник, прямо, как и ты. И именно этот студент спас тебя от похотливых ручонок одного озабоченного. Обнимаешь себя за плечи, понятия не имея, где этот мужик мог тебя лапать. Мерзко. Неприятно. Но мнимая поддержка окружающих помогала не впасть в забытье. Виновник общественного всполоха испаряется нарочито быстро, скрываясь в соседнем вагоне под презрительные крики каких-то бабулек. Паренек, вставший перед тобой, оборачивается: светлые пряди нелепо топорщились, будто бы пронизанные током. На лице виднеется отчетливое беспокойство, а в карих глазах мелькает неприкрытое облегчение. — Вы не пострадали, леди? — радужка его отливает золотом. Свидетели домогательства с улыбкой отметили то, какой же приятный юноша пришел тебе на выручку. — Да, спасибо, — говоришь как-то сдавленно, и сердце твое пропускает звонкий удар. Желудок скручивается в тугой узел от приятного осознания, и ноги, черт бы их побрал, подкашиваются от прилива накативших эмоций. Парень напротив резко подбирается к тебе, удерживая от падения. Чужие руки, легшие на твою талию, заметно трясет, и вы, глядя друг на друга, только и можете, что хлопать ресницами. Как же жарко. — Мой соулмейт, — срывается с бледных уст, и, когда тебя заключают в неожиданные объятия, половина вагона волнительно вздыхает. Ты не понимаешь, что происходит, но от прикосновений этого незнакомца начинаешь таять, подобно мороженому в жаркий июльский день. Так неловко, и неясно даже, улыбались ли окружающие оттого, что услышали умозаключение твоего избранника, нашедшегося так внезапно, или же потому, что додумали все самостоятельно. Время тянется мучительно долго, и прийти в себя, дабы ненавязчиво отстраниться, удается не сразу. Так еще и юноша, вцепившийся в тебя, точно клещ, несмотря на небольшие габариты, оказался сильнее, чем то могло подуматься с первого взгляда. — Прости, но… Моя остановка, — раскрасневшаяся, хлопаешь его по плечу. — Мы можем встретиться позже?.. — Да-да! — школьник разрывает оковы из своих рук, даруя тебе свободу. — Подожди, сейчас, я дам тебе свой номер, — оглядывается в поисках, кажется, рюкзака, и тут же кидается к нему. Электричка со скрежетом останавливается, оповещая о том, что тебе нужно идти, и ты, замерев у выхода, все никак не можешь решиться, как поступить. Омут сомнений затягивает, и совесть навязчиво шепчет, что тебе следует остаться, вопреки нежеланию выходить на следующей станции и идти пешком. В конце концов, ты дожидаешься его. Люди, наблюдавшие за вами, одобрительно покивали на такое решение, и тебе пришлось стушеваться от их ободряющих взглядов. Отчего-то тебя смущало чужое внимание. Честно признаться, ты всегда была достаточно стеснительной и тихой, и от напора блондинчика, вернувшегося к тебе со своей сумкой, ты залилась румянцем. Он улыбнулся, достав ручку, и как-то инстинктивно тебе вздумалось сунуть ему под нос свою ладонь. — Меня зовут Зеницу! — синие чернила щекочут кожу, уголки твоих губ неуверенно приподнимаются. Глядя на твое красное лицо, новоявленный соулмейт, поджав губы, умиляется. Вы стоите в проходе и, открывая очевидные знания друг о друге, проезжаете третью по счету станцию от остановки, где тебе следовало выйти. — Т/И-чан, прости, я провожу тебя до дома! — Ничего страшного, я и сама… — пытаешься отказаться, выставляя руки перед собой в защитном жесте. — Нет, сейчас уже так поздно! Не могу позволить моей Т/И идти в темноте одной! «Моей»? На душе стало так тепло от этого обращения. Пришлось согласиться, будучи ведомой желанием стать ближе к этому человеку. Так странно и непривычно чувствовать, как вместе с твоим сердцем в унисон бьется еще одно. Словно ты стала для кого-то особенной, и в простом говоре Агацумы, его нескончаемых комплиментах хотелось утонуть, даря в ответ невинные улыбки. — Т/И, — с порога натыкаешься на сестру, хитро сощурившуюся, — кто тот парень? — Какой парень?.. — не совсем понимаешь, о чем речь, все еще пребывая в прострации от полученных эмоций. Встреча с Зеницу показалась для тебя чем-то незабываемым, и тебе уже не терпелось поскорее связаться с ним вновь. Наиболее приятным стало его собственное отношение к твоей персоне, как к своему соулмейту, — почти у самого дома блондин начал разливаться в заявлениях об искреннейшей любви к тебе. Конечно, такое признание разлилось по всему телу приятной усладой, и ты не стала попрекать его тем, что вам еще, как родственным душам, только-только предстоит узнать друг друга. — Который проводил тебя! Даже не думай надуть меня, я все в окно видела! — Ох, — присаживаешься на пуфик у входной двери, лениво стягивая обувь. — Ну, это… тот самый. Школьница точно с цепи срывается, накидываясь на тебя с расспросами. Становится неловко, но Казуко, ничуть не смущенная тем, что лезет в чужую личную жизнь, продолжает осыпать тебя незаурядными репликами, вгоняя в краску. Вот, вроде, она и была младше тебя, но, когда дело касалось подобных проблем, вы резко менялись местами. От такой непростой истины становилось несколько стыдно. Весь оставшийся вечер прошел за громким обсуждением того, как же тебе, в кои-то веки, повезло. Родители также не остались безучастны, хотя сомнений, что сестрица расскажет им обо всем, не существовало. Все члены семьи были несказанно рады данному известию, поздравляя с обретением второй половинки. И совсем ожидаемым исходом послужило предложение матери пригласить Зеницу к вам на завтрашний ужин. Хотелось бы слегка повременить с этим и дать привыкнуть ко всему не только себе, но и юноше, предназначенному тебе высшими силами. Потому, когда ты решилась написать ему сообщение с вопросом о том, как глупо, должно быть, выглядит такая настойчивость близких, тебя ошарашили обратным ответом. В нем Агацума, расписав чуть ли не целый доклад, пояснил, как прекрасна подобная возможность для того, чтобы сблизиться. Казалось, что эти люди, сговорившись, решили одновременно застать тебя врасплох. Стоило ли говорить, что ужин в конечном итоге прошел просто замечательно? Твой соулмейт был очень обходителен как с тобой, так и с твоими родными. Общительный, он рассказывал о себе без утайки. И оттого маме и отцу так сильно пришлась по душе история о его любимом дедушке, с коим они проживали на окраине города. Тебе и самой захотелось поближе познакомиться с его бытом — увидеть своими глазами, как тот живет, учится и помогает своему опекуну. — Так, значит, ты вице-президент студсовета, Зеницу-кун? — женщина, заботливо подложившая в тарелку блондина куриную ножку, улыбнулась. Тебе было неуютно по той причине, что практически все разговоры проходили без твоего участия. Может, в том и была твоя вина, но ты чувствовала себя совершенно лишней на этом празднестве, которое, вроде как, проводилось в твою честь. Даже сестра не забывала задавать совсем уж смущающие вопросы на твой счет, из-за чего и ты, и отвечающий на них юноша обильно краснели. Под конец ты решилась проводить Агацуму до первого поворота среди извилистого лабиринта улочек, в котором скрывалось твое обиталище. Родственная душа светилась от счастья, сопровождая короткую прогулку замечаниями о том, какая же у тебя чудесная семья. Вполне, ты была согласна с таким утверждением, игнорируя легкую неприязнь к их чрезмерной упертости. — Т/И-чан, — останавливаетесь на пустынном перекрестке. Пара фонарных столбов нависала над вами, освещая дальнейшую дорогу твоему спутнику. — Спасибо тебе за этот вечер! Я не знаю, как правильно выразиться, но всю свою жизнь я боялся, что не встречу тебя, и… — Это я должна поблагодарить тебя, Зеницу-кун, — поправляешь складки на черной юбке, одаривая школьника улыбкой нежной и признательной. — Ты такой добрый! Честно, мне было так неловко, что поставила тебя в столь неудобное положение, но ты и бровью не повел… — Я буду рад прийти еще, — твои ладони оказываются в его; уши алеют из-за чужой близости, и стоит только блондину опалить своим дыхание бледную щеку, как та тут же окрашивается в милейший багрянец. Сердце ухает куда-то вниз, не имея возможности подняться назад. Так тепло. И ведь не найдется объяснения тому, почему ты позволила почти незнакомому парню поцеловать себя. Пусть и не в губы, но все же. Он отстраняется, делая несколько шагов назад. Точно проверяет тебя на последующую реакцию, потирая затылок в некой неуверенности. Касаешься пальцами того места, где разгорелся пылающий очаг. Приоткрываешь губы, думая, чем бы ответить на сие действо, но говор Агацумы вновь перебивает тебя: — Может, мы и знакомы от силы всего-то пару дней, Т/И-чан… Но я обещаю тебе, что буду любить тебя так, как полагается настоящим соулмейтам. И пока ты смотришь, как его силуэт исчезает в дали, сознание твое ликует от того переизбытка чувств, которым этот человек сумел поделиться с тобой. Это не сказка, нет, но в том была особая прелесть — Зеницу не принц из каких-то глупых легенд, а живой и настоящий, состоящий из подлинных переживаний вкупе с зарождающейся любовью к тебе. Сомнений в том, что он сумел завоевать твое расположение, не осталось.