Сказ о терниях и звёздах

      Мрачноватое подземелье наполняла жгучая прохлада, резные плиты покрыла изморозь, а на гладких, гранёных стенах мириадами звёзд поблёскивали застывшие льдинки. Тяжёлый воздух гулял по лабиринту бесчисленных коридоров, что казалось не имели ни конца ни начала. На задворках этого безжизненного пространства, под потолком висел ритмично покачивающийся канделябр, огоньки застыли на его свечах. Они разгоняли непроглядный сумрак, привнося немного уюта в насквозь промёрзшее окружение. Редкие капли талого льда стекали по влажным стенам, здесь, у тонкой вымощенной базальтом колонны, постукивая пальцами по тисовому посоху стояла высокая, пригорбленная фигура, чьи волосы были заплетена в тугой конский хвост. Профессор Сезарум в этот раз предпочёл изумрудную мантию, пестрящую золотыми нитями. Рядом ожидаемо примостилась фигура поменьше, в черной, ученической рясе, строго вышитой базовыми элементами ордена «Святого Спасителя» и символом академии: остророгим василиском, змей туго обвивал его горло, украшая жëсткий ворот. — Первый этап испытания – Мастерство, оценка усвоенного. Верю, что это не станет для тебя большой проблемой. — Однако, вы не скрываете ехидства       Голубые огоньки плясали в глазах старика, он уклончиво кивнул, признавая очевидное — Каюсь, слукавил       Юноша проигнорировал издëвку, Сезарум считал, что тот не готов, впрочем как и любой другой студент, обученный по ускоренной программе. Но такова была печальная реальность: магов слишком мало, чтобы те десятки лет чахли над книгами в своих резервациях. — Помни, опознать и убить. Только в такой очередности. — Мне ясны условия — Сновидец ввернул раздражëнный взгляд, ещë не отошëл от ночной прогулки в бездну. — Это всë? — Не совсем. Сдай жезл.       Рин нахмурился, осознанием серьëзности намерений старика стала протянутая рука, он не шутил. Внутренне юноша покорëжился, орудие дарило уверенность, взвывало к душевной теплоте. Отдать его, подобно расставанию с кусочком самого себя, но он это сделал, не без промедлений, но сделал. Тот в свою очередь одобрительно хмыкнул. — Не так я себе это представлял. — Не скрывая недовольства пробурчал юный маг — Ваше нововведение? — Отнюдь, коллективное. Пора начинать.       Старик указал направление: совершенно непримечательный коридор, за пределами освещëнного участка. Сновидец тяжело вздохнул, их взгляды последний раз пересеклись. Карман рясы отягощали лишь чëтки, рука самопроизвольно коснулась чëрных бусин, это успокаивало. Первые шаги навстречу тьме, подступающая прохлада обжигала лицо.       Половина пройденного пути ожидаемо завершилась полным мраком, за пару мгновений до того, как позади окончательно погас единственный источник света, Рин крепко сомкнул веки, чтобы в следующий момент не утратить способности видеть скрытое за пеленой тьмы. Старый маг исчез, запросто оставляя его наедине с промëрзлой мглой, мыслей не покидало тревожное чувство. Сердце всë также отзывалось умеренной болью, он не мог отделаться от воспоминаний минувшей ночи, слишком яркими становились приступы, слишком отпечатывались в сознании. Юноша заскрежетал зубами, зацикленность лишь злила, отвлекала от цели.       Слуха достиг гулкий стук, мурашки прокатились по спине. Следующий коридор был вдвое длиннее предыдущих, он не мог рассмотреть того, что ожидало на той стороне, а то что это «что-то» было взаправду, не предполагало ни малейших сомнений. Звук участился, эхом доносясь из всех направлений одномоментно, периферическое зрение уловило белый силуэт вдали. Человек резко завернул направо, скрываясь за очередной развилкой, он не мог позволить себе битву, даже с самым нетривиальным созданием без отнятого орудия, что казалось подлинным издевательством.       Противный дубак, стоящий в воздухе особенно остро бил по открытым частям тела волшебника. Тот был лишь удивлëн, насколько жалкими становятся подобные ему, лишаясь своих побрякушек. Между тем, цель продолжала яростно напоминать о себе: краткий стук обратился протяжным скрежетом, вероятно озлобилась до предела, только и выжидая случая выместить всë на нëм. Юноша не мог еë в том винить, его тоже вырвали из привычного ореола обитания и бросили в этом всеми забытом месте, разница лишь в выборе, у него он был.       Впрочем стихия видимо справлялась настолько успешно, что зло решило не марать руки, обождав пока тот сам загнëтся от холода и сложно было отрицать эффективность подобной стратегии. Руки одеревенели, подобно бусинам, на его чëтках, промедление лишало сил и ясности разума, следовало ускориться. С последней мыслью, маг отметил появление ряда пронумерованных комнат вдоль стен. Подземелье некогда представлялось дополнительным пространством академии, следовало ожидать заброшенных аудиторий и кладовых. Будучи действительно феерично-огромной структурой, оно однако пришло в запустение, когда много лет назад упала динамика рождения способных детей.       Но, что могли предложить наспех покинутые помещения? Даже наставники не были настолько глупы, чтобы оставить в личных покоях полезные его делу вещи. К тому же, двери уже давно вмëрзли в проëмы, не поддаваясь на скупые попытки их открыть. Бессмысленная трата тепла, в условиях его дефицита. Здравая мысль запоздало прокатилась по разуму, отмечая схожесть архитектуры подземелий с основным зданием учебного заведения: визуально уловив расстояние между дверьми, Рин без труда визуализировал привычный лекционный зал в форме капли, где места для студентов полукругом огибают кафедру. Момент просветления оказался решающим, угловая комната выбивалась из разряда типичных помещений, если не она, то уже ничто не сможет ему помочь. Застывшая дверь едва поддавалась напору, лишь когда плечо отозвалась тупой болью, она соизволила отвориться, врезаясь в стену, этот грохот должно быть был слышен едва ли ни в каждом закоулке, значит существо точно знало где он.       В этот раз удача встала на его сторону, алхимическая лаборатория открылась взору сновидца, ну или то, что от неë осталось. Шкафы ожидаемо обеднели, никто не стал бы бросать дорогостоящие ингредиенты на произвол судьбы. Остальное же сгнило много лет назад, возможно ещë до его рождения. Однако без ложки мëда не обошлось: в разделочную доску был воткнут проржавевший нож, его основание покрылось тонким налëтом коррозии, но не режущая кромка, она сияло белизной, чистое серебро.       Пора уже было кончать с мерзостью, на это намекал запас сил, истончавшийся несколько быстрее запланированного. Лишь когда под ногами затрещали каменные плиты, он понял причину: температура непрерывно падала и это явно не было естественным порядком вещей. Рину ранее казалось вполне очевидным, что сооружение уходящее на добрые десятки метров в землю имеет столь неприветливую атмосферу, без должного ухода. Теперь всë встало на свои места: оно брало его на измор. Куча неприличных выражений, ни единой дельной мысли, даже воздух, покидающий лëгкие едва не искрился от накатывающего хлада. Ряса давно перестала помогать, он дрожал теряя способность мыслить. Когда по коже растеклось тепло и понимание – это последняя попытка тела сохранить свою жизнь, дальше лишь гибель в беспамятстве. Маг мобилизовал последние резервы сил, всë должно было решиться в ближайший десяток минут, не больше.       Мысли выстраивали последовательную стратегию: «Первое – опознать», так сказал ему старик. Вариантов было в достатке, почти весь бестиарий, досаждающий людям так или иначе любил холод, сырость и мрак, именно туда их в конце концов и загнали такие как он. Но вот те, что могли постигнуть и подчинить стихию, таких было много меньше. Стоило учесть и такой немаловажный фактор как: сложность транспортировки, с которой могли бы столкнуться мастера, поймавшие этот экземпляр.       Первые его догадки коснулись бесплотных духов: призраков и баньши. Мысль о вторых, лишь закравшись в чертоги разума была моментально отброшена в сторону: «Это экзамен, а не казнь» упрямо напомнил он себе, если только мастера не были на самом деле большими безумцами, чем он мог представить. Приемлемее казалась теория с заблудшей душой, скитающейся в посмертии, таковых всегда было в достатке, даже после закона о захоронениях. Однако как бы заманчиво не выглядела эта идея, она была лишь вероятной, не истинной, он отчаянно нуждался в много большем количестве информации, но возможность уже упущена. Вера в буйное привидение тихо сходило на нет, слишком нехарактерное поведение, скорее схоже с тактикой хищника. «Сногр? Нет, этот громила не стал бы долго выжидать. Морозный светляк? Мало дерева, даже двери и те обшиты кожей — Упорно браковал он варианты, ни один из которых не мог удовлетворить его требовательную натуру. — Змей-Росса? Но он не влияет на среду пребывания. О Спаситель, это не имеет смысла, нужно увидеть эту тварь собственными глазами».       Крепче сжав ржавую рукоять, юноша вышел в коридор, его тяжелое дыхание предвещало развязку. Догонялки за неведомым монстром могли бы обречь на провал, однако, теперь оно не спешило скрываться. Тонкий надрез запястья отрезвил сознание, слишком невовремя стали закрываться глаза. Скрипы возобновились с новой силой, но лишь когда звук стал невыносимо громким, юноша смог сообразить направление – из левого коридора показался всë тот же силуэт, с каждым шагом чëткость увеличивалась. Рука с кинжалом подрагивала, он был готов к встрече с самой жуткой тварью, которую мог вообразить, только бы закончилась пытка. Напряжëнные глаза безрезультатно рассматривали фигуру, отмечая лишь человекоподобность очертаний тела. Память сразу же выдала наиболее подходящий вариант: Студеница, тело брошенной на смерть женщины или старухи, одержимое духом зимы, только вот, что оно забыло в этих краях, он не помнил, чтобы наставники последние годы надолго отлучались из академии, не то что из города.       Но приблизившееся, не имело ничего общего с трупом, оно было больше похоже на обычного человека, мужчину, намного превосходящего его в росте, окружённого светлым ореолом чистой энергии, слишком неестественной для ему подобных. Рин поморщился. Фигура не думала останавливаться, тогда ничего не оставалось кроме как начать отступать. Кто бы мог подумать, что ни одно предположение не окажется хоть сколько-нибудь правдивым. Правда была в том, что он был напуган и сбит с толку, этого просто не могло быть, он не знал ни единого монстра подходящего под такое всестороннее описание.       Бусины больно впились в руку, окроплённые тёплой кровью, он взмахнул чётками перед лицом неведомого, обречённо пятясь назад, голос срывался на крик: «Именем Спасителя, учителя и наставника моего, приказываю тебе сгинуть в пламени его, ибо нет ничего опаснее воли, власти и праведного гнева, что дарует он нам за верность и преданность идеям его...». Рин рыкнул, переполненный гневом, существо не обращало на него ни малейшей толики заслуженного внимания. Вторая рука всё ещё отягощённо сжимала заржавевшую рукоять, запрет старика начал таять в сознании, как бы он не пытался удержать то, от неминуемой глупости. На груди фигуры поблёскивал смутно знакомый артефакт: бронзовый диск с витиеватым орнаментом, он напоминал этот самый лабиринт коридоров, в котором они находились, вырывал воспоминания из лишённых сна ночей корпения над книгами. Сил больше не осталось, сновидец досадливо замахнулся и кинул нож к ногам существа, процедив: «ты человек».       Вспыхнувшие канделябры ударили по глазам, ослепляя и без того напряженные глаза, чужая рука удержала его от падения на твёрдую поверхность. — Превосходная импровизация, мистер Лазар, я бы сказал весьма недурная — тучный старичок, Гаррот Шасс говорил привычно шустрым лекторским тоном с подлинным добродушием — Не двигайтесь, вам ещë предстоит вторая часть испытания, в храме милосердия, вы нужны нам целым и относительно живым.       Профессор вычеркивал над ним витиеватые узоры своей ивовой палочкой, пока юноша содрогался от истерического смеха.