Жена

      Юнго помнил день, когда надел хитай-ате. Помнил, с какой гордостью на него смотрела мать, вытирая слезы с уставшего лица, помнил дуновение свежего ветра, что гулял среди могил тех, кто отдал жизнь во благо деревни. Помнил, насколько горячо желал сохранить доброе имя отца, выполняя миссии, становясь полноправным чунином.       Это все — воспоминания.       Они светлые, полны жизни и счастья. Навеки в его памяти под семью печатями. Но также в его памяти — последняя миссия, вражеская засада и тупая, ноющая боль в ноге, что навсегда лишила его шанса сохранить доброе имя отца.       Мать улыбалась, сетовала, что похудел и осунулся, а затем тихо плакала на кухне, думая, что чуткий слух шиноби не сможет уловить, как она костерит Ками за то, что сделала с её семьей жизнь шиноби.       О нем забыли, уважительно уклонились и оставили наедине с тупой болью в ноге. Скудное пособие и пенсия матери держали их на плаву, Юнго честно пытался найти дополнительный заработок, но носом воротили все — да, благодарны за службу и жертву, но, увы, работы нет. Глупое желание матери так же резало по-больному — какие внуки, если ни одна женщина не посмотрит на калеку? Могила отца зазывала к себе каждый день, он подолгу рассматривал каменные надгробия, пытаясь понять ценность жизни. Смысл ускользал, как и время, события проносились мимо него, воспринимаясь едва на периферии в нарочито бодром голосе матери, что рассказывала последние сплетни и слухи.       Он и не повел бровью, услышав, что наследник клана Учиха убил всю семью. Не выдержал, сорвался — вот и цена пресловутой гениальности, когда в дурных руках оказывается слишком много силы. Мать что-то причитала, что в живых осталась только жена и брат убийцы, но что ему дела до детей. Может и к лучшему — поймут сейчас, сколько дерьма во взрослой жизни, одумаются и перестанут играть в шиноби. Уж детям здесь точно не место.       Юнго закрылся в своем мире, сквозь небольшую щель лениво наблюдая за деревней, отмахиваясь от настойчивых сокомандников, что уже стали джоунинами в свои то двадцать. Он натянуто улыбался, скупо кивая друзьям, что тактично не замечали хромые шаги, специально замедляли шаг, чтобы не бросалось в глаза, как медленно он ползет. В конце концов, хохотали громче, чтобы заглушить тяжелое дыхание Юнги, а потом рассказали о жене того самого Учиха. Мол, девка даёт, утерла нос на совете кланов всем мужчинам, что-то затевает вместе с Нара в здании полиции. Юнго отмахнулся — что ему до того, в полицию его не примут, а дела каких-то чужих жён или уже вдов ему не интересны. Она ещё потухнет, только пускай поближе познакомится со всем дерьмом взрослой жизни. И что-то он начал слишком часто о ней слышать. Кроваво-красный клан вдруг открыл свои двери, зазывая всех арендовать участки на своих территориях, строит отели и дополнительные онсены — даже матери нашлась там работа, правда на кухне, но в хорошем коллективе. Она приходила с работы счастливая, полна непонятной радости.       "Ах, Наруто-сан" — вздыхала мама, добрым словом поминая пресловутую хозяйку клана Учиха.       Юнго злился, пока к ним в гости не зашла сама виновница последних слухов и сплетен. Парень сухо кивнул, надеясь уйти в свою комнату, чтобы скрыться от лучистых голубых глаз. Но она пришла именно к нему, так что скрыться пришлось матери, оставляя обозленного сына наедине с главой целого клана. Она задала совершенно простой вопрос — хочет ли он работать? Юнго почувствовал, как сжались кулаки от волны негодования, что бурным потоком вскипела в нём. Не успев бросить пару едких слов в адрес девушки, он умолк от её речи. На вид — едва четырнадцать-пятнадцать, а в глазах понимание и мудрость старика. Юнго чувствовал, как её слова острым лезвием вскрывают гнойную рану на душе, совершенно искренняя улыбка вычищает всю грязь, а понимающий взгляд зашивает душу. Юнго чувствует желанное умиротворение, что неведомой силой поселила в нем девушка. Он молчит, так ничего и не сказав — она просто посмотрела в его глаза и все узнала сама. Может научилась у мятежного мужа страшным гендзюцу? Поселила его в иллюзию? Иначе как объяснить, что нелюдимый Юнго сидит на первом собрании только созданного Административного центра, опасливо осматриваясь вокруг. Половина здесь — такие же побитые волки, что приползи на свет. И везде поспевал кончик светлой косы. Она приходила едва не каждый день, помогала с малейшей проблемой, а за ней — черноволосый хвост, что стрелял глазами во всякого, кто лишний раз задержит взгляд на тонкой фигуре сестры. Таскала им обеды — небольшие коробочки домашнего бенто, что расходилось "на ура". Кто был посмелее просил руки и сердца, на что блондинка отшучивалась, мол, нужны вам мои руки.       А в глазах — тоска.       Он так и не сказал "спасибо". Не поблагодарил за работу, что дала ему больше чем заработок. Он уже не выдавливал из себя улыбку в компании сокомандников, не душил в себе желание рассказать историю, а с радостью делился буднями рядового сотрудника Центра. И пусть работа не была подвигом всей жизни, но лица благодарных граждан, что здоровались с ним на улице, узнав Юнго-сана, дарили ему желанное умиротворение. Могила отца стала не местом самобичевания, а данью уважения иным путям, что может пройти шиноби. Теперь его путь — скромная работа в Центре, и навряд что-то сможет заменить громкий смех Даё за соседним столом, веселые истории Кейко этажом ниже, а уж тем более редкие бенто от удивительной Наруто.       Она приходила к ним на этаж — брать миссии вместе с командой. Тогда он очень удивился, узнав, что девушка еще генин, но понятливо закивал — может, не спешила, а теперь уж, точно, её время. И все же, выросла и похорошела ещё больше, заставляя весь первый этаж сворачивать шеи вслед кончику ее косы, но уже никто не смел просто так просить руки и сердца. Уже не шутки, траур по мужу прошел, хотя и официально подтвержденной смерти не было. Просто все забыли, чья же она жена. Мама подбивала поухаживать, строя воздушные замки, но Юнго одергивал себя — куда ему, не пара и все такое. Но букет купил, стойко вытерпев щебет юной Яманака, что помогала собрать букет: белая гербера, как желание сделать комплимент, нежный колокольчик — своеобразная благодарность, и яркое пятно — красные фрезии, что громогласно заявляли о ярких чувствах мужчины. Яманака клялась, что любая куноичи запросто прочитает такое скрытое послание. И ведь не ошиблась, думал Юнго, смотря, как Наруто проводит смуглым пальчиком по хрупким лепесткам фрезий.        — Юнго-сан, — улыбнулась она, немного помолчав, — простите, но фрезии, что дарил мне муж еще не увяли, — светлая коса виновато качнулась, а с его груди вырвался легких выдох. — И никогда не завянут, надеюсь, вы меня понимаете? — смущенно отвела взгляд девушка.        — Простите, если обидел вас, — мужчина уважительно поклонился, направляясь к выходу из комнаты отдыха. — Прошу вас только оставить себе цветы, не выискивая в них ненужным смысл.       Он не расстраивался. Рядом с ней — невозможно.

***

      Тен-Тен сокрушенно вздыхала, протирая прилавок лавки, где подрабатывала в свободное время. Ямада-сан что-то выписывал в длинный свиток, сверяясь с цифрами на бумаге, но недовольную моську юной помощницы заметил.        — Что случилось? — прямо спросил мужчина, смотря на слегка растерянную куноичи, что пыталась подобрать слова.        — Ямада-сан, а вы знаете сколько лет Наруто-сан? — выпалила шатенка, уставившись на старика.       Мужчина коротко хохотнул, возвращаясь к свитку, но ответил.        — Конечно знаю, — сказал он, заполняя бланк продаж в этом месяце.        — Нани? — пискнула Тен-Тен, сжимая в руках тряпку. — И не сказали?        — А ты спрашивала? — парировал Ано-сан, не отрываясь от бумаг. — И что с того, что ей по факту двенадцать?        — Как? — удивилась девушка. — Получается, что я старше её на целый год!        — Но навыков у неё больше, не так ли? — подметил Ямада, бросая укоризненный взгляд на поникшую Такахаши.        — Да-а-а, — протянула куноичи, оборачиваясь к стенду со свитками. — Все же в фуин ей нет равных, — смешно надулась Тен-Тен.        — Она же — Узумаки, — снисходительно объяснил мужчина. — Это в их крови, но ты тоже можешь освоить фуин, только наберись терпения. Боку и Мина ведь не Узумаки, но работают с печатями и свитками.        — Знаю, — сокрушенно покивала она, возвращаясь к прилавку. — Наруто-сан согласилась показать мне основы для продуктового, правда, сказала, что делать его рановато, — призналась Тен-Тен.        — И права, — сказал старик. — Всё же, это сложный свиток, что требует большого контроля, но если она согласилась показать тебе основы, то... — пожурил пальцем Ямада, смотря на приободрившеюся девушку, что и сама уловила смысл.        — Поняла, — покивала Такахаши, зацепившись взглядом за часы. — Ох-ё, опаздываю уже! — куноичи спохватилась, откладывая тряпку в подсобку, и выбежала из магазина, махая рукой старику. Она бежала к резиденции, где её ждала команда, чтобы взять миссию, но по пути Тен-Тен заметила Боку и Мину. Хотела поздороваться, но осеклась, заметив, что те держаться за руки. Девушка опешила, отводя взгляд от гуляющей пары, а затем широко улыбнулась. Эти работники лавки казались ей чересчур серьезными и, почти что, лишенными эмоций, но оказалось, что даже бывшие АНБУ способны так легко улыбаться, смотреть друг на друга столь нежно, в конце концов, имели шанс побыть счастливыми.       Рядом промчалась Сакура, приветственно махая знакомой. Розоволосая направлялась в Центр — в госпитале ей выдали справку, что она рядовой слушатель курсов ирьенинов, а такую информацию следовало вносить в личное дело генина. Она как раз поспевала к послеобеденной тренировке с Саске и командой десять, что искали подопытных, чтобы отработать парочку командных связок. Сакура уже поскорей хотела рассказать Наруто и Саске о том, что записалась на курсы ирьенинов — Какаши-сенсей любезно шепнул ей о такой возможности, не отрываясь от любимой книги. Их посещало всего-то трое людей, так как требования к учащимся были высоки: должный контроль и прекрасная память, чтобы запомнить огромные объёмы информации — только малая доля. Но Сакура была готова не спать ночами, только бы стать полезной в своей команде.       В Центре, как всегда, было шумно. Она уважительно поклонилась сенсею восьмой команды и помахала рукой генинам, что как раз брали миссию. Отдав справку улыбчивому Даё-сану, она уже хотела уйти, но мужчина обеспокоенно спросил:        — Ты хорошо себя чувствуешь? — он посмотрел на красное лицо девочки, что невольно потянулась рукой ко лбу — горячий. — Выпей воды и иди домой, — посоветовал мужчина, указывая рукой на комнату отдыха. — Нам нужны здоровые генины, тем более ты — будущий медик, — широко улыбнулся Даё, легко подталкивая её к комнате, а сам ушел к следующему посетителю.       Сакура вздохнула, решив, всё же, выпить воды, а уже на тренировке решить, стоит ли идти домой. Она робко приоткрыла дверь, надеясь, что никого не потревожит, но замерла, увидев внутри знакомый кончик светлой косы. Перед Наруто стоял мужчина, протягивая ей букет ярко-красных фрезий — девочка вспыхнула еще пуще, уносясь из здания Центра. Жгучий стыд разрастался в груди от того, что увидела то, что не следовало. Ноги привели её к полигону, где уже ждали ребята.        — Лобастик, — протянула Ино, обеспокоенно рассматривая подругу, — чего такая красная, как маковый цвет? — она коснулась большого лба, возмущенно вскрикивая. — Ками-сама, Сакура, да ты горишь! Срочно домой и в постель! Мебуки-сан тебе всыпет, если заболеешь ещё пуще! Идем, я проведу тебя!        — Оставайся, Ино, — раздался голос Саске, что подошел к Харуно. — Это ваша командная тренировка, так что Сакуру проведу я.       Ино умолкла, по-королевски надувая губки — отдать сопернице такой шанс! Но Шикамару быстро успокоил её нутро, дергая за белоснежный хвост, что заставило девушку махнуть рукой в сторону генинов команды семь. Учиха кивнул флегматичному Нара, что выслушивал причитания блондинки, и повернулся в сторону деревни.        — Саске-кун, — несмело обратилась девушка, семеня рядом, — не стоит, я сама могу дойти.        — Мы — команда, так что не могу тебе позволить где-нибудь свалиться в обморок, — хмыкнул парень, не чувствуя привычного раздражения от компании сокомандницы.       Они молчали, думая каждый о своём, но Учиха уловил несколько робких взглядов — явно что-то очень интересовало Харуно, но она боялась спросить.        — Тебя что-то волнует? — спросил он, не выдерживая нависшее молчание.        — Э-м-м, — несмело протянула Сакура, заливаясь румянцем ещё пуще. — Ты не подумай, я не специально... — пробормотала она, вызывая у Саске легкую улыбку. — В общем, я была в Центре и случайно увидела, как один мужчина подарил Наруто-сан фрезии, — выдавила Харуно, смотря на спокойного брюнета.        — Сестре часто дарят цветы, — пожал плечами парень.        — Ты знаешь, что значат фрезии?        — Знаю, — кивнул Учиха, отворачивая голову куда-то в сторону, что заставило Сакуру умолкнуть. — Брат всегда дарил ей фрезии, — добавил он после недолгого молчания.       Харуно смутилась, понятливо улыбаясь. Саске молчал и дальше, а она не решилась прервать тишину. Они дошли до её дома, и Сакура благодарно поклонилась, на что Учиха лениво махнул рукой.        — Когда-то и тебе станут дарить фрезии, — внезапно сказал Саске, бросая последний взгляд на сокомандницу.       Девочка вытаращила зеленые глаза, провожая взглядом парня, что уже успел вскочить на соседнюю крышу. Большой лоб горел не знать от чего больше — то ли температура, то ли красные фрезии так повлияли.