Сказ о терниях и звёздах

      Лунный свет резким бликом отражался от гладкой поверхности застывшего пруда. Незыблемо простоявшие деревья покрылись тонкою коркою инея, исполины, высоте которых могли бы позавидовать и горные великаны, будь они настолько глупы, чтобы в столь поздний час потревожить покой лесной обители.       Здешние края не просто так имеют дурную славу. Всякий проходимец знает цену пребывания в проклятом богами месте, иное объяснение местным ни к чему. И убеждены они: лишь существа, чья сила мирозданье подчинила, могли преобразить столь дивный лес и напитать его ужасной скверной. Однако были те, кто усомнился и возжелал постичь все тайны этих мест. Итог един: меж крон тела их затерялись, а имена сожрала безызвестность. Натура смертных такова, что манит их легенда с призрачной наживой. Все кто стремился за ней обратился в тлен.       Остервенелый вой попутного ветра заглушал лишь хруст снега под ногами, а чувство неминуемого конца вгоняло в уныние. С каждым шагом метель усиливалась, а снежинки гонимые буйным ветром с куда большим энтузиазмом обжигали холодом грубое морщинистое лицо. Мужчина шёл вперёд, следуя лишь одному ему известной тропой, погружаясь всё глубже в таинство тьмы. С посильным трудом он различал силуэты дремлющих уже не одну сотню лет созданий, будучи саженцами, они созерцали зарождение подлунного мира, теперь возвысились над ним. Позади, заметая за человеком следы, тащился изорванный отнюдь не стихией плащ его парадного костюма.       Окрестности огласил глубокий утробный рёв, стиснув зубы, маг опасливо кинул взгляд во мрак лесной глуши, оно почти нагнало его. С удвоенным остервенением он бросился вперёд и, хотя уверенность в правильности направления его движений таяла на глазах, человек не мог останавливаться сейчас, лишь бы подоспеть вовремя, остальное не существенно. Ярость застилала взор, мешала сосредоточиться. В один момент снег ушёл из-под ног и тело его безвольно покатилось вниз по склону.       У подножия которого, уняв дрожь в конечностях, мужчина с трудом приподнялся с грубого обледеневшего снега, по первой не веря собственным глазам. Чувство дежавю перехлестнулось с непробудной тоской: поляна, занесенная девственно чистым снегом и монолиты – окаменелые столбы из чудного иссиня-чёрного сплава, охватывающие её полукругом. На мгновение перехватило дыхание, он нерешительно взирал на каменистые изваяния, кои были исписаны руническими письменами, казалось вот-вот, они начнут источать мистический свет и приведут в движение простоявшие нетронутыми сотни лет глыбы.       Проходили томительные секунды, одна за одной, однако ничего не происходило, только ветер завывал где-то на периферии, разгоняя довлеющую тишину. Вопреки ясным доводам разума, здесь более никого не было, это сбивало с толку. Маг провёл ладонью по запотевшему камню, подушечки пальцев кольнуло теплом, который источала древняя конструкция. В центральной части этого сооружения, в окружении стальных гигантов парила над землей жертвенная чаша из позолоченного серебра, её дно обрамляла жидкость фиолетового оттенка, лëгкая струйка пара всë ещë вздымалась над ней.       Рука нащупала за поясом бугристую рукоять кинжала. Попутно, освобождая последний от ножен, глаза человека не прекращали нервно бегать по опушке. Наточенное до блеска лезвие своим кончиком едва упëрлось в основание застывшего предмета, сосуд потерял равновесие, опрокидываясь на снежную поверхность. Жидкость едко зашипела, прогрызаясь в толщу мëрзлой почвы.       Маг осмотрел занесëнную метелью поляну, та умело скрыла следы, побывавших здесь до него. Миновав монолитный круг, он вперил задумчивый взгляд в блестящую плоскость громоздкого куска стекла, расколотого надвое. Мистический свет, что должен был струиться из него безвозвратно погас, а арка, вмещавшая в себе древний артефакт пошла мелкими трещинами. — Морог це тален си гатер? — Голос мужчины прозвучал отчëтливым басом, престранного вида древнее наречие исказило пространство. И слова те адресованы были незнакомцу, чья фигура возникла позади. Человек обернулся, осознавая ясность собственных намерений, однако им не дано было осуществиться. Глаза расширились от изумления, ожидал он явно иной встречи.       Оба замерли в неясном ожидании, оба рассматривали силуэты друг друга, насколько это позволял лунный свет. Маг первый скривился в отвращении, оглядывая неестественно вытянутое, бледное и объятое крючковатыми наростами тело оппонента с зияющими глазницами, некогда заполненными разумом. Тот лишь повернул на бок ничего не выражающее лицо, по-животному. Оно опустилось на передние конечности, склонив голову к земле. Человек без резких движений начал заводить руку за спину, к колдовскому жезлу.       Звериный бросок ознаменовал конец шаткого мира, уродливая фигура рванула воздух шестипалой конечностью, лезвие безрезультатно чиркнуло хитиновое брюхо монстра. Кровь мужчины окропила снег, а глубокие прорези в плече, стремительно заволокло сгустком чëрной пасты, отнюдь не по его воле. Он зарычал от смеси гнева и боли, выроненный кинжал по рукоять увяз в снегу.       Ответный, рассеянный удар ознаменовал хруст обмороженных пальцев о мëртвую плоть, но и тот не смог сломить уверенности нападающего, лишь усилил его прыть. На фоне неведомого создания, хрупкое человеческое тело казалось жалким, острые звериные коготки лязгнули по колену, опрокидывая то наземь. Конечности, со странными, каменистыми выростами упëрлись в грудину, прижимая тело к земле и выдавливая глухие хрипы. Существо превосходило мага во всëм и последний не был готов к очередному удару, вспоровшему живот. Мир потерял красочность, бездонные глазницы маниакально заглянули в его душу, а она сама, словно рвалась во вне. Тëмная материя заливала каждую рану, слабость нарастала, а тело противоестественно пошло трещинами, из которых начали пробиваться голубоватые просветы. Рука с трудом обхватила массивную шею твари, еë звучно щëлкающая гнилая пасть была заткнута отлитым из золота жезлом, металл стонал под еë напором, готовый разломиться надвое. Окровавленные конечности всë глубже проникали в тело, наросты рвали мягкую плоть. Такое равновесие удерживалось несколько мгновений, пока человеческие глазницы неминуемо наполнялись всë тем же свечением.       Сущность вырывалась наружу, зверь вцепился в неë сочащимися ядом когтями, человек закричал от боли не своим голосом, резонирующим на высокой частоте. От резкого, режущего звука, существо отвратило морду в сторону, пока ослепительная вспышка проходила сквозь их тела и ровным куполом прожигала снежную поверхность. Тварь издала мерзкий, хлюпающий звук, пытаясь вырваться из плотной хватки, их тела объяло пламя. Под его влиянием тело монстра неестественно деформировалось, словно таяло, достаточно быстро, чтобы через несколько мгновений развалиться на два неравномерных куска чëрной массы.       Всë затихло, последняя искра погасла под порывом ветра. Маг обмяк на земле, тыл рук размазал по ней пепел, бывший когда-то мëрзлой травой. Всего в нескольких метрах от него, ранее погребëнные под толщей снега, лежали безжизненные тела тех, к кому он так стремился, изорванные и потрескавшиеся как и он сам.       Осквернëнная отродьем плоть отягощала тело, силы уходили, как и сама жизнь. Стало окончательно ясно к чему всë идëт, когда где-то во мраке меж крон хрустнул снег под чужими ногами. Он дëрнулся, рука обожглась о раскалившийся, покорëженный жезл, не представляющий более никакой ценности. Размеренные шаги были всë ближе, калëный осколок мистического стекла порезал фаланги пальцев, плотно сжавших его, чтобы в следующий момент пронзить собственное сердце. Пространство затопила ослепительная белизна.