Слепой

Blind By ObsidianSickle

«Love is patient, love is kind. It does not envy, it does not boast, it is not proud. It is not rude, it is not self-seeking, it is not easily angered, it keeps no record of wrongs. Love does not delight in evil but rejoices with the truth. It always protects, always trusts, always hopes, always preserves.» — 1 Corinthians 13:4-7 «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.» — 1-е Коринфянам 13:4-7

      Сегодня Сакура оделась исключительно в черное.       Обычная красная безрукавка с белой отделкой, которую она регулярно носила, в тот день была спрятана в шкафу. Вместо неё Сакура надела рубашку с длинными рукавами, которая закрывала её запястья и кисти, и длинные свободные брюки, которые заменили привычную розовую юбку. И наверное, если бы она носила носки вместе с сандалиями, они тоже были бы черными. Единственное, что не было черным у Сакуры в тот день — её яркие зеленые глаза, розовые волосы и красный протектор, который удерживал их.       Сейчас она направлялась в госпиталь, где будет снова и снова практиковать техники, которым её научила Пятая Хокаге — Цунаде. Сакура улыбалась прохожим, пока шла к больнице, и махала знакомым в приветственном жесте, попутно игнорируя их взгляды, так и кричащие об удивлении касательно наряда Харуно. Сакуру не беспокоило мнение других, и на самом деле она была даже рада, что никто не спрашивает о таких кардинальных переменах. Ей просто не хотелось отвечать на вопросы о том, почему она одета в черное. Даже думать об этом было невыносимо больно.       Невзирая на улыбки и радостные приветствия, которыми она одаривала людей на своем пути, неприятное чувство горечи осело на кончике её языка. Именно в тот день у Харуно была весомая причина одеться во всё черное.       — Сакура-чан! — послышался пронзительный возглас. Девушка покачала головой, и легкая улыбка невольно затронула уголки её губ. Возможно, общества Наруто будет достаточно, чтобы держаться от печальных мыслей подальше.       Сакура обернулась и увидела Наруто, бегущего к ней и энергично машущего рукой. На его лисьем лице сияла широкая улыбка, а рядом с Узумаки шла раскрасневшаяся Хината. Парень резко остановился прямо перед ней и чуть не врезался в людей, шедших мимо. Казалось, что он даже не обращал на них внимания (или просто нарочно не замечал), и счастливо смотрел на Сакуру.       — Эй, Сакура-чан! — усмехнулся он.       — Доброе утро, Наруто, Хината, — Харуно улыбнулась им обоим. — Куда так спешите?       — Эм, ну… Никуда, в общем-то, — ответил Наруто, задумчиво почесав затылок. — Я просто столкнулся с Неджи, Хинатой и Тен-Тен, и решил угостить их раменом сегодня вечером. Вот мне и интересно, может, ты тоже хочешь прийти, Сакура-чан? В последнее время ты выглядишь… Неважно.       Краем глаза Сакура увидела покрасневшую Хинату — девушка, видимо, смутилась того, что Наруто угощает её раменом. Хьюга все поглядывала на сжимавшую её ладонь руку Наруто. Сакура слегка улыбнулась. Это было похоже на двойное свидание, пускай даже Наруто был слишком глуп, чтобы понять чувства Хинаты.       — Извини, Наруто, — Харуно отрицательно покачала головой. — У меня очень много работы в больнице, поэтому не думаю, что смогу освободиться сегодня вечером, — предпочла отказаться Сакура, стараясь не думать о том, как она чувствовала бы себя, будучи одна, без мужской компании. Сегодня девушка твердо решила побыть в одиночестве.       — Да ладно, Сакура-чан! — умоляющим тоном сказал Наруто. — Будет очень весело!       — Спасибо за предложение, Наруто, — девушка покачала головой ещё увереннее, зная, что прояви она хотя бы каплю сомнения — и он ни за что не перестанет надоедать ей. — Но, может быть, в следующий раз. Я просто слишком занята. Мне очень жаль, что я не могу прийти, как бы мне не хотелось…       — А ты не можешь не пойти сегодня на работу, Сакура-чан? — почти прохныкал Узумаки.       — Конечно нет! — твердо ответила она. — Люди рассчитывают на меня. И, кроме того, я уверена, что вам не нужна моя компания. Хината, Неджи, Тен Тен и ты сможете отлично провести время и без меня, — она послала Хьюга ободряющую улыбку.       — Са-Сакура-сан, — стеснительно промолвила Хината, — Чем больше людей, тем лучше…       — Ну, а еще чем меньше, тем лучше, — Сакура выгнула правую бровь, глядя Хинате в глаза. — Люди противоречат сами себе, не правда ли? Так или иначе, но мне пора, иначе я опоздаю. Спасибо за предложение, но я приду в следующий раз, если смогу. Пока!       Наруто надулся, в то время как Хината понимающе кивнула. Сакура улыбнулась им и помахала рукой, прежде чем развернуться и быстро пойти по улице. Она потратила слишком много времени. Цунаде была довольно строгой, когда дело касалось пунктуальности. «Ты можешь спасти жизнь, если придешь всего на пару минут раньше», — как-то сказала она, и Сакура вспомнила, как относилась к Какаши, который всегда опаздывал.       Открыв дверь в больницу, Сакуру встретил привычный запах дезинфицирующих средств и лекарств. Как же она ненавидела этот запах. Начинать каждый рабочий день, вдыхая его, было неприятно. Однако, она предполагала, что именно этот запах был облегчением для тех, кто попадал сюда с мыслями о смерти, но, чувствуя его, снова просыпался. Только вот Сакура не относилась к этим людям. Девушка тряхнула головой, не желая больше тратить время на раздумья о больничных ароматах, и побежала к стойке регистрации.       — Доброе утро, Сакура, — поздоровалась с ней девушка за регистрационной стойкой. — Цунаде-сама уже ждет вас с пациентом на четвертом этаже. Палата четыреста восемьдесят три, — она улыбнулась Харуно, и та с благодарностью кивнула ей в ответ.       — Спасибо! — ответила Сакура, подбегая к лифту. Девушка глянула на часы и взвизгнула — оставалось лишь три минуты, чтобы подняться на четвертый этаж. Казалось, будто лифт никогда не придет, поэтому девушка в нетерпении снова и снова нажимала на кнопку вызова. Когда дверь наконец-то открылась, Харуно бросилась внутрь, нажимая кнопку «4». Сакура облегченно вздохнула, когда лифт начал быстро подниматься. Похоже, что она успеет вовремя.

***

      Здесь, как и всегда, было сыро. Как обладателя огненных техник, эта сырость его раздражала. Не то чтобы это было чем-то новым для него — под землей, где находилась база Орочимару, всегда было сыро и влажно, и кто бы мог бы подумать, что после трех лет проживания в различных подземных базах, он привыкнет к этому… Но за это время Саске всей душой возненавидел заплесневевший запах.       Возможно, сегодня этот запах тревожил его больше, чем обычно, из-за странного волнения. Орочимару вызвал его к себе, сказав, что ему нужно с ним что-то обсудить. Саске был неглуп, и змей понимал это слишком хорошо. Понимал, что одного из Учих так просто не одурачишь, и поэтому поставил в помещении охрану. Не то чтобы Саске не мог расправиться с охранниками, просто все дело было в нежелании вызывать шум, что заставило бы других ниндзя Звука сесть ему на хвост. Тогда и бежать было бы намного сложнее…       Учиха ударил кулаком по бетонной стене рядом с кроватью. Так сильно, что она треснула и стала крошиться из-за силы удара. Все не должно было закончиться таким образом! Орочимару пообещал ему силу и предоставил её, но Саске понимал, что тот больше не станет тренировать его, чтобы силы парня не сравнились с силами саннина. Он просто боялся Саске, и поэтому не хотел давать больше власти, которую сам же не смог бы контролировать. Судя по всему, он собирался сделать тело Учихи сильнее только после того, как парень станет его сосудом.       Этот ублюдок…       Саске казалось, что он все распланировал: прошло уже три года с его ухода из Конохи, и к этому времени он уже должен был выучить достаточно техник, чтобы превзойти и убить саннина. Затем он бы двинулся дальше, собирая различные техники с помощью Шарингана, чтобы убить своего брата. Ну и очевидно, что он будет мстить за свой клан.       Однако его планы провалились, когда Орочимару вызвал Учиху «поговорить». Речь шла о теле Саске, чего тот планировал избежать. Но он понимал, что в его теперешнем состоянии он не сможет победить саннина. Возможно, парень смог бы начать неплохую битву и серьезно ранить своего сенсея, но Саске знал, что он, скорее всего, умрет раньше, чем проклятый змей. И, разумеется, такой вариант развития событий был неприемлемым.       Саске опустил голову на руки, запустив пальцы в его темные волосы. Челюсть была сжата, а лицо нахмурено. Времени осталось совсем мало… Несомненно, Орочимару пришлет к нему охранника, который приведет его к саннину на их «разговор», а затем, Саске знал, что его тело больше не будет подчиняться ему. Его сенсею было наплевать на его месть, и он, скорее всего, не подумает мстить за клан Учих, даже если Саске об этом попросит.       Резко поднявшись, Саске стал раздраженно метаться по комнате. Должен был быть выход. Он не старался стать сильнее лишь для того, чтобы стать сосудом Орочимару, хоть и знал, что его использовали. Знал с самого начала, что это произойдет, поэтому и планировал убить Орочимару до того, как все начнется. Учиха был намерен найти способ выбраться из сложившейся ситуации, не умерев при этом. Он не собирался быть использованным. «Думай!», — сказал себе брюнет, ходя взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки. Должен был быть способ предотвратить это. Должно же было быть что-то, из-за чего бы Орочимару не захотел бы взять его тело!       Он остановился и посмотрел на свои руки, медленно сжимая ладони. Должен был быть выход… Саске закрыл свои глаза, думая о том, чего Орочимару так хотелось от него. Было всего несколько вещей, которые пришли ему на ум. Орочимару хотел его из-за его шарингана… Кроме его способностей и скорости, он не видел причин, чтобы саннин держал его живым.       Учиха шумно вздохнул и опустился на пол. Единственный план, пришедший ему нам ум, казался нереальным. Если Саске сделает это, то большая вероятность того, что он никогда не сможет победить Итачи и отомстить. Можно было бы сломать собственные кости, если бы была необходимость, но это лишь временно задержит Орочимару от приобретения тела. Как бы Саске не хотел этого признавать, но Кабуто может исцелить почти что всё. И справиться с переломами Учихи ему особого труда не составит. Брюнет зарычал, поднялся, вновь принимаясь ходить по комнате. Нужен был альтернативный способ.       Мысли снова вернулись к первому варианту… Это так рискованно. Жить, будучи свободным от Орочимару, но не будучи способным победить Итачи или превзойти саннина. В любом случае это была заведомо проигрышная ситуация. Он подумал об этом еще немного. Мысли бились в его голове, словно бабочки в банке. Ему нужно было принять решение, причем быстро.       Саске обдумывал свое решение. Всегда существовала возможность обхода препятствия, но сейчас он не видит такого способа, после которого сможет полностью восстановиться. Он знал, что если сделает это, все будет настолько плохо, что даже Кабуто не сможет исправить это. Если не получится, то Орочимару поймет, что не все потеряно, и обретет контроль над телом Саске.       Учиха достал кунай из небольшой сумки на бедре и покрутил его в своей руке, наблюдая за опасным мерцанием темного металла. На мгновение он закрыл глаза, всё ещё надеясь найти другой способ, чтобы избежать возможности быть следующим сосудом. Против воли ненавистное лицо брата возникло в его подсознании. Мягкий, но мрачный голос Итачи раздался в голове:       Ненавидь меня.       Презирай меня.       Беги и выживай самым презрительным образом.       Саске открыл свои глаза, крепко сжимая кунай в кулаках, не замечая клинок, врезающийся в его пальцы.        Выжить самым презрительным способом.       Саске сделал глубокий вдох и медленно расслабил руки. Его колени упирались в поверхность бетонного пола, но даже так он чувствовал холод земли.       Выживи самым презрительным способом.       Потом он услышал шаги, доносящиеся из зала. Поначалу едва уловимые, но с каждым мгновением они приближались. Саске резко посмотрел через плечо, а затем на кунай. Сердце бешено забилось, лоб и руки вспотели. Парень яростно закусил нижнюю губу, чувствуя металлические нотки крови во рту. Кунай зловеще мерцал в его руках, а шаги становились все громче. Учиха опустил левую руку и сильнее сжал рукоять куная в правой ладони. Рука парня задрожала.       Шаги стихли за его дверью. Саске услышал голос Кабуто, приказавший охране открыть дверь. Звон ключей. Дверная ручка повернулась, а позже он услышал тихий скрип открывающейся двери.       Самым презрительным способом.       С непоколебимой решительностью Саске поднял кунай над головой и с огромной силой полоснул острым лезвием по своим глазам. Влажный запах подземелья смешался с запахом крови, и тишину разорвал мучительный крик.

***

      — Молодец, Сакура, — похвалила Цунаде свою ученицу, отойдя от только что излеченного тела ниндзя. — С каждым днем ты становишься всё лучше и лучше. Ты очень талантливая девушка.       — Не правда, Цунаде-сама, — покачала головой Сакура. — Я не смогла бы достичь этого без вашей помощи.       Цунаде улыбнулась и положила руку на плечо своей ученицы, усмехаясь. Сакура улыбнулась в ответ, в то время как внутренняя Сакура радовалась похвале.       — Ты хорошо потрудилась сегодня утром и заслуживаешь перерыва, — улыбнулась Цунаде, — Пойдём в кафетерий, я угощу тебя обедом.       — О, нет, я не могу позволить себе такого, — Сакура виновато покачала головой. — Я просто делаю свою работу, как ваша ученица, — на самом деле она чувствовала себя ужасно и делала всё, что только может отвлечь её.       — Чепуха! — твердо сказала Цунаде перед тем, как выйти из помещения. — Ты заслуживаешь награду. Пошли, пока перерыв не закончился.       По тону женщины Сакура поняла, что дальше спорить бессмысленно. Она слегка улыбнулась, смотря на удаляющуюся спину наставницы. Цунаде была строгим учителем, и её улыбка — это большая редкость. Девушка гордилась тем, что может вылечить множество ранений на теле ниндзя, но это не позволило ее беспокойству исчезнуть. Внутренняя Сакура, до этого радовавшаяся похвале, вновь приняла образ грустной девочки, которой и была на протяжении всего дня.       Медленно Харуно последовала за своим учителем, не давая её внутренней Сакуре показать свои истинные чувства. Цунаде уже призвала лифт, и девушка быстро забежала внутрь. И пока они спускались , Пятая продолжила обсуждать использование чакры розововолосой, говоря о том, что Сакура залечивала раны неким иным способом, отличающимся от её собственного.       — Я не знала, что твой способ использования чакры будет столь эффективен, — сказала Цунаде. — Я никогда не решалась пользоваться им, думала, что это будет мне не по силам. Но сегодня я заметила, что твои техники перешли на гораздо более высокий уровень.       — Вы мне просто льстите, — улыбаясь, сказала Сакура, когда наяву особо не вслушивалась в речь женщины. Какая-то её часть отвернулась в угол и поникла в море мыслей.       Они так и продолжали разговаривать, пока направлялись в кафетерий. Вопреки распространенному мнению, еда здесь была гораздо лучше, чем в обычной больнице. Они уселись за столик и принялись обедать в тишине. Угнетающие мысли опять появились в голове Сакуры.Харуно наблюдала за работниками, которые приходили и уходили, за тем, бегали медсёстры, ухаживая за больными, но на самом деле ничего не замечала.       — Сакура.       Харуно вынырнула из своих депрессивных мыслей, заставляя внешнюю Сакуру сосредоточиться на Цунаде, которая смотрела на неё пронзительным взглядом. — Да, Цунаде-сама?       — Скажи, — продолжила она, ковыряя салат вилкой, — почему ты сегодня в черном?       То будто был не вопрос, а приказ. В таком тоне, после которого она не могла не ответить. Сакура моргнула, затем открыла рот, тщательно подбирая слова:       — Моя одежда очень сильно пачкается… Я думала, что на чёрном грязь будет видна не так сильно, и я смогу чувствовать себя комфортно.       — Понятно, — скептически сказала Цунаде. Женщина сделала глоток воды из своего стакана — Сакура настояла, чтобы сенсей взяла именно его вместо привычного саке. — Именно сегодня, спустя столько месяцев работы, ты вдруг решила, что пора позаботиться о чистоте?       — Ну, я…       — Сакура, — голос Цунаде был предупреждающим. Харуно знала, что её сенсей ненавидела, когда ей лгали. Глядя на свой недоеденный ланч, девушка опустила голову.       — Это было три года назад… Тогда… Орочимару взял «под опеку» Саске. Именно в этот день он покинул деревню… Саске-кун… — последние слова она выдавила с удушающей печалью.       — Знаешь, Сакура, — Цунаде закинула в рот немного салата, и, медленно прожевав продолжила, — шансы на его возвращение в Коноху были почти что равны нулю, как только он ушел. Ты знаешь, что он, возможно, никогда не вернётся. Теперь же шанс на то, что он вообще хоть куда-то вернется, стал ещё меньше.       — Я понимаю, — тихо пробормотала Харуно. — Просто… Он был таким заботливым человеком, хоть и не показывал этого.       — Был! — Резко сказала хокаге. — Он был заботливым человеком. Думаю, что он потерял способность заботиться о ком-то ещё до того, как покинул деревню.       — Цунаде-сама, пожалуйста, не говорите так о Саске-куне, — тихо сказала Сакура. — Когда он уходил, я знаю, он хотел оставить свою затею! В нём была капля надежды!       Она до сих пор помнила ту ночь, когда надеялась на то, что он останется здесь. С ней.       — Капля — довольно ничтожная вещь, Сакура, — коротко ответила Цунаде. — Это было уже достаточно давно, пора бы уже перестать об этом думать. И сосредоточиться на более важных вещах, чем потерянный товарищ.       — Да, Цунаде-сама, — невнятно ответила Сакура.       Несмотря на Цунаде, говорящую ей поступить иначе, она не хотела забывать Саске. Он был её первой любовью, её последней любовью, её единственной любовью. Не желая смотреть на своего учителя, она начала размышлять, о чем ещё можно было поговорить, кроме Учихи. Сакура не знала, что сказать, её ум был слишком обременён. Молчание казалось ей неловким, пускай оно и продлилось лишь пару секунд.       К счастью, будто под действием какой-то неведомой силы появилась Шизуне, размахивая громадной пачкой бумаги в руках прямо перед лицом хокаге:       — Цунаде-сама, наконец-то я нашла вас! — С упреком произнесла Шизуне, явно взволнованная. Сакура взглянула на молодую женщину, которая выглядела так, словно пробежала всю деревню два раза в поисках проблематичной Хокаге. — Почему вы отдыхаете, когда у вас есть ещё куча незаконченной работы?       — Успокойся, Шизуне. Я сейчас же за неё возьмусь.       — Скорее всего, начнете только завтра, если не позже… — Шизуне разочарованно склонилась над столом. — Пожалуйста, Цунаде-сама, столько работы, нам нужно пойти в кабинет.       — Хорошо, хорошо! Только прекрати кричать на меня! — сказала она, повернувшись к ученице. — Сакура, заканчивай с обедом и встретимся ещё днем. И попытайся забыть о Саске. Даже если ты о нем ещё помнишь, не думаю, что он вспоминает о тебе.       Сакура молча кивнула, съев ещё немного салата, в то время как Шизуне потащила её сенсея прочь из кафетерия.       Слова Цунаде с болью впились в сердце. Она прекрасно понимала, что никогда не сможет сделать того, о чем попросила её наставница. Она не сможет забыть Саске… Никогда.

***

      Кабуто, который тащил его на себе, был очень зол — вот все, что Саске понимал в тот момент. Глаза болели, словно в них проникло адское пламя, и он больше ничего не видел. Только однажды рана причинила ему еще большую боль — три года назад, когда Орочимару запечатал в нем проклятие, дав при этом силу.       Кровь текла по его лицу, заливая нос и рот, он отчетливо чувствовал ее вкус и запах. Он кричал от боли, слышал свой собственный голос, хотя и не осознавал этого. Саске не знал, что теперь с ним будет, но почему-то стало все равно после того, как он все же рискнул ослепить себя. В любом случае он стал бы мертвецом, ослепив себя или нет, но даже ослепленным, у него все еще был шанс выжить.       Послышался скрип двери, ведущей в комнату Орочимару, и Саске бесцеремонно бросили на землю, как он предполагал, около ног Орочимару.       — Орочимару-сама, — важным тоном заявил Кабуто, но Саске уловил в нем нотки беспокойства и страха. Ему ведь, всё-таки, отвечать за то, что произошло с «сосудом». — У нас появились проблемы.       Послышался какой-то шорох. Затем Саске ощутил, как его подбородок был вздернут ногой. Несмотря на то, что веки парня были плотно закрыты, это не спасало от боли. Вскоре последовал удар в плечо: Саске лишь вздрогнул, так как боль была ничем, по сравнению с жжением его глаз.       — Зачем, Саске-кун? — послышался бархатный голос Орочимару прямо возле его головы. Голос был совершенно мягким, но в нем слышались гнев и ненависть. — Почему ты совершил такой ужасный поступок, Саске-кун?       Челюсти были плотно сжаты, и Саске издавал лишь тихие стоны боли. Он ничего не ответил, зная, что для того, чтобы выжить, он должен осторожно разыграть свои карты. Он почувствовал, как Орочимару медленно обошел его и повернулся в другую сторону.       — Кабуто, — его голос был полон яда. — Это можно исцелить?       Кто-то, скорее всего Кабуто, перевернул его на спину, и по теплому дыханию, которое Учиха почувствовал на своем лице, можно было понять, что его изучают. Чья-то рука ухватила его за подбородок и удержала неподвижно висящую голову. Последовала пауза, затем рука и дыхание отступили, позволяя Саске свернуться калачиком на полу.       — Я могу залечить раны, но он больше не сможет видеть, что уж говорить об использовании Шарингана, — послышался серьезный голос Кабуто, слегка нервный и неуверенный.       Последовала долгая пауза, и напряжение в комнате стало настолько сильным, что его можно было разрезать с помощью куная.       — Понятно.       — Что вы собираетесь делать? — спросил Кабуто.       — Удостоверься, что он должным образом наказан, а затем выбрось его тело в лес, — сказал Орочимару после долгой паузы.       — Убить его? — поинтересовался Кабуто.       — Это не имеет значения. Он потерял много крови и слаб. Скорее всего, он долго не протянет, — ответил Орочимару. — Убедись, что его последние минуты болезненны.       — Не хотите стереть ему память?       — В том маловероятном случае, если он выживет, следует стереть только самые важные фрагменты.       — Да, Орочимару-сама, — послышался шорох ткани. Кабуто поклонился своему хозяину. Голос был обращен в другую сторону, когда Кабуто снова заговорил: — Ты, перенеси его в подземелье. Я сейчас туда приду.       — Что касается тебя, Кабуто, — голос Орочимару стал слабее, когда Саске смутно осознал, что его утаскивают, — мы еще обсудим твою неосторожность, что позволила нашему маленькому Саске пострадать таким образом.       Саске не смог разобрать ответ Кабуто, потому что его разум затуманился, и он потерял сознание.