Молчание ягнят

Кая всегда любила дядю Зуко. В детстве она была убеждена, что ее мужем в будущем будет именно он и никто больше. Она свято верила в их совместное будущее. И каждый раз, когда вспоминала про тетю Мэй, отмахивалась со словами: «Ну и что? Я красивее!». Несмотря на то, что Кая была ещё маленькой, ее красота уже приковывала взгляды. Она обладала внешностью, свойственной жителям племени Воды: смуглая кожа и яркие сапфировые глаза. Но при этом Кая не была на них похожа: её черты лица были более нежными и тонкими, сама комплекция тела была будто скопирована с Аанга: тонкие запястья и щиколотки, болезненная худоба и округлое личико. Аангу всегда нравилось, смотря на неё, находить сходства с собой, ведь это так трогательно видеть себя в своём чаде. Но, отнюдь, девочка, не была похожа ни на Аанга, ни на Катару. Например, ее совершенно не волновала судьба всего мира, и увидь она, как маленькую собачку пинают местные мальчишки, не стала бы вмешиваться. Нет, не потому, что испугалась, Катара с пяти лет начала учить малышку покорению, а просто потому, что ей было всё равно. «Меня это не касается» — так она отмахивалась от подобных инцидентов, происходивших на ее глазах. «Мне всё равно», «без разницы», «меня это не волнует»… Каждый раз произнося эти слова, она будто сама себе давала установку не вмешиваться в чужие дела. Наверное, поэтому она и не заметила как её старший брат Буми, запутавшись в себе и своём настоящем и преследуя неимоверные высоты в будущем, откололся от семьи и погрузился в военное дело, став частью Объединённых Сил Страны Огня. Она не трогала никого, и никто не трогал ее. Каю не особо волновало то, что Аанг всего себя посвятил своему младшему сыну, забыв о существовании ещё двух детей. Ее не волновали все те мальчики, которые не любили ее в ответ, и все причитания матери об уважении к отцу и принятия всех и всего в этом мире тоже не значили для неё ровным счётом -ничего. Пусто. Глухо. Бессмысленно. Хотя… Почему пусто? С чего я начала свой рассказ? С дяди Зуко. Точно. Зуко был для девочки чем-то вроде отдушины. Кая очень сильно завидовала Изуми и в детстве даже думала, что если она будет подражать маленькой принцессе, то когда-нибудь сможет стать ближе к Зуко. Она пыталась копировать ее действия, эмоции и вкусы. И даже взгляды, чтобы стать версией 2.0. Но как бы она не старалась, подобного расположения, объятий и взглядов она не смогла добиться. Однажды, она убежала из дома для того, чтобы за неё поволновались. И, чудо! Это сработало, за неё волновались и переживали, почти всем поселением искали. Она не помнит, что делал в этот момент Аанг, он давно стал чем-то вроде фона для девочки.После того, как ее нашли, мама начала её успокаивать, расцеловывать и осматривать на наличие повреждений. Но тогда в минуты общего трепета в голову семилетней девочки пришла ужасающая правда: чтобы тебя кто-то заметил, ты должен пропасть или исчезнуть. И, наверное, историки назвали бы этот момент переломным в жизни Каи, потому что именно в тот момент она стала невидимкой. И если раньше для неё были невидимками все те, щенки, которых избивали мальчишки, то тогда она сама решила встать по ту сторону зеркала для того, чтобы видеть, но не быть видимой. Но всё пошло не так как она себе представляла. Пап не стал уделять ей больше времени, дядя Зуко не стал видеть в ней дочь, а мама не стала давать кусок торта больше чем у Тензина. Нет. Всё было как прежде, просто Кае приходилось играть свою роль «невидимки». Было сложно не протягивать руку к сладостям, которые привозил дядя Сокка, было сложно не просить маму почитать сказку перед сном. Но кое-что что так и осталось самым худшим и самым сложным для понимания — привязанность папы к Тензину. Кая никак не могла принять того, почему папа на третий день после рождения Тензина так и не пришёл и не поцеловал ее на ночь. Ей было отвратительно и тошно от того, что Аанг брал в путешествие только Тензина и при этом обещал взять в следующую поездку, но так и не брал. Кая часто после их проводов залезала на подоконник и ждала и даже несколько раз засыпала там на продуваемом подоконнике рядом с комнатным цветком, название которого она так и не запомнила. Годы шли, Кая же не менялась всё будто бы застыло в одной временной петле и никак не может идти дальше. Невидимка продолжала своё существование в кругу ненавистных ей людей и животных. Всё было бы так и дальше, если бы не один день, который перевернул жизнь Каи с ног на голову. Это было 13 сентября, отвратительный день, по мнению Невидимки. Папа сказал, что приедет Лорд Зуко со своей семьёй, вождь Сокка и Шеф Полиции Тоф Бейфонг со своими дочерьми на праздничный ужин в честь Тензина (ну конечно, в честь кого же ещё), который наконец-то получил свои татуировки (тупые татуировки, не имеющие никакого смысла и делающие его тупую рожу ещё омерзительнее). Кае не было дела до этого торжества, и она собиралась участвовать в нём. Но обстоятельства и мама, которая заставила выйти к гостям, решили иначе. И вот все эти люди сидят за большим дубовым столом, едят безвкусные и сухие салатики, приготовленные специально для Тензина и его тупых татуировок. Кая так и не притронулась к еде и так и не подняла голову. Она без конца проводила пальцами по накрахмаленному краю белой скатерти, и старалась не зацикливать внимание на беседы, которые все были посвящены виновнику торжества. — Как хорошо вот так собираться все вместе! Спасибо тебе, Тен, за такую возможность! — Сказал Сокка. — Ох, ну что ты, Дядя Сокка! Я сам безумно счастлив быть здесь сейчас с вами! Вся моя семья здесь! — В этот момент в голове Каи что-то щёлкнуло, казалось, что все посторонние лица, звуки и эмоции отошли в сторону, а перед глазами у Невидимки возник образ Буми, бедного Буми, который сейчас где-то в казарме Страны Огня чувствует себя очень одиноко и зябко. Кая не стала разбираться в себе и своих тёплых чувствах к брату, которые решили проявиться именно сейчас. Ей нужно было появиться и восстать из молчания. — Ха, — Ей показалось, что она хмыкнула довольно тихо, но по затишью, которое образовалось в комнате, она поняла, что это было не так. — вся семья говоришь… А как же Буми? Или ты забыл о существовании брата? Хотя чему я удивляюсь? — Она резко подняла голову и с неприкрытой неприязнью окинула взглядом всю её семейку. — В нашей семье это норма. Забывать о существовании друг друга, об обещаниях… Чего смотрите? Не нравится то, что я говорю? Или правда глаза режет, Аватар Аанг? — она бросила взгляд на него и увидела неприкрытую злость. — Я разве не просил тебя не портить этот вечер? — Да, просил. Он даже в комнату к ней вошёл и, строго помахав пальцем, приказал не портить вечер, чего Кая и не собиралась делать, так как присутствовать на нем не входило в ее планы, но судьба и мама решили иначе. — Ой, простите, Ваше Высочество! Я всего лишь высказалась на счёт несправедливости. Хотя это вряд ли можно так назвать, потому что Буми точно не захотел бы присутствовать здесь и лицезреть ваши счастливые улыбки. — она встала и, манерно кинув салфетку на стол, направилась к лестнице на второй этаж. — Хорошо провести остатки этого отвратительного и никому ненужного вечера. О, она видела всё: как стреляла глазами в неё мама в надежде на ее усмирение, как сжимались кулаки Аанга, и как закипала в нём злость, чуть ли не пар из ушей шёл. Она видела растерянное лицо Тензина (который так хорошо умел притворяться невинной овечкой). Вопреки ожиданиям Кая не почувствовала удовлетворение, ей хотелось больше. От одного выпада никто ничего не поймёт, нужно что-то более масштабное. А что она хочет донести? Чего хочет ее душа? А чего хочет разум? Она стояла на крыше и всматривалась в тьму елового леса, пытаясь найти что-то. Было страшно видеть этот мрак, неизвестность, но глубина темноты и жуть, отраженная в маленьком озере у начала леса, влекли Невидимку. — Что пытаешься увидеть? — Девушка вздрогнула и обернулась на незнакомый голос. Перед ней стоял Мирэн — принц Огня. Он был на год старше Каи и на год младше Изуми. Высокий молодой человек восемнадцати лет, обладатель красивых янтарных глаз, алебастровой кожи и темных блестящих волос, ниспадающих редкими колосками на лоб. — Не твоё дело. - Девушка повернулась спиной к нежданному гостю и продолжила вглядываться в темноту. Мирэн же, не обратив внимания на выпад Каи, поравнявшись с ней он, оперевшись на изгородь в виде маленького забора и последовав примеру девушки, начал всматриваться в даль. — А ты смелая. Я бы не стал так испытывать своего отца. — Ты боишься его? — А ты своего? — Я первая спросила. — Мирэн тихо усмехнулся. — Нет, не боюсь. Я знаю, что он не причинит мне вреда. Но люблю ли я его? Вот это вопрос. Скорее нет, чем да. Мы слишком далеки друг от друга и вряд ли уже когда-нибудь сблизимся. — Я задала только один вопрос, а ты рассказал мне о ваших отношениях. — Она вздохнула и опустила взгляд на свои руки. — Странно… — Теперь ты! — Что я? — Теперь ты отвечаешь на вопрос. — Нет. Я его не боюсь. Я ничего к нему не чувствую. Ни любовь, ни привязанность, ни злость, ни страх… Ничего. Он, как…как пустота или пустой мешок… Да, что-то пустое и безжизненное… — С минуту они молчали, но тишину прорезал смешок Мирэна. — Смотри-ка! Ты тоже рассказала мне о ваших отношениях, хотя я задал один вопрос! — Он забавно поправил челку, чем вызвал тихий смех Каи. — Кая —правильно? — Она кивнула и посмотрела на него. Ей очень понравилось то, как из его уст звучало ее имя. Казалось, что это имя принадлежит ему, и он за восемнадцать лет нашёл ту самую интонацию произношения этого имени, когда три буквы будут звучать, как жидкий металл или как ореховая паста: так же густо, вязко и завораживающе. — Кая, давай будем друзьями! — он протянул ей руку, а она минуту смотрела на неё со скептицизмом и неприкрытым недоверием. Но всё же протянула руку в ответ и пожала ладонь Мирэна уверенно и может даже дерзко. — Давай. Дружить.