Черт бы вас побрал, мисс Свон /Damn you, Miss Swan

- Думаешь справишься одна несколько дней? - Спросила Мэри Маргарет женщину в белой майке, роющуюся в холодильнике. Шарящие звуки внезапно прекратились, и над дверью появилась светловолосая голова. - А? Ты куда-то собираешься? - Я и не думала, что ты меня слушаешь, - с усмешкой ответила учительница. - Школьный лагерь. Класс Генри уезжает на пять дней, немного веселья, уроки выживания, истории о привидениях у костра и все такое. - Генри уезжает на пять дней? И мэр согласилась, чтобы он поехал? - Это всего лишь школьный лагерь, Эмма. Он там будет не один. - Мэри Маргарет остановилась. - Хотя насчет мэра ты права, - нахмурилась она и замолчала. - Обычно она не выпускает его из виду. Он никогда раньше не был в школьном лагере. - Совершенно очевидно, почему это так, - фыркнула шериф, и ее голова снова исчезла в холодильнике. Оттуда послышались какие-то шорохи. - Она настоящая стерва, помешанная на контроле. Я бы не удивилась, узнав, что она раньше никогда не выпускала ребенка из виду. Ну, я имею в виду, до того случая, когда он прыгнул в автобус, чтобы найти меня. Эмма выпрямилась, закрыла дверь холодильника и остановилась, увидев выражение лица Мэри Маргарет. - Чего? - спросила она. - А ты знаешь ... ты права, - пробормотала учительница. - Интересно, что же теперь изменилось? Парочка задумчиво смотрела друг на друга. Наконец, Эмма пожала плечами и опустилась в кресло в гостиной, держа одной рукой баночку с йогуртом, а другой быстро снимая крышку из фольги. - Не знаю. Что она сказала, когда вручала бланк согласия? - Немного. Просто постучала по нему, и велела: "Присматривай за моим сыном", - а потом одарила меня этим взглядом. - Каким еще взглядом? - О, ты же знаешь, ну типа: «сделаешь больно моему мальчику, и я выслежу тебя, сдеру с тебя кожу заживо и вырву твое все еще бьющееся сердце, не обязательно в таком порядке». - О. Да, вот этот. Я уже видела такой несколько раз. - Эмма ухмыльнулась. Мэри Маргарет рассмеялась. - Держу пари, что так оно и есть. Наступило молчание. Наконец блондинка заговорила: - Наверное, ей будет очень тяжело. - Хм? - Мэру. Отпустить Генри. Она, вероятно, компенсирует это тем, что будет той еще сучкой на колесах или что-то в этом роде. - Губы Эммы дрогнули. - Ладно, еще одна сучка на колесах. - Возможно, - со смехом согласилась Мэри Маргарет. - Но, к счастью, меня здесь не будет, чтобы увидеть это. Ты мне все расскажешь, когда я вернусь. Эмма нахмурилась. - Трусиха, - заявила она с усмешкой, прежде чем засунуть полную ложку йогурта в рот. - Угу. Только не ломай больше мои кухонные приборы в приступах ярости, как в прошлый раз. Я все еще нахожу детали тостера в самых разных местах. - Слово скаута. - Ты была скаутом? - брови учительницы чуть не слетели с ее головы. Эмма поморщилась. - Нет. - Она помолчала. - Ты знаешь, этот лагерь может принести ребенку много пользы. Похоже, он слишком много времени проводит, общаясь только со взрослыми. Где же друзья его возраста? Мэри Маргарет кивнула. - Мэр всегда тщательно проверяла его друзей. Они должны были быть особого типа. Через некоторое время мальчик просто перестал заводить друзей. А те, кого она нашла для него, не были заинтересованы дружить с ним... Так что он довольно одинок уже несколько лет. Вот почему я, в конце концов, дала ему эту книгу. Если у него нет друзей, то, по крайней мере, есть воображение. Эмма кивнула. Мэри Маргарет посмотрела вниз и заколебалась. - Хотя бывают моменты, когда я действительно задаюсь вопросом, не сделала ли я плохую ситуацию еще хуже. - Эй, ты же хотела как лучше. В любом случае, кто знает, что сделает для него неделя без мэра. Он может отлично провести время. - Надеюсь, - улыбнулась учительница. - Я дам тебе знать.

***

- И когда вы закончите обрабатывать ежемесячные статистические данные о преступлениях, вы перепрофилируете все данные и поменяете папки. Раздел "П", а не в раздел "У"! Когда на прошлой неделе я попросила секретаршу найти данные, Нэнси потребовалось полчаса, чтобы найти необходимое. Резкий тон мэра вкупе со сверкающими глазами, наконец-то, закончили обвинительную тираду. Мэр уперла руки в бока и яростно сжала кулаки. Эмме было интересно, будут ли там синяки позже. Мысль о гладкой коже мэра, покрытой синяками или чем-то еще, на мгновение нарушила ход ее мыслей, и она сосредоточила все свое внимание на женщине, вышагивающей перед ней как на плацу. - Вам скучно, мисс Свон? Как мне на это ответить? «Не скучно, конечно», так что ли? Только и думала Эмма. Разочарование? Да, черт возьми. Но скучно? Никогда. Она задумчиво склонила голову набок, словно взвешивая ответ, который с меньшей вероятностью был бы встречен словесным напалмом. Мэр, выдержав продолжающее молчание с нарастающим раздражением, прищурилась. - Поберегите слова, мисс Свон, вы можете растянуть язык. Прошло уже шесть часов с тех пор, как Генри, Мэри Маргарет и остальные школьники отправились в лагерь, и на этот раз Эмма пожалела, что не ошиблась в своих инстинктах. Реджина Миллс приводила её в бешенство, уже дважды посетив офис шерифа, чтобы разобраться с абсолютной ерундой, которая не имела абсолютно никакого отношения к делам мэрии. Эмма, наконец, пожала плечами. - Я думала, это риторический вопрос. - Я плачу вам не за то, чтобы вы думали, - отрезала брюнетка, приподняв брови Эммы и внезапно отвернувшись. На мгновение в воздухе повисла угроза, и самая взволнованная жительница Сторибрука повернулась на своих чертовых темно-синих каблуках и вышла из офиса. Эмма откинулась на спинку стула. Она пыталась понять мэра, но эта женщина поколебала бы терпение даже Далай-ламы. Ей пришло в голову, а кому Регина Миллс может доверить свою собственную ... проблему. Неужели она, как и Генри, одинока?

***

Случилось так, что в 9 часов вечера шериф Эмма Свон нервно стояла на пороге особняка мэра. Она решила поступить как взрослая и на этот раз сделать что-то приличное. Она попыталась собраться с духом и позвонить в колокольчик. Прежде чем она успела это сделать, зажегся свет, и дверь распахнулась. - Мисс Свон, - произнес этот хрипловатый, сардонический, язвительно насмешливый голос. Женщина сделала паузу, словно наслаждаясь собой, решая, с чего начать оскорбление, когда внезапный страх охватил ее. Мэр рявкнула: - Все в порядке? Что-то случилось с Генри? В чем дело? - Она быстро вошла в личное пространство Эммы, как будто близость к шерифу принесет плохие новости быстрее. - Скажи мне! Эмма сделала над собой усилие, чтобы не вздрогнуть. - Он в порядке, он в порядке, - повторила она. Она подняла бутылку, которую сжимала в руке. - Я просто подумала, что, может быть, ты захочешь составить мне компанию сегодня вечером. Ради налаживания отношений и пока Генри нет в городе... - Подумав, добавила она. Так много эмоций вспыхнуло в карих глазах мэра. Облегчение, тревога, гнев, недоверие. И еще кое-что. Теперь эти глаза удивленно уставились на бутылку, как будто Эмма держала в руках самопальный самогон. Она пробормотала: - Мне не требуется ваша жалость, мисс Свон, я вполне способна продержаться без сына еще 84 часа. - 84 часа? - Именно столько это будет еще продолжаться ...- Она замолчала. Никто из них не решился прокомментировать замечательные математические способности мэра Миллс, когда речь зашла об отсутствии Генри. Эмма посмотрела на свои туфли. - Ну, если тебе не нужна компания, то мне вроде как очень. Я очень скучаю по малышу, а он был в моей жизни только малую часть того времени, что он был в твоей, поэтому я могу только представить, что ты чувствуешь. Она подняла глаза на Реджину, наблюдая за ее реакцией из-под ресниц. Ничего. Ах. Правильно. - Ну, тогда я просто возьму это домой и выпью одна. Она повернулась, чтобы уйти, и плотнее запахнула красную кожаную куртку, словно готовясь к арктическому холоду мэра. - Подожди. Эмма остановилась и удивленно посмотрела на Реджину. Выражение ее карих глаз было по-прежнему нечитаемым. - Мисс Свон, вы не могли бы войти? Я не хотела бы способствовать вашему превращению в грустного алкоголика. - Нет, этого мы допустить не можем. - Эмма заметила блеск в глазах Реджины. Комната была безликой, современно обставленной, холодной и стерильной. Все было черным, белым и угловатым. Эмма перевела взгляд с лаконичных дорогих картин и скульптур на монохромный ковер, который, вероятно, стоил больше, чем ее годовая зарплата. Она вздрогнула. Она посмотрела на мэра, впервые отметив темную блузку без рукавов и черные брюки. Даже в конце долгого дня, скучая по сыну, женщина смотрелась изысканно. Ни один волосок не выбился из прически. Если не считать легкого напряжения в глазах, она выглядела суровой, холодной красавицей. - Тебе нравится то, что видишь? Или в чем дело? - сухо спросила мэр, не поднимая глаз и протягивая руку за бокалами и штопором. Эмма замерла, и ее взгляд упал на лицо женщины. Но выражение лица Реджины было нейтральным, и Эмма расслабилась, приняв вопрос за чистую монету. - Я ничего не смыслю в искусстве, - призналась она, чувствуя себя все более неловко с каждой минутой. Она застенчиво пожала плечами. - Все выглядит хорошо ... хм... красиво. Она задержала на мэре при последнем слове чуть дольше, чем хотела, и поняла, как это прозвучало. Эмма быстро отвела взгляд и покраснела. - Садись. - Приказала мэр, поджав губы. Эмма остановилась, не зная, куда сесть. Она почему-то чувствовала себя неловко среди изящной мебели мэра. - Я не укушу, - поддразнила ее Реджина с ноткой раздражения, которая растопила нерешительность собеседницы. - Сильно, - добавила она с намеком на улыбку. Боже, этот голос. Эмма громко рассмеялась и потянулась за бокалом, который протянула ей хозяйка. - Не то, что я все время слышу о вас, мадам мэр, - пробормотала она. Когда она взяла бокал, их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала, как легкая дрожь пробежала по ее руке. Она знала это чувство. Она заметила, что мэр быстро разжала пальцы. Ну, это было неловко. Она быстро отпила вина, чтобы отвлечься от того, каким неудобным становился вечер. И тут же вздрогнула, когда жидкость достигла ее горла. Тьфу. Вино. На вкус как жидкость для аккумулятора. Выражение лица мэра отражало ее ощущения. Вот дерьмо. - Ты купила эту бутылку на заправке? - спросила мэр сердито, с гримасой на лице. - Это очень вкусно, - нахмурилась Эмма, краснея. Реджина удивленно подняла брови, но ничего не сказала, элегантно поднялась и направилась к шкафу. Она наклонилась, чтобы взглянуть на содержимое, и Эмма обнаружила, что восхищается идеально округлой задней частью. Она нервно сглотнула. Мэр торжествующе выудила из шкафа вино, которое, как Эмма заметила, было намного старше ее. - О, нам не нужно открывать это, ты должна сохранить его для особого случая, - запинаясь, произнесла она, когда Регина потянулась за штопором. - Но это особый случай. Оно спасает наши вкусовые рецепторы от дегустации ацетона, - произнесла мэр и повернулась, чтобы взглянуть на шерифа. Затем она улыбнулась. Это была безупречная улыбка, которая могла заставить звезд рекламы зубной пасты умереть от собственного несовершенства. Это была просто отличная иллюстрация освещения при 1000 ваттах. Эмма удивленно посмотрела на нее. Реджина Миллс полностью преобразилась. Как, спросила она себя, как она могла не заметить, какой красивой женщиной была мэр? Ранее она отмечала, что в ней есть определенная ... привлекательность... которая иногда заставляла ее испытывать неуместные мысли и гадать, как женщина выглядит, запрокинув голову и крича от страсти. Но дело было не только в этом. Реджина была потрясающей. Эмма мысленно застонала. Боже мой. Она не могла влюбиться в эту женщину. Этого. Не могло. Случиться. Нет. Не могло случиться. Реджина протянула ей новый бокал, и Эмма сглотнула, с облегчением отведя взгляд от женщины. Мэр опустилась на диван. Не перед Эммой, как она ожидала, и не далеко от нее. Но рядом с ней. И все же, размышляла она, мэр никогда не нарушала чье-либо личное пространство. - Итак, - промурлыкала Реджина. - О чем мы будем говорить? - Последний модный показ или новые гей-пары фабрики грез? Секреты красоты знаменитых звезд? Какую стрижку ты должна сделать в следующий раз? - Она хлопнула в ладоши в пародии беззаботности, и ее глаза опасно сверкнули. - Что? - Выпалила Эмма. - Что? - Мэр изобразила удрученное выражение лица. - Разве мы теперь не друзья? Закадычные подружки? Лучшие друзья? Эмма посмотрела на нее в полном недоумении. - Иначе, зачем бы ты сегодня ночью вломилась в мой дом? Либо ты жалеешь меня и хочешь устроить со мной какие-то девчачьи посиделки ... что, откровенно говоря, меня удивляет, потому что, право же, мисс Свон, вы не из жалостливых, я это точно знаю. Эмма откровенно разинула рот. Реджина снова улыбнулась. На этот раз улыбка откровенно веяла таким холодом, что Эмма ощутимо вздрогнула. - Или же, - продолжила Реджина хищным тоном, - может быть, ты хочешь воспользоваться мной? Эмма застыла и чуть не поперхнулась прекрасным вином, которое внезапно стало похоже на уксус. Паника поднялась в ней прежде, чем она услышала остальную часть предложения Реджины. Теперь голос мэра понизился на октаву, и шериф почувствовала, как волосы у нее на затылке встали дыбом. - Потому что, если ты играешь со мной, чтобы выманить у меня Генри, ты будешь очень разочарована. Уверенность и страсть, с которыми она произнесла эти слова, почти заставили Эмму рассмеяться ей в лицо. Вместо этого она сдержала свою первую реакцию, осторожно поставила бокал и встала. На лице мэра мелькнуло замешательство. На мгновение было приятно видеть, как что-то разрушает это совершенное спокойствие. - Боже, ты так полна этого, - тихо сказала Эмма. - Она нахмурилась. - На самом деле, если раньше я тебя не жалела, то вот теперь мне тебя жаль. За то, что ты можешь взять предложение дружбы и превратить его во что-то неприятное… это достойно жалости. У тебя вообще есть настоящие друзья? Потому что любой бы понял, как одиноко ты себя чувствуешь сегодня вечером, но и где они? И когда я прихожу, чтобы убедиться, что ты в порядке, вот как ты реагируешь. Реджина мгновенно вскочила на ноги и оказалась нос к носу с блондинкой. При других обстоятельствах Эмма была бы уверена, что ее вот-вот поцелуют. Но глаза мэра были полны темного презрения. - Как ты смеешь, - прорычала она. - Конечно, я подозреваю твои мотивы. Ты биологическая мать моего сына. Ты знаешь его уже пять минут, а он при каждом удобном случае заявляет мне, что любит тебя! Ты хоть представляешь, каково это? - И ты не уехала, как обещала. Конечно, у меня есть опасения относительно твоих намерений. И я вижу, что была права. Потому что сейчас, в тот момент, когда ты считаешь меня уязвимой, - прошипела она, - ты появляешься ... Зачем? Напоить меня? Ослабить мою бдительность? Получить на меня компромат, который можно будет использовать против меня в суде, когда ты будешь бороться за то, чтобы отнять у меня Генри? Теперь ее глаза сверкали, и Эмма ясно видела, как страх в них борется с гневом. В краткий миг озарения она поняла, что Реджина полностью верит в то, что говорит. Эмму переполнило сочувствие. Во многих отношениях все, что мэр сказала, было правдой. Эмма обещала уехать. Она пришла с вином и надеялась использовать его, чтобы усыпить бдительность мэра. Но не по той причине, о которой думала женщина. Она действительно чувствовала себя плохо из-за того, что была одна сегодня вечером. И им пора было перестать биться головами. Это становилось абсурдным, и это не могло помочь Генри. Разгоряченная, сражающаяся за своего сына, женщина действительно была прекрасна. И, не задумываясь, Эмма сделала то, чего не могла объяснить себе и чего никто из них не ожидал. Она наклонилась вперед, быстро обхватила лицо мэра обеими руками и поцеловала ее. Сначала это был просто робкий поцелуй, а затем, почувствовав удивление и капитуляцию женщины, она начала покусывать эти мягкие красные губы, пробуя на вкус как дорогое вино. Наклонившись ближе, Эмма обвила руками за шею, наслаждаясь ее теплом и изгибами. Грудь Реджины казалась такой мягкой рядом с ее грудью. Ее тело такое правильное. Она наклонилась, чтобы уткнуться носом в эту идеальную шею, которая сводила ее с ума весь вечер. И Реджина ответила. Едва слышный вздох вырвался из ее груди, а затем еще более мучительный стон, как будто она вела титаническую битву, чтобы сдержать его. Затем ее рот нашел рот Эммы, их языки попробовали друг друга на вкус, их губы изучали друг друга. Эмма почувствовала, как руки мэра переместились ниже, крепко притянув ее одетые в узкие джинсы бедра к своим. Это было первобытное требование верности. Эмма позволила ей это. Она провела руками по спине мэра, наслаждаясь ощущением этого упругого, совершенного тела, вызывающе трущегося о нее. И тут Реджина остановилась. Ее руки резко оттолкнули Свон. Они обе заморгали, глядя друг на друга, и Эмма поняла, что впервые видит Реджину Миллс такой расстроенной. - Нет ...- выплюнул хриплый голос, совсем не похожий на обычные сдержанные интонации мэра. - Может быть, и нет, но твои губы думают иначе, - слабо пошутила Эмма, хотя ее сердце начало замирать. В глазах мэра вспыхнул гнев. И это определенно была мэр, которая снова была главной, несмотря на размазанную по лицу красную помаду и распухшую нижнюю губу. - Так вот в чем дело, - кипятилась она, словно вытаскивая на свет тщательно скрываемую тайну. - Ты собираешься заманить меня в ловушку, распустить слух, что я какая-то ... какая-то хищная лесбийская соблазнительница, и таким образом заполучить Генри? Губы Эммы сжались в тонкую линию. Она сунула руки в карманы и направилась к двери. Ее неудержимо трясло, но она изо всех сил старалась это скрыть. Она чувствовала, что мэр следует за ней. Шериф сердито обернулась. - Я не знаю, в какой драме 1950-х ты живешь, но никому нет дела до того, что пара одиноких женщин делает за закрытыми дверями. И кстати, если бы я впутала тебя в то, что ты говоришь, я бы и себя впутала тоже. Не все зависит от твоих прав на Генри. - Так что, - добавила она, собирая свой гнев в тугой комок, - возьми свои эгоцентричные, самодовольные, дерьмовые теории заговора и засунь их подальше. - Потом она улыбнулась. Это выглядело столь же дружелюбно, как и грозный взгляд Реджины. Она открыла дверь и остановилась на пороге. - Но ты права, сегодня у меня был скрытый мотив. Я хотела дать утешение тому, кто, как я думала, также скучает по нашему сыну, а ты только что плюнула на это. Спокойной ночи, госпожа мэр. И с этими словами она вышла в ночь, получив огромное удовлетворение, хлопнув дверью как следует. Она была уже на полпути вниз по подъездной дорожке, когда услышала яростное ругательство и сильный удар, похожий на звук разбившейся винной бутылки. Жалко. Это был потрясающий винтаж.