наши будни

— Эй, Моницу! Чё кислый как лимон? — Что случилось, Зеницу? Ты с самого утра сам не свой. Друзья всегда могли раскусить его, прочитать любую маску. И в самом деле, утро не задалось. Хотя, не задалось оно ещё вчера вечером. — Ха-ха, простите, ребята, что-то голова побаливает, может из-за непогоды, — Зеницу скривил губы в извинительной улыбке. — Но там же с… — попытался запротестовать Иноске, но Танджиро заткнул его и одним взглядом попросил не донимать их друга. Иноске фыркнул в сторону, но больше действительно не поднимал эту тему. Зеницу и сам понимал, что спускать плохое состояние на погоду — идея не самая хорошая, к тому же, как и сказал Иноске, на улице вот уже несколько дней беспрестанно светило солнце. Зеницу сморщился своих воспоминаний о вчерашнем, лёг на парту и спрятал лицо в сгибе локтя. Вчера домой из долгой поездки вернулся Кайгаку, чему дедуля не мог нарадоваться, но этот оборванец только скалился, дулся и ругался на всё на свете. Дедуля только устало-счастливо вздыхал и пропускал мимо ушей все высказывания «старшего брата» о том, что «здесь все так же тухло и уныло, как и раньше, лучше бы я не возвращался». Зеницу было больно слышать такое, пусть он и старался игнорировать его постоянные подколы и полные злобы взгляды, но видеть как пренебрежительно он относится к Шихану было невозможно. В конце концов, он не выдержал и разругался с Кайгаку в пух и прах, с отвратительным настроением лёг спать, а сегодня началось с очередных колких взглядов, всячески напоминающих о вечернем инциденте. — А сейчас, класс, достаем двойные листочки, у нас регулярная пятиминутка! — решительно произнес Ренгоку-сенсей в конце урока, но это ни капли не убавило ребяческий энтузиазм, как это происходило на других уроках. Ренгоку-сенсей раздал каждому ученику задания, на мгновение задержавшись у парты Танджиро, что не ускользнуло от внимания Зеницу, и замолчал, а со звонком собрал все работы и, вновь абсолютно-случайно-да-что-вы-говорите-это-просто-совпадение метнув взгляд в сторону Камадо, отпустил класс. Всё бы ничего, да только слишком уж необычно звучал этот момент для Зеницу, и только он захотел спросить об этом друга, как тут к ним неожиданно подлетел Узуй-сенсей и своим громким «Эй, парни!» заставил Агатсуму подпрыгнуть на месте, а потом побелеть как мел. — Чего это он у вас такой? Коньки бросить решил? — недоумевая поинтересовался учитель. — Всё в порядке, просто был довольно сложный тест, — начал объяснять Танджиро, а завидев лисью улыбочку у учителя после взгляда на класс истории, зарделся и, извинившись, поспешил ретироваться вместе с друзьями, но Тенген схватил Зеницу за шиворот и закинул к себе на плечо прежде, чем тот успел дёрнуться. — А ты пойдешь со мной! — Что? Поставьте меня на землю! Немедленно! — переполошился мальчик и так ярко дёргался и пытался выбраться, что свалился с плеча учителя прямо головой об пол. — Эй-эй, ну чего ты делаешь, а? Совсем дурак что-ли, — метнулся мужчина к парню и коснулся рукой его затылка, проверяя всё ли у него в порядке с головой. От неожиданного прикосновения Зеницу на мгновение забыл о боли, но как только попытался встать на ноги, все поплыло перед глазами и от нового падения его спасли крепкие руки, схватившие за плечи. Тенген коснулся лба парнишки и пораженно выдохнул: — Эй, да ты весь горишь! Срочно в медкабинет. И подхватив Зеницу на руки, понес на первый этаж, а Танджиро и Иноске и слова сказать не успели. В медкабинете Зеницу устроили чуть ли не допрос с пристрастием, и это несмотря на то, что голова у него раскалывалась, в ушах стоял белый шум на пару с писком, из-за которого он никак не мог сфокусироваться на чем-то определенном. — У вас и в самом деле температура, молодой человек: 38,6 это вам не шутки. — Ты зачем в таком состоянии в школу припёрся, придурок?! Дома бы отлеживался, раз болеешь! — негодовал учитель искусств. — Узуй-сенсей, прошу вас, потише, не кричите на него. Зеницу почти засыпал под эту всю какофонию, потому даже не заметил, как ему скормили жаропонижающее, выписали справку и отпустили домой. Он также не помнил, как учитель тащил его на своей широкой и теплой спине (только её слегка сладкий апельсиновый запах он запомнил), и как он же довёз его до дома. — Сиди дома и лечись. Чтобы до следующей недели я тебя в школе не видел, понял! Если увижу, ярко силком домой потащу. — Да-да, понял я, — вяло отвечал парень, понимая, что лечиться ему времени не дадут. Он поблагодарил учителя и побрел к себе, уже предвещая очередной тяжёлый разговор с братом, его едкие замечания и нарастающую от этого головную боль. И только оказавшись у себя, он понял, что портфель свой он так и оставил в школе, а чтобы забрать его, придется напрягать друзей или тащиться самому и прятаться от сенсея. Он грустно выдохнул. — В самом деле, неудачный день.