Застолье века и немного дурдома

За несколько часов до событий, описанных в первой главе. Россия. Холодная и неприступная страна, жители которой просто невероятно хитрожопые и удачливые ребята. Чего только о ней не скажешь. Чего стоят одни только медведи в ушанках и с балалайками, разгуливающие по улицам. На балалайке, вообще, умеет играть в России все и каждый, причём способности к этому инструменту даны природой ещё с рождения. Уникальная страна. Где ещё в мире спиртное употребляется как простая вода? Бесспорно, русские любят водку, а водка любит их. Идиллия. А когда они не пьют вышеупомянутый спиртной напиток, то едят особый суп из свеклы, название которому борщ. Ну и какой же это русский, если при нём нет излюбленного головного убора - шапки-ушанки, а также кучи других незаменимых вещей, таких как валенки, кирзачи, шаровары, шинель, фуфайка, телогрейка, меховая шуба, шерстяной платок, трусы с начёсом. А всё потому, что в России лютые морозы, и она всегда завалена снегом независимо от времени года, месяца и широты. Пожалуй, это единственная страна, в которой мат является вторым национальным языком. Матом в России не ругаются, им разговаривают. И, наверное, в школах изучают, а после чего сдают экзамены по мату, ибо так искусно крыть ругательствами, как это делают русские, не может никто. Россия – официальное подтверждение того, что мат – это искусство. Поглядев на всё это, чувствуешь, что на смену культурному шоку приходит культурная кома. Ах, нет, постойте, это всё всего лишь глупые стереотипы. Хотя, у Брагинского всё же есть парочка домашних медведей и один из них его премьер-министр. В общем, это всё, что вам нужно знать об этой стране, если вы Америка. Или же кто-нибудь из дурдома под названием Европа. А что, собственно, Америка забыл на землях своего врага? Поправочка: бывшего врага. В России проблему вражды решает бутылка водки, вот и олицетворение этой могущественной державы – Иван Брагинский решил, наконец, покончить с давними разногласиями на пользу мира в целом и пригласил Альфреда Ф. Джонса к себе на огонёк. *** В комнате царила атмосфера полного хаоса. Создавалось ощущение, что здесь обитает какой-то ленивый школьник, которому просто лень убрать за собой свой, так называемый «творческий беспорядок», который на самом деле является самой обыкновенной помойкой: застелить постель, выбросить пустые бутылки из-под кока-колы, освободить стол от хлама наподобие скомканных бумаг и неподписанных договоров. Возможно, вы подумали, что владелец этой комнаты вечно весёлый и неунывающий лентяй – американец Альфред Ф. Джонс, но вы заблуждаетесь. Принадлежит эта обитель никому иному, как Ивану Брагинскому. Напрашивается мысль: а с чего бы это олицетворению русского народа пить заокеанские помои извечного американского врага, которые он так ласково называет кока-колой? А ответ довольно прост – американец заехал в гости. А вместе с ним и его излюбленная «кран-кола». И раз уж две сверхдержавы решили выпить вместе, то смешать водку с колой было невероятной идеей. Идеей Америки. А Брагинский уже и не надеялся, что этот залитый газировкой мозг способен на какую-то хорошую идею. Так вот, устроились герои наши прямо на полу, рядышком с громадной кроватью Брагинского. Там же лежала и мятая старая газета, наверное, ещё прошлогодняя, на которой расположилось несколько засушенных рыбёшек, пол-литровая баночка солёных огурцов, кусок сала на пару с головкой чеснока на голубом блюдце с отколотым стёклышком, ну и, наконец, то без чего не проводится ни единое русское застолье – водка. Водки была целая литровая бутылка, однако наши герои уже успели влить в себя половину из того, что имелось. Теперь они, как старые добрые друзья, которые не видели друг друга, к примеру, со службы, сидели на полу и травили анекдоты, вспоминали минувшие моменты их истории и, конечно же, продолжали пить. Альфред был поражён и впечатлён богатством русского тоста ровно настолько же, сколько и богатством русского мата. Притом, что на протяжении их совместной попойки эти вещи неоднократно переплетались. - Слушай, Федя, - начал было Брагинский, пригубив стопку с ядреной жидкостью, ко вкусу которой уже давно привык. Но всё же водка даже на него производит должный эффект. Тем более что перед приходом Америки, Иван устроил себе своеобразный допинг в виде литровой бутылки водки, от которой его сразу не понесло, зато сейчас он был примерно настолько же пьян, на сколько и его заокеанский друг, - а ты меня уважаешь? Ну конечно, куда же без этого? Вопрос, который мучает каждого пьяного славянина. Иван по-братски положил руку Альфреду на плечо, при этом опрокинув стопку, которая, к счастью наших алкоголиков, оказалась пуста, и пьяно улыбнулся. Джонс же был уже практически «никакейшн». Не привык организм несчастного американца к русскому аналогу воды, вот и вскружилась головушка. - Да! – Альфред на несколько минут выпал из реальности, а потому уставился в одну точку, что придало ему вид человека, у которого внезапно из головы вылетела фраза, которую он собирался сказать. И по прошествии этих нескольких минут, он всё же выдал продукт своего долгого обдумывания. И даже не сделал Брагинскому замечание по поводу того, что тот исковеркал его прекрасное имя. Ему сейчас и не до того было, чтобы спорить с Иваном или замечать такие мелочи. Внезапно дар речи к Америке всё же вернулся, впрочем, как и резвость и быстрота движений. Он прямо-таки подскочил, тем самым скинув со своего плеча руку Ивана и вызвав у него недоумение. На лице сияла голливудская улыбка, и сразу стало понятно, что наш герой что-то задумал. Ой, чувствовал Брагинский, что не к добру это, прямо-таки задницей чувствовал, но любопытство взяло верх, и он позволил Альфреду озвучить свою мысль. Выглядело это примерно так: - Герой придумал просто невероятную потрясающую идею! – зная Джонса, можно примерно представить интонацию с которой он говорил. Плюс ко всему, речь его была обильно приправлена звонким американским смехом, так что половины слов невозможно было расслышать. Слава тапкам, он хоть не жевал в этот момент. Но зато воодушевлённо вскарабкался на кровать русского, чуть при этом не свалившись, и встал в стойку героя, выставив грудь вперёд и упёрши руки в бока, - Вань, а давай пойдём веселиться к кому-то в гости. Чем нас больше, тем веселее! Иван прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Он хотел было забраковать любую идею, что выдал пьяный мозг Америки, даже не особо вслушиваясь в то, что он там лопочет, однако эта мысль показалась ему даже интересной. И снова Россия поразился умственным способностям Джонса. Оказывается, что не такой уж он и глупый и способен предлагать нормальные идеи. - Хорошо, я согласен, - казалось, Брагинский и сам удивлён своему внезапному согласию, - и кто же станет нашей жертвой? - и вновь эта жутковатая улыбка, которая заставила Америку чуток поутихнуть и слезть с кровати. Но вскоре он вновь возобновил свои героические крики. - Я видел где-то у тебя дротики для дартса! - И? - И ещё мне нужна будет карта! - Я повторюсь. И? - Ну как же «и»? Ты что не понимаешь замысла героя? - О господи, ты можешь просто сказать, что ты придумал? - Нет. Теперь ты меня обидел… - Альфред… - Я не буду делиться своими гениальными идеями с теми, кто меня обижает... - Альфред… - А если тебе интересно, ты можешь попросить у меня прощения и тогда… - Альфред! – от Ивана повеяло холодом. Именно это многие страны называли «тёмной аурой». Это, своего рода, безумное состояние, в которое впадает милашка Брагинский, когда говорит, что все станут с ним едины. Или когда хочет убить кого-то жестокой смертью. Безумие, одним словом. Именно благодаря этой самой ауре многие страны его и боятся, ибо это действительно жутко. - Хорошо-хорошо! – Альфред выставил руки в примирительном жесте. Россия так гаркнул, что Джонс, кажется, даже протрезвел. И решил, что Брагинского и так лучше не злить, а подвыпившего Брагинского тем более. Вскоре американец решился продолжить, - так вот, о чём это я. Мы будет бросать в карту дротики и в кого попадёт, к тому и наведаемся. Иван призадумался. Толи ему кажется, толи Альфред на пьяную голову действительно лучше думает. Ведь идея хоть и странноватая, но зато так можно честно определить, кого именно они поедут доставать. Главное не попасть в какой-то Гондурас или Гваделупу. Он поднялся и пошёл разгребать свои баррикады из документов и прочей бесполезной дребедени на рабочем столе. Через несколько минут стол был относительно чистым, но искомого на нём не обнаружилось. Теперь же Иван принялся исследовать ящички, начиная с первого по последний. Наконец, обнаружив нужную вещь в предпоследнем ящичке, русский выудил оттуда огромную, скрученную трубочкой, политическую карту. Поиски дротиков много времени не заняли и уже вскоре Брагинский вернулся с нужными вещами к Алу, который увлечённо пережёвывал солёные огурцы. Его рука с огуречиком остановилась в нескольких сантиметрах ото рта, когда Ваня развернул перед ним огромную карту. Теперь же он приковал к ней взгляд, забросив несчастный корнишончик куда-то под кровать. - Шикарно просто! – Альфред выхватил свёрнутую в трубочку карту из рук слегка прифигевшего Брагинского и со скоростью торпеды подбежал к стене с намереньями прицепить к ней вышеупомянутую штуку. Но та почему-то наотрез отказывалась крепиться к несчастной стеночке, как бы сильно Америка её не мучил. Иван же сначала просто стоял и смотрел на эту комедию, периодически роняя лицо в ладонь, ибо от действий Джонса так и хотелось удариться обо что-то головой. А тот всё воевал с несчастной картой, пытаясь прилепить её на бежевые обои с цветочками с помощью дротиков. Получалось из рук вон плохо. На обоях, как впрочем и на стене, красовалось несколько дырочек, а один из дротиков каким-то чудом сломался и Америка уже начинал медленно закипать, ибо пошли убытки, а карты на стене, как не висело, так и не висит. Россия же демонстрировал просто ангельскую выдержку, если учесть то, что глупый американец портит его имущество. Сжалившись, наконец, над Альфредом и над своими же нервами, Ваня подошёл всё к тому же столу и достал из первого ящичка синюю изоленту и кинул её в блондинистую голову американца. Да к тому же неслабо так кинул. Может, он просто надеялся, что таким образом вырубит Альфреда, после чего посмеётся над этим, выпьет водочки, как успокоительное – уж больно Америка ему нервы расшатал - и пойдёт баиньки в свою мягкую и тёплую постельку. Но не тут-то было. Изолента в эту дурную голову всё-таки попала, однако падать в обморок он пока не собирался – надо сначала карту приделать. Можно даже сказать, что изолента произвела эффект яблока, упавшего на голову Ньютона, вновь пробудила в голове Альфреда кусок мозга, отвечающего за идеи. Парень поморщился и потёр ушибленный затылок, переводя взгляд под ноги, дабы увидеть, что именно его стукнуло. Вот тут-то и появилась идея. Жаль только, что Америка не придумал ничего гениального, ведь прикрепить карту изолентой додумается каждый, ибо для этого она и существует. Но Джонс в данный момент чувствовал себя героем, придумавшим решение всех вселенских бед. На победные возгласы так называемого героя, Иван лишь закатил глаза и пристроил свою пятую точку на полу, переключая внимание с Америки, который ненароком повесил карту не той стороной, на банку с огурцами, которые на пьяную голову очень интересно хрустели, а потому были любимой закуской Брагинского. Тем временем Альфред наконец-таки прицепил карту к стене. Немного кривовато, но всё же. - Закончил? – безразлично поинтересовался Россия, погружая в рот уже третий по счёту огурец. Будто просто перекусить решил, даже не думая о том, что нужно оставить на закуску. А зачем, если у него целый погреб подобных баночек? Главное, не побояться туда спуститься, а дальше уже бери, сколько унесёшь и ешь, сколько душеньке угодно. - Да! – гордо объявил Альфред, взяв несколько дротиков и отходя на некоторое расстояние от карты, - Итак, куда же мы поедем? Альфред прицелился, высунув изо рта кончик языка и прищурив глаза. Создавалось впечатление, что это не для того, чтобы прицелиться лучше, а потому что так, по его мнению, выглядит круче. Итак, настроившись и сосредоточившись на карте, Америка сжал в руке дротик и приготовился к броску. Наметив себе цель и медленно сосчитав до трёх, он замахнулся и бросил вышеупомянутый дротик в Россию. Нет, не в ту огромную страну на карте, чья территория занимает одну шестую суши. В самого обычного Россию, который сидел себе на полу и никого не трогал, хрустел корнишончиками и думал о судьбинушке. И не важно, что он сидел в совершенной иной стороне от карты… Или куда там Джонс целился? Иван и не заметил летящий в него дротик, а потому, когда тот достиг своей цели, врезаясь тому в плечо, он чуть подскочил от неожиданности и растерянно посмотрел по сторонам. Америка лишь глупо захихикал, глядя на растерянного русского, и уточнил: - Россия, а можно я перекину? А то ведь я на тебя за сегодня уже насмотрелся. - Америка, а ты когда пьян, всегда с первого раза попасть не можешь? – явно с подтекстом проговорил Иван и ехидно усмехнулся, после чего, даже не глядя на карту, бросил в неё дротик. Тот совершил «посадку» где-то в Восточной Европе. Джонс шутку не оценил, а потому скрестил руки на груди и нахмурил брови, после чего демонстративно отвернулся и подошёл к карте. Улыбочка его стала шире, а настроение сразу же улучшилось, как только он увидел, куда именно попал Россия. Причём именно «попал», потому что выбором дротика стала прекрасная и богатая держава – Беларусь, и сейчас, судя по всему, именно к ней лежит их путь. Альфред был наслышан о «тёплый и радужных» отношениях Ивана с его милой сестрицей, а потому гаденько улыбнулся и повернулся к бывшему врагу. - Собирай вещички, Брагинский, идём в гости к твоей родне, - Америка еле слышно прыснул со смеху, увидев, как после этой фразы перекосило лицо России. А Иван в мыслях корил себя за то, что не кинул дротиком этому придурку в голову. Семью он, конечно, любил. Но любил на расстоянии. И это его вполне устраивало. Ещё со времён распада Союза он привык жить один, иногда прячась в подвале от Наташи. Да и скучал он за ними, но чтобы самому ехать… это же своего рода самоубийство. К старшей сестрёнке Ольге он бы поехал с превеликой радостью, ведь за её прекрасным борщом и прочими шедеврами национальной кухни он очень соскучился, но, к сожалению, Брагинский прекрасно видел, куда именно попал злополучный дротик. Увы, это была не Украина. - Альфред, а может не надо? – с надеждой в глазах посмотрел он на Америку, который так и крутился возле карты, победно улыбаясь и каждый раз проверяя, на месте ли причина его собственной победы, а именно проклятый дротик для дартса, угодивший на белорусскую территорию, - всё-таки это ты должен был кидать. Поэтому это не в счёт. - Э-нет! – тут же возразил Америка, тыкая пальцем в карту, - договор был таков: куда попал – туда и идем. Так что звони сестрице и обрадуй её известием. Или, может, ты хочешь сделать ей сюрприз? Иван минуту подумал и всё же нашёл, что ответить и при этом спасти свою задницу от маньячки-сестрицы и штампа в паспорте. На его личике вновь появилась та улыбка, которой можно пугать маленьких детей и Прибалтов. Даже Америка насторожился от такой внезапной смены мимики. - Ну, тогда нам придётся остаться здесь. Но ты не переживай, водка у меня ещё осталась. - В смысле? – у Америки глаза на лоб полезли. Он совершенно не понял смысл сказанной Иваном фразы. Вот правильно говорят: «Умом Россию не понять». Правда, ума у Америки тоже было немного, но Россию он всё равно не понимал. - Ты ведь сам сказал: «куда попал – туда и идём». Так вот, помниться мне, что первый раз ты попал в меня, - всё так же мило улыбался Россия, вгоняя Альфреда в ступор, - соответственно, мы остаёмся здесь. Вот видишь, как удобно. Даже идти некуда не пришлось. А ведь он был прав, и это стало медленно, но верно доходить до пьяной американской головушки. Только теперь оставаться с Брагинским наедине он как-то побаивался, да и отказываться от своей идеи Альфред тоже не хотел. Видимо, придётся уступить. - Okay-okay! Будем считать, что у каждого было по одной попытке… притом, весьма неудачной попытке, - Джонс нервно усмехнулся и удосужился наконец-таки вытащить дротик из стены, - ну, раз уж так… кто совершит решающий бросок? Но только на этот раз точно решающий! - Передаю эту честь тебе, - безразлично ответил русский, отводя взгляд. На самом же деле, он просил Боженьку, чтобы Альфред не попал опять же в Беларусь, ибо на этот раз он так просто не отделается. А уговор – есть уговор. - Thank you, - как всегда жизнерадостно произнёс Америка и вновь принял боевую позицию, предварительно отойдя от карты на несколько шагов. Прицеливался он опять-таки долго, чем успел утомить Брагинского. Но тому скучать долго не пришлось – в помощь русскому пришла до сих пор не допитая бутылка водки. Влив в себя половину из той половины, что осталась, Иван заел всё это дело солёным огурчиком и перевёл взгляд на Америку, который всё это время героически настраивался на бросок. Ещё бы, от этого ведь зависит, кого они будут потом терпеть. Или, скорее, кто будет терпеть их. Если, конечно, вообще будет. - Ну и долго ты ещё собрался стоять как идиот? – всё ещё спокойным тоном поинтересовался Россия. Из себя его эта медлительность, конечно, не выводила, но хотелось поскорее вернуть своего сегодняшнего собутыльника на место, а то ведь в одиночку пить – чем не алкаш? - Раша, мать твою! – Альфред недовольно развёл руками, чуть не запустив дротик опять же в Россию, тем самым обеспечив себе вечер в компании этой странной державы, - я же только настроился. Теперь нужно начинать всё с начала! А Россия что? А Россия поднялся во весь свой шкафоподобный рост, поправил бежевый шарфик и двинулся на Америку, чем вызвал разрыв шаблона у последнего, выхватив из его рук многострадальный дротик. Альфред, в свою очередь, перестал виснуть, как старый компьютер, и схватил Ивана за вышеупомянутый элемент одежды. Зачем? Да он и сам того не понял, но, тем не менее, потянул за шарфик что есть силы, чуть не придушив несчастного русского его же аксессуаром. В этом, так называемом, «поединке» проскальзывал мудреный русский мат и скромный американский «Fuck», Америка душил Россию шарфом, а Россия давил Америке в живот хер знает откуда взявшимся куском водопроводной трубы. Магический кран, мать вашу. Появляется по русскому велению. В общем, этот псевдо-поединок был больше похож на какой-то детский сад. Аккуратный до сего момента шарфик Брагинского теперь был как-то странно перекошен, а Альфред всё никак не хотел оставить его в покое. Главную причину сего переполоха, а именно его величество дротик, русский до сих пор сжимал в руке, но про него уже благополучно все забыли. А драка продолжалась скорее из-за того, что «выпить и набить кому-то морду» уже стало своеобразной традицией среди жителей России. Но, к счастью, продлилось всё это недолго. Вскоре Россия прижал Джонса к стенке куском трубы, пытаясь не обращать внимания на то, что он сейчас умрёт от удушья. Нет, умереть-то, конечно, не умрёт, но неприятный осадок останется. Может, именно это и заставило его первым прекратить всё это? Как бы то ни было, Иван очень вовремя вспомнил об этой вещице, которую он по-прежнему сжимал в правой руке. То, что они сейчас находились около стены, было весьма удобно, ибо карта висела совсем рядышком, потому Брагинский, не глядя, вытянул руку и всадил злополучный дротик в стену. Потом же, на свой страх и риск, убрал кран, тем самым давая Америке возможность двигаться. Тот тоже сволочью не был, а потому почувствовал, что его живот больше ничего не сдавливает, грозясь вонзиться в кожу и выдавить внутренности, тут же отпустил шарф, давая русскому возможность дышать. После этого оба принялись судорожно глотать воздух, как рыбы, которые оказались на суше. Джонс схватился за живот, при этом часто кашляя и придерживаясь свободной рукой о стену, дабы не грохнуться прямо на пол, а Иван тяжело и часто дышал, освобождая своё горло от удушающего предмета одежды, при этом всё же повалившись на пол. Первым пришёл в себя Брагинский, всё ещё тяжело дыша, он поднялся и, слегка покачиваясь, подошёл к карте, дабы поглядеть, куда же он всё-таки этот дротик всадил. Начинался путь это острой херни в районе бывшей Югославии, а дальше шёл в сторону неровной рваной линией, так же в этом месте была поцарапана стена. Конечным пунктом был город Флоренция в северной части Италии. - Ха! – Россия ткнул пальцем в карту, после чего победным взглядом посмотрел на всё ещё тяжело вздыхающего под стеночкой Америку, - надеюсь, ты любишь пасту, мой дорогой друг? Потому что мы отправляемся в Италию. Америка лишь закатил глаза и устало сполз по стеночке, не желая даже спорить с этим ненормальным. А Россия уже метнулся к огромному дубовому шкафу и стал шарить рукой по верху в поисках заначки. Литровая бутылка «Немиров» обнаружилась практически сразу, и Иван с счастливой улыбкой на лице ткнул её прямо в лицо Альфреда. Тот малость округлил глаза и тыкнул пальцем в бутылку, дабы удостовериться, что это не внезапная галлюцинация, так как появилась она перед его лицом действительно внезапно. - Ээм… хорошо… Италия, так Италия, - немного неуверенно согласился американец и несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя и перестать тупить. - Ну, вставай тогда. У них сейчас ,вроде, только семь часов, и если мы выйдем прямо сейчас, то успеем к ужину, - улыбнулся Брагинский и потопал к выходу. Америка же решил промолчать и молча подняться, после чего поднял свою кожаную куртку, которую заботливо уложил около импровизированного стола, и поспешил за Иваном. Стоило тому лишь ступить за порог, как в лицо ударил холодный, нет, не просто холодный, а ледяной ветер. Несмотря на то, что была уже середина мая, на улице было не так уж и жарко, а холодный ветер только дополнял представление Альфреда об этой стране. А потому он схватил Ивана за руку и посмотрел в его фиолетовые глаза обеспокоенным взглядом. - Россия, там холодно! – отчего-то у Америки внезапно проснулось чувство заботы. Может, алкоголь тому причина, а ,может, он и правда забеспокоился, - ты ж замёрзнешь! - Ты чего, Америка? Я к холодной погоде давно привык, да и не так уж и холодно. Напомню тебе, что мы вообще-то в Италию собрались. Но Альфред его будто не слышал, он всё продолжал капризничать, пытаясь затащить Ивана обратно в дом. Последний лишь ударил себя рукой по лбу, чуть не завыв от безысходности и тупости американца, но сопротивляться не стал. - Ну и? Что дальше? - А теперь надень что-нибудь тёплое. - Альфред… там не холодно. - Нет! Я тебя так не выпущу. Герой не даст тебе замёрзнуть! - американец всё настаивал на своём, не желая слушать каких-либо возмущений со стороны Ивана. А тот, в общем-то, и не особо сопротивлялся рвению Альфреда побыть заботливой мамашей, которая заставляет своё чадо надеть шапку. Говорил он, кажется, серьёзно, а в душе и впрямь чувствовал себя героем, спасающим Россию от лютых морозов. Ну, так вот, Россия не особо сопротивлялся и дабы страдающий героизмом придурок, наконец, успокоился даже согласился приодеться. Оставив Америку у входа, он прошёл в одну из многочисленных комнат в своем поместье и уже через несколько минут вернулся со своей старенькой бежевой шинелью – единственная вещь, в которой он чувствовал себя более-менее удобно в любую погоду. Накинув на себя сей предмет гардероба, Брагинский поспешил ретироваться за дверь, пока в пьяненькую американскую головушку не пришла очередная бредовая идея. Шарф же свой Россия так и не поправил, и тот остался висеть у него на шее какой-то бесформенной массой. К счастью инцидентов больше не было, Америка вёл себя относительно спокойно, пытаясь догнать Брагинского, который шёл слишком уж быстро, оставляя американца где-то позади. До Венеции они добрались довольно-таки быстро. Ивану всегда нравилось, что страны могут перемещаться, невзирая на расстояния – это очень удобно, если ты, к примеру, собрался на очередной саммит, проходящий в далёкой заднице от твоей страны. Или же, если идёшь к кому-то в гости, вот как сейчас, например. Но в Венеции сестёр, что гордо звали себя Италиями, не оказалось, потому наши герои отправились в Рим, надеясь, что хоть там они окажутся. Ну, а если же нет, тогда хрен знает, где их искать. Америке тем временем стало жарко, и он неловко улыбнулся русскому, как бы извиняясь за то, что устроил спектакль и вынудил его одеться так, будто топали они на Аляску. Сам же он свою драгоценную куртку снял и, дабы не нести в руках, обвязал вокруг бёдер, ну а Россия намеренно не собирался снимать или даже расстёгивать свою шинель, хоть уже и успел пожалеть о том, что пошёл на поводу у американца. Но виду не подавал, будто ему и не жарко вовсе. Единственной отрадой был прохладный ветерок, который изредка дул в лицо и на несколько секунд дарил прекрасное ощущение свежести. И вот, наконец, они стоят у двери небольшого поместья, в котором проживают сёстры Варгас. На часах уже полдевятого, на улице буквально только что потемнело, в доме было тихо, будто его обитателей и вовсе нет дома. Америка ткнул пальцем в кнопку дверного звонка, через несколько секунд подключился и Россия, начиная стучать по дереву кулаком. И только они собрались смериться со своей участью и уйти восвояси, а именно обратно к Брагинскому допивать заветную бутылку, как дверь, наконец, открылась… И вот мы вернулись к началу….