Сказ о терниях и звёздах

      За окнами застыл сумрак, затмив собой все улицы города, хоть солнце уже вот-вот и собиралось сменить луну на небосводе, до тех пор миру приходилось мириться с таким положением вещей. Однако один человек не мог уподобиться большинству, забывшись от тягот реального мира, этот человек не мог спрятаться от него даже во снах, ведь таков был его дар: видеть туманные образы прошлого, блуждать меж ними с наивной надеждой узреть цель своих терзаний. Юноша подававший превосходные надежды коллегии магов, до недавнего времени. Испытание ниспосланное ему оказалось травмирующе, день за днëм, в течении трëх последних лет оно разжигало стихийную злобу внутри его души, подавляло волю, истязало разум.       Тело беспокойно подёргивалось, на сухощавом лице застыли капельки пота. Проносящиеся в сновидении картинки заставляли его шумно хватать ртом воздух, наполняя скромную комнату звуками. Продолжалось это недолго, сон приближался к своей кульминации и внезапно наступившая тишина стала тому знаком. Человек перестал дышать, кожа стремительно побледнела, а глаза больше не бегали под веками. Лишь сердце всё ещё отчаянно рвалось наружу, слабея с каждым ударом.       Наконец, после томительного затишья судорога пронзила все мышцы, от чего тело резко выгнулось дугой. Лишь мгновением позже глаза распахнулись, сопровождая гримасу ужаса, вместо крика из уст вырвался подавленный хрип. Юноша безвольно завалился на спину, извлекая болезненный вздох из горящих огнём лёгких, в тоже время на задворках сознания становилось сильнее новое чувство.       Неистовый зуд расходясь по всему телу достиг своего пика, ногти настойчиво намеревались разорвать кожу, словно пытаясь освободить клубящихся под ней червей. Первые капли крови поползли по щеке, сочась из свежих царапин. С усилием он оторвал руки от пылающего лица, крепко сжимая изголовье кровати. Тёмная древесина жалостно заскрипела проминаясь под пальцами. Резкая боль прожгла спину, попытка сменить положение увенчалась неудачей, тело опрокинулось на крытый камнем пол. От резкого удара голову пронзила тупая боль, растекаясь по всей черепной коробке, ко рту подошёл отвратительный желчный привкус.       Закончилось всё так же внезапно как и началось, остались лишь отголоски былого. Тишину между беспокойными вдохами заполняли грубые хрипы, сам человек неистово дрожал, оперевшись спиной о кровать. Все попытки взять себя в руки остались безрезультатны, тело отчаянно не желало поддаваться на уговоры пробившихся сквозь иллюзии проблесков сознания. Несколько минут такого существования казались вечностью, но и ему наступил конец. Неконтролируемый кашель переродился, оставляя после себя гадкое чувство остроты в горле. Холодный пот, пропитавший ночную рубашку вселял в тело чувство зябкости, неумолимое желание закутаться в тёплое одеяло пока сознание вновь не померкнет. Но после случившегося, он вряд ли смог бы вновь заснуть.       Окончательно пришёл в себя юноша, когда за маленьким окном уже начало светать и длинная ночь подходила к концу. Комната приобретала бледные краски, а её хозяин растерянно фокусировал взгляд на собственных ладонях, пошедших красными пятнами. Порой отличить жизнь от видений было невыносимо тяжело, даже тепло родных стен не дарило ему умиротворения. Перед глазами всё ещё мелькали образы минувших событий, с каждым разом искать зацепки в этом безумии казалось ему всё более наивной идеей. Впервые за годы этих бесплодных мук, он начал испытывать обиду, на то, чему посвятил свою жизнь. Рукав ночной рубашки размазал кровь по лицу. Порыв прохладного ветерка ласково потрепал юношеские волосы, мурашки побежали по спине от затылка. Странно, но он совершенно не помнил как открывал створку окна.       И всë же с усилием собрав в единое целое остатки своей воли, приподнялся с холодных плит. Виски непривычно покалывало, ведь до недавних пор проблем с падениями не возникало, после сегодняшнего юный сновидец решил спать на полу. Закрыв источник сквозняка на крепкую щеколду, он обогнул молитвенный алтарь, стремясь скорей свести с лица незапланированную кровь. Кадка была полна ледяной воды, недолго думая, юноша зачерпнул еë ладонями и плеснул на лицо, разум постепенно прояснялся.       Из зеркала смотрели на него совсем уж потемневшие, серые глаза, капля за каплей, кошмары выпили из него всю красочность, даже кожа утратила естественный оттенок. Мокрые пальцы соскабливали красные разводы с болезненного лица, явная худоба лишь больше подчëркивала это. Острый подбородок, впалые щëки и выступающие скулы, впору было играть роль упыря в столичном театре. Закончив с водной процедурой, он с облегчением вздохнул, не так серьëзно обошлись ему виденья в этот раз, бывало хуже. Едва заметны были на щеках полоски незначительных царапин. Всë было позади, но следующая ночь наверняка, ему казалось будет хуже.       Мысли кружились в хаосе, прокручивая видение в голове, смысл вновь ускользал от него: одно и тоже целую неделю и он едва нашëл в нëм новые детали. Злоба брала своë, едва ли разгадка могла помочь избавиться от головной боли. Не заметив того, будучи погруженным в себя, он успел застелить постель и взять в руки ученический жезл из тугоплавкого тантала, дабы зажечь свечи на алтаре, что он и сделал. Витиеватый узор исказил пространство, знаменуя вспыхнувшие огоньки. Они осветили простенькую конструкцию: на плоской, округлой дощечке были вырезаны попарно со свечами три элемента: пламя, кольцо и надломанное лезвие меча. Он осторожно опустился на мягкий ковëр. Воск на свечах поддался жару. Юноша скрестил руки на груди, касаясь плеч кончиками пальцев, и хотя возносить молитвы принято не в слух, сегодня он нарушил сей обычай: — Знаю, не пристало сомневаться мне в мудрости твоей. Но как верный ученик, что был покорен и учтив, прошу внеси ясности в умысел твой, путь к нему тернист и туманен — Бережно подогнанные слова умело сплетались в единое целое, Спаситель понимающ, но жесток, не стоит быть с ним слишком резким, но и не утерпит он излишней лести. — Помню, что обязался к любому испытанию твоему, но сбился с верного пути, оно меня ведëт ко дну. Подай лишь знак, знамение, намëк, всë тяжелее мне усвоить твой урок.       Тишина была ему ответом, как и прежде, наивно было б полагать, что всесильный только и ждëт, чтобы рвануться на помощь одной из пешек на своей доске, это верный способ проиграть партию. Он требовать не вправе и всë же теплилась в разуме надежда, что послание его не затеряется в пучине подобных. — Пусть огонь моей души питает твоë пламя, учитель.       Лëгким движением руки, юноша потушил огоньки, сегодня предстоял ответственный день, не то время, чтобы впадать в истерику на фоне своих "мелких" проблем, впрочем на общей картине они таковыми и являлись. Обведя взглядом комнату, можно было резюмировать: полумрак окончательно отступил, уличный свет прогнал тревожное чувство, всё что терзало его стало блекнуть.       Только сейчас он вспомнил, что нормальные люди во влажной одежде обычно мëрзнут в каменных жилищах, особенно тех, что проветривались. Холод немного спугнул спутанные мысли обо всëм и ни о чëм. Он отрешенно смотрел на белеющее небо, когда дверь со скрипом отворилась, в дверном проёме показался высокий мужчина, чьи русые волосы резонировали с сединой на висках и короткой солидной бородкой. Его лицо заволокло морщинами, но сторонний наблюдатель едва дал бы ему и шесть десятков. Реальность же трактовала его истинный возраст иначе, он давно перевалил за сотню, впрочем об этом говорили и его глаза, обличая весь груз прожитых лет. Старик, как его заочно называл юноша опирался на посох, обрамлённый красочными узорами и в вершине заканчивался вырезанным знаком песочных часов. Проходя к центру комнаты, он встал рядом со своим учеником, присоединяясь к его рассеянному взору. Это продолжалось около минуты, пока юный маг не соизволил повернуть голову в направлении мастера. — Опять — Заключил профессор с привычной ему хрипловатостью, дежурные вопросы были бы излишни. — Опять       Юноша источал безразличие, совсем ссутулился, нависая над алтарëм, побледнел. Отрешëнность стала выходить за рамки допустимого, но и бороться с ней становилось невыносимо. — Явилось ли что-то новое? — Тому оставалось только принять уже вошедшее в привычку состояние ученика, приспускаясь на скромный для размеров мага стул.       Сновидец оцепенел, на мгновение возвращаясь обратно, в царство вечных снегов. Он уже было покачал головой, когда озарение осветило лицо. — Первое слово, мне кажется на этот раз я услышал его чëтче. Мо-рог. Похоже на имя. — Мужчина отточено выговаривал на своëм диалекте выжженные в разуме слова, впервые сознание отметило угрожающие нотки в его сухом голосе. — Или.. Не уверен.       Он глубже вдохнул грудью, вырываясь из плена грëз. Старик задумчиво пригладил бородку, не оставляя без внимания новые подробности: «Да, Рин, это похоже на зацепку. Я поручу архивариусам отследить культурную принадлежность.» — Чудесно — Не скрывая пренебрежения буквально выплюнул он — И сколько это будет длиться, десять стандартных суток? Я не вынесу.       Они умолкли, понимая, что иных вариантов просто нет. Ладонь легла на плечо юноши, ободрительно сжимая то: «Потерпи ещë немного» – безмолвно просил его старик. Рин понимал, но уже не мог ничего обещать.       Молчание затянулось, сновидец рассматривал одинокое облачко, ползущее по небу. Профессор же вновь поднял старую тему. — Мне беспокойно за твоë здоровье, позволь отсрочить испытания, пока мы во всëм не разберëмся. — Вы знаете мой ответ. Эти стены уже сводят с ума, если бы это только могло помочь, я бы остался. Но оно не помогает.       Старик неодобрительно прохрипел, поднимаясь на ноги. Воспитанник был чрезвычайно упëрт, он уже не старался убеждать. — От дара не сбежать, Рин. — Вы не можете знать наверняка. Мы закончили?       Профессор кивнул, принимая намëк убраться восвояси, массивное дверное полотно со скрипом ударилось о перекладину, оставляя юношу наедине с самим собой.