hold me tight or don't

      Когда Тэхен думал, что его шея уже привыкла к боли, получаемой от разрядов тока, и теперь станет меньше болеть, как же глубоко он ошибался. Эта боль в мышцах сравнимая с тем, как когда вы усердно чем-то занимались, то на следующий день тренировки дали о себе знать, вот такая ноющая боль ощущается на шее Кима, добавляя при этом сегодняшнюю разрядку электричества по телу с утра пораньше. — Слушайте, почему вы не наймете настоящего повара? Я плохо готовлю, а вы явно хотите нормальной едой питаться, — спрашивает Ким, стоя в домашнем кабинете директора. — Если ты не заметил, то никто из нашей семьи не ест дома, у нас достаточно средств, чтобы позволить себе ходить по кафетериям и ресторанам, — отвечает мужчина, сидя в своем кожаном кресле, — чтобы ты без дела не сидел, и жизнь малиной не казалась, теперь ясно? Тебе должно быть плевать, что тебе поручают, твое дело — исполнить приказ. А за неповиновение или пакость, как было вчера, ты получаешь по заслугам. — Обязательно примыкать к таким жестоким методам наказания? Чем я заслужил такое отношение? Я понимаю, что мой отец вам перешел дорогу, и вы его ненавидите, но я какое плохое зло вам сделал? Вы тиран, не иначе, так нельзя обращаться с людьми, тем более заключать их в ошейник, оснащенным электрическим зарядом, — заканчивает монолог Тэхен, уверенный в себе, но сомневающийся за дальнейшее развитие событий. — Все сказал? А теперь послушай меня внимательно. Я самый влиятельный человек в Корее и не позволю, чтобы какой-то сопляк читал мне морали о добре и зле на старости лет, — мужчина поднимается с места и направляется к юноше, — я поручаю тебе простые задания: принеси, подай, убери, приготовь, не сложно ведь. Но тебе удается вывести меня из себя по щелчку пальцев. Так что выбирай: быть дворецким, кем ты сейчас и приходишься или быть рабом, что я тебе не советую. Ты просто даже встать не сможешь, а я заставлю, как бы ни было больно, как бы кости не хрустели от переломов. — Я вас понял, Господин Чон, больше такого не повторится, простите, — Ким кланяется, принося извинения. Они не выглядят искренними. Ни разу. Но Чон старший верит, отправляя омегу на кухню и обещает попробовать его сегодняшний ужин, добрея.

***

Тэхен не хочет удивлять старшего ничем. Его кулинарные способности заканчиваются на приготовлении рамена, безупречно вкусного, но столь простого. И плевать ему на самом деле, съест это Господин Чон или нет, ведь продуктов директору не жалко, а вот Киму жалко своего потраченного времени. Из головы Тэхена не покидают слова отца перед случившимся о том, что он не должен показывать свою слабину и тем более плакать, поэтому омега топит несколько вынужденных слезинок в кипящей воде кастрюли. Приступая к готовке, Тэхен слышит хлопок входной двери и наспех стирает ладонью слезы. Услышав приближающиеся шаги, омега засуетился по кухне, а после на мгновение поднял глаза на вошедшего на кухню растрепанного парня. Скидывая свой рюкзак на пол, тот садится за стол, заглядывая в кастрюлю: — Надеюсь это мне, — довольно улыбается тот, облизываясь и закатывая рукава толстовки. — На всю семью, — отвечает Ким, увлеченно нарезая овощи на доске. — То есть на меня, — Чонгук продолжает улыбаться, как чеширский кот, многократно облизываясь и злобно смеясь, как ведьма над котлом с зельем, в предвкушении. — Господин Чон сказал, что попробует то, что я приготовил. — Кстати насчет этого, — начинает темноволосый, таская с доски нарезанные овощи, — во-первых, ни у кого из рабочих в нашем доме нет того, что есть у тебя на шее. Ты под арестом? Мой отец выкупил тебя, но взамен ты работаешь на него, а это нужно, чтобы отличать тебя от других рабочих здесь. — Увы, но нет, твой отец явно не занимается благотворительностью, — как-то грустно хмыкает омега, продолжая готовку. — Расскажи сам, я не хочу казаться идиотом со своими предположениями. — Мой отец проиграл меня в карты, а эта штука, — Ким дергает за ошейник, не назвать иначе, — бьет меня током, когда твоему отцу нужно что-то сделать. — Серьезно? И как? Больно? — интересуется Чонгук только из-за своих экстремистских побуждений и тайных желаний. — Щекотно, — закатывает глаза Тэхен в ответ, но альфа воспринимает эти слова всерьез. — Слушай, я бы хотел извиниться за вчера, тебе, наверное, досталось от отца… Я не думал, что он всерьез может быть таким грубым, — альфа извиняется за отца тоже, пытаясь оправдать его, лишь бы Тэхен не подал в полицию после. — Помоги мне сбежать, — омега наклоняется через весь стол, случайно соприкасаясь своими губами холодного уха Чонгука, которые отчего-то захотелось согреть. Отстраняясь назад, Ким щенячьими глазами смотрит на альфу, выпятив нижнюю губу для большей убедительности. Глаза чернее черного встречаются со столь светлыми и невинными, что альфа просто не может отвести взгляд, завороженно изучая их. На самом же деле пытаясь найти в них что-то, что может не договаривать омега. Чонгук не может отказать такой просьбе. — Ужин сегодня семейный будет, говоришь, — хмыкает темноволосый, придумывая у себя в голове план на предстоящий вечер. Уходя с кухни, Чонгук возвращается через десять минут с бутылкой вина в руках: — Он быстро напивается с вина, один бокал и все, намек ясен?  Во время того, как альфа передает бутылку, то нехотя мажет пальцами по костяшкам Тэхена, невзначай оглаживая приятную на ощупь кожу. Очень нежная и мягкая, но прикоснуться еще раз будет ошибкой. — Дуб, — отвечает Ким, выключая плиту и ловя на себе взгляд полный замешательства, — ты сказал «ясен»,  я ответил «дуб». — Аджосси, что за игры слов? Молодежь таким не увлекается. — Меньше прогуливай уроки, школьник. — Так, я пошел, до вечера. Тэхен улыбается глупой улыбкой, опуская взгляд в пол и стряхивая голову, чтобы лишние мысли покинули разум. Все о чем нужно думать омеге, это о том, как бы ему сбежать. Ким надеется, что сегодня ему ничто не помешает вернуться на свободу и Чон в этом поможет.

***

— Можешь же, когда хочешь, Тэхен, — мужчина хвалит стол, накрытый омегой, и застланый несколькими блюдами и нарезкой, что сразу приступает к поглощению порции. — Мы не дождемся вашего сына, Господин? — омеге нужна обещанная помощь, но Чонгука нет и Ким боится, что сбежать ему сегодня не удастся. — Он приходит домой, когда хочет, его нет смысла ждать, — отвечает альфа, отправляя себе в рот лапшу. — А вы верите в бога? — омега старается тянуть время как может, поэтому самый оригинальный вопрос, который пришел ему в голову, также быстро слетел с языка. — Перед церковью я сбил священника, к которому до этого пришел исповедаться, раскаяться в своих грехах, — как об обыденном деле рассказывал Чон старший, насаживая на палочки лапшу, — после этого я понял, что господь не ждет меня наверху и я продолжаю поступать так, как считаю нужным, поэтому священник остался истекать кровью перед церковью. — Я заметил, — огрызнулся Ким, с презрением смотря на альфу, — поэтому вы решили поиграть в покер на человеческую жизнь, которая даже к этому дела не имеет и лишить ее свободы и права выбора. Куда делся страх этого мужчины? После услышанного, как тот поступил со служащим в церкви, Ким должен трястись в испуге, но он только больше придает уверенности в том, что должен поставить этого альфу на место. — Заткнись. — Грубо отвечает мужчина, стукнув кулаком по столу, а после разжимает пальцы, делая глубокий вдох, прикрывая глаза, — Ты вообще в курсе, чем занимается твой отец? — Он продает машины, — слишком робко и неуверенно отвечает Ким после агрессии мужчины, что уже сомневается в сказанном. — По-твоему я занимаюсь тем же самым? Раз мы конкуренты, — Чон старший откидывается на спинку стула, а когда получает положительный кивок от омеги, издает смешок, — официально — да. — То есть вы занимаетесь чем-то нелегально? — голос Тэхена дрогнул, но тот умело откашлялся. — Ну вот представь, тебе семь лет, к примеру, — мужчина возвращается в исходное положение на стуле, активно жестикулируя при этом, — ты ищешь свой подарок на новый год, думаешь куда бы его родители спрятали, а когда находишь красиво упакованную коробочку, запечатанную ленточками и бантиком, боишься открывать ее, чтобы отец не подумал, что ты копался в их вещах. — Я не ребёнок, вы можете объяснить нормально, что торгуете наркотиками или чем-то ещё, — Тэхена бесит вся эта ситуация. Вместо того, чтобы напоить этого мужлана и сбежать, он вынужден терпеть такое обращение к себе. — Что за воспитание? Твои родители вообще занимались тобой? — Чон старший тоже не радуется, когда его перебивает омега, — или ты куда-то торопишься? — мужчина начинает догадываться и Ким нервно сглатывает, но пытается не показывать свой страх, хоть грудная клетка и выдает его, часто вздымаясь. — Нет, Господин, просто еда остывает, — омега облизывается, а после запихивает в себя кусок хлеба, быстро жуя и натянуто улыбаясь. — Так, на чем я остановился… — Чон старший жмурится недоверчиво, но продолжает, — ты не хочешь, чтобы старания родителей над твоим подарком прошли даром и кладешь ее на место, а когда настает новый год и они вручают тебе совершенно другую коробку, не запечатанную никак, то ты в недоумении принимаешь ее и радуешься больше, чем той маленькой украшенной, что даже забываешь о ней. — Вы хотите, чтобы я нашел связь, да? — Ты умный мальчик, додумаешься, — альфа перестает смотреть на Тэхена, а возвращается к приему пищи, уплетая уже остывшую еду. И хочется наорать на омегу, сказать, чтобы пошел и разогрел, а лучше приготовил заново, но отчего-то молчит. — Та маленькая коробочка, что я сам нашел это машины, что вы продаете, — Ким закусывает внутреннюю сторону щеки, нервничая, но когда получает одобрительный кивок, продолжает более уверенно, — так, а настоящий подарок родителей это что-то нелегальное, например… наркотики? О, или оружие? — Кажется, ты вошел в азарт, — хмыкает вошедший Чонгук и садится напротив Кима за стол, — не припоминаю такого, чтобы мы ели за одним столом с прислугой. Тэхен поднимает взгляд наполненный вопросами и хочется задать все и сразу, но тогда отец Чонгука рад ответам не будет. Ким хотел Чона, он пришел, теперь остается просто следить за игрой альфы и разгадывать другую загадку: как он собирается помочь. — Чонг— отец хотело было наорать на альфу, но тот его перебил и застал врасплох. — Рассказывать о своих грязных делишках подчиненным, от которых все равно скоро избавишься, умно, — Чонгук поджимает губы смотря на отца и звонко хлопает в ладоши, выводя Джехена еще больше из себя. — Тэхен, — скозь зубы выплевывает Чон старший, смотря на самодовольного сына, — ты свободен. Но Ким медлит, метаясь взглядом от одного альфы к другому. — Тэхен, сука, — Чон Джехен нервничает это заметно и из-за этого лезет в карман штанов и нажимает на кнопку, выводя омегу из транса. Ким взвизгивает от неожиданности и дергается на стуле, подрываясь с места и хватаясь за шею, оттягивая ремень как можно дальше от кожи. Но это никак не помогает, ток лишь перебирается на подушечки пальцев, а далее по конечностям. Чонгук смотрит на эту картину отреченно, стараясь не подавать виду сожаления. Ему все равно. Он должен при отце быть менее заинтересованным в Тэхене, хотя сердце предательски выдает с потрохами, бешено колотясь. Как может его отец быть таким жестоким и прибегать к столь животным методам насилия? Тэхен ничего не сделал для того, чтобы пропустить разряд электричества по телу, но и сделать с этим ничего не может. Получать током из ошейника ни капли не щекотно, как думал альфа. Наблюдая за тем, как Ким, тяжело дыша, опирается о стену и еле перебирает ноги, Чонгук взволнованно провожает его спину, удостоверившись, что не упадет хотя бы здесь. Если это произойдет, альфа немедленно подорвется с места и подбежит на помощь омеге. Весомый аргумент: Тэхен — омега, не заслуживающая того, чтобы он находился в рабстве у зазнавшегося старого маразматика. Но это никого не волнует. Чон Джехена не волнует. — Долго ты ещё из столовой выходить будешь? Может мне еще тока поддать, чтобы ноги быстрее перебирались? — не перестает старший Чон, а Чонгуку впервые хочется встать и ударить по этой довольной физиономии, чтобы не смог даже пальцем пошевелить. — Отец, — позвал того темноволосый, — не стоит акцентрировать свое внимание на немощных омегах, — Чонгук вальяжно усаживается на стуле и притягивает бутылку вина с центра стола и открывая ее штопором, как профессионал, разливает им с отцом по бокалам. — Ты знаешь как меня успокоить, — смеется Джехен, забирая бокал и отпивая его на пробу, — мое любимое, кстати. — Надо же после тяжёлого рабочего дня расслабиться. — Ты то не работаешь, чего тебе расслабляться, а, негодник, — мужчина трепет Чонгука по волосам, как раньше любил это делать, но сейчас эти прикосновения стали чужими для него. Хочется убрать руки и высказать все, что Чон думает по поводу отца. — Рисовать картины это тоже работа, — Гук делает визуальный глоток и ставит фужер на стол, — смирись уже, я не стану переемником твоей кампании. — Чонгук, подумай еще, есть время одуматься. Я оплачу тебе учебу за границей, обучишься и вернешься сразу за рабочий стол директора. — Пап, пока у меня есть своя студия и она приносит мне удовольствие, я в ней и останусь. — Ладно, не хочу с тобой ссориться, мы ещё вернемся к этой теме, а пока ешь, а то Тэхен старался, — спокойным голосом произносит Чон старший и допивает бокал вина. — Почему он кстати здесь? Молодой еще, неопытный, — Чонгук пытается разболтать отца и уложить его спать, что у него хорошо получается. — Его отец, Ким Намджун, проиграл мне в покер, а— — А, то есть меня ты тоже ставил как фишку, — Чон встает с места, обхватывает наполненный вином бокал и разбивает его о стену, — спасибо, отец. — Чонгук, нет, — Чон старший даже не смотрит на осколки на полу. Это просто посуда, которую можно купить, а сына за деньги не купишь, — Чонгук, сядь, — альфа всячески пытается остоновить темноволосого, но тот даже слушать не хочет, испаряясь со столовой. Чон старший жмет на кнопку, вызывая Тэхена, чтобы тот здесь все убрал, но через пару минут к нему вновь возвращается разъяренный Чонгук, в глазах которых сейчас одна ненависть. Альфа без сожалений ударяет своего отца в челюсть, отчего тот плашмей падает на пол и Чонгук, не дожидаясь пока тот поднимется, седлает его сверху и продолжает оттачивать свои удары на когда-то любимом отце. — Чонгук, — с уст Тэхена еле слышно срывается отчаянный крик, отрезвляя разум альфы и прекращая наношение увечий на родного отца.

несколько минут назад

Отдышаться после нового удара тока из ошейника становится все сложнее: мышцы сразу же парализует, болезненно передавая разряд по всему телу. Тэхену хочется просто умереть в такие моменты и как можно скорее, ведь для чего все это терпеть? Сколько он ещё так протянет, не известно, к тому же Ким отчетливо помнит слова, сказанные Чонгуком: «все равно избавишься от него скоро» — Тэхену все равно не выжить, даже если получится сбежать. Но чтобы совершить побег нужны силы, а их просто не осталось, разряды будто увеличили в два раза больше, он это чувствует. Если раньше их можно было перетерпеть, то сейчас это было просто невыносимо, Ким задыхался на глазах двух альф, которым до этого не было никакого дела. Скуля от оставшейся боли, Ким сжался в комок, поджимая под себя ноги. Как же ему сейчас хочется лежать в своей кровати и засыпать, думая о том, что в универе ждут его друзья, а ночью — фанаты, парирующие его имя во время исполнения его песен. Все что он хочет — быть счастливым и просто жить, но сейчас боль отрезвляет разум и возвращает в реальность, Тэхен — марионетка, в руках зазнавшегося богатея. Омега наконец понял, что домой он уже не вернется. Не вернется и на свободу. Ему суждено здесь умереть, причём в самых изощренных и долгих мучениях, отец Чонгука уж постарается. Ким слышит звук разбитого стекла, а после шаги, поднимающиеся по лестнице. Тэхен думает, либо Чон Джехен прямо сейчас закончит его страдания, либо Чонгук поможет ему, как и пообещал. Омегу пробирает новый электрический разряд и сдержать крик после такого просто невозможно. Тэхен кусает ребро ладони, что есть силы, пытаясь все же заглушить боль, но лучше не становится. Ким зря надеялся на возможный второй вариант 'спасения'. Все было уже давно распределено и омега не имел права выбора. Сейчас ему остается только дергаться на покрывале, именуемом кроватью и медленно, но верно терять сознание. — Тэхен? — Чонгук врывается в коморку (комнату омеги) и в темноте разглядывает парня, трясущегося от тока, — блять, Тэ, потерпи немного, я сейчас. И альфа вновь испаряется, будто это были его галлюцинации напоследок перед тем как уйти на тот свет. Ким воздух жадно глотает, напрягаясь всем телом. Его лицо, наверное, каждый раз становится красным, как помидор, но ему плевать, лишь бы остались силы на еще один вдох. Тэхена отпускает, а Чонгук все еще не вернулся к нему и верным решением, скорее всего, будет спуститься вниз, где сейчас могут находиться оба. Омега из последних сил перебирается по длинному коридору, приспускаясь по лестнице. Он еще отчетливо видит, как Чонгук, усевшись на ноги к лежащему на полу отцу, избивает его до потери сознания, выбивая из него жизнь. Тэхен не может этого допустить. Так не должно быть. Глаза Кима наполняются слезами и тот, пребывая последние минуты в сознании, выкрикивает имя альфы. — Чонгук, — с уст Тэхена еле слышно срывается отчаянный крик, отрезвляя разум альфы и прекращая наношение увечий на родного отца. Омега прикладывается лбом к перилам и закрывает глаза, отдав все силы на крик.