Молчание ягнят

— Сколько можно! Почему она не может вести себя как нормальный человек? — Аанг то садился в кресло, то резко вскакивал и начинал наворачивать круги по просторной комнате, в которой час назад сидели гости и поздравляли Тензина. Катара стояла чуть поодаль от мужа и обеспокоено смотрела на него. — Чего она хочет?! И что это была за фраза такая: «…В нашей семье это норма. Забывать о существовании друг друга…»! Да когда я забывал кого-то! Я только то и делаю, что думаю о других! — Аанг возмущённо взглянул на Катару. — Но… Она никогда раньше не говорила что-то подобное. И всегда вела себя очень тихо на семейных вечерах. — Она нагрубила мне и расстроила Тензина. А ведь этот день очень важный для каждого Воздушного Кочевника. Она своим поганым языком… — Он сжал кулаки, его лицо истощила гримаса злости и ярости. — Аанг, я понимаю, что тебе неприятно и обидно, но всё не так уж и плохо, ведь вечер прошёл хорошо. А главное то, что Тензин счастлив. Не так ли? — Она говорила тихо и почти шепотом. Её говор очень успокаивал Аанга, и злость постепенно отступала. На смену которой пришло другое чувство — вина. — Не надо было просить тебя заставлять ее присутствовать на празднике. — Он сел в кресло и, ссутулившись, схватился за голову. — Я думал, что всё может наладиться. — его голос был хриплым и уставшим. — Ну что не так, Катара? Я Аватар — властелин всех четырёх стихий — не могу приструнить собственную дочь… — Катара мягко поглаживала его широкую спину, в надежде хоть как-то успокоить и утешить. — Разве я был несправедлив к ней? Разве я когда-нибудь отделял ее от других своих детей? Что бы я не делал ей всё мало! — Он резко оторвал лицо от ладоней и посмотрел на жену. — И скажи-ка мне, что такого ты делал? — Раздался голос за их спинами. Буми не очень любил вот так вот появляться, никому не сказав, но сегодня у него просто не было выбора. Генерал Рин сказал либо сейчас, либо в следующем году. Он не особо горел желанием ехать домой, но ему надо было взять некоторые вещи и документы для обновления в военной части в новом году. Приехал он ещё днём, но услышав от прохожих о празднике, посвящённом его глупому братцу, решил не идти домой, ведь Аватар Аанг наверняка соберёт там всех, чтобы отпраздновать наколки его Ненаглядного Мага Воздуха. А желания видеть счастливые улыбки «папули и сынули» не было совсем. Поэтому все время с двух дня до одиннадцати вечера он провёл в центре города, подмигивая городским красоткам и впитывая в себя сладкий запах булочек из пекарни «Сили». — Буми! — к нему подбежала Катара. Аанг остался сидеть на месте и даже не повернулся, чтобы посмотреть на сына. — Ты приехал! Почему ты не предупредил? Я бы подготовила твою комнату, приготовила бы твою любимую утку. — Буми с улыбкой посмотрел на мать и мягко провёл рукой по ее плечу. — Не нужно ничего. Я только на два дня и то вечером второго уже уезжаю. — Но ты же так давно не был дома… Почему так мало? Ты приедешь ещё? — казалось, что Катара вот-вот расплачется. И Буми ничего не оставалось, кроме как соврать, ведь он не хотел расстраивать маму. — Приеду! Конечно! Куда же я денусь! Через месяц всему корпусу дадут возможность повидаться с семьёй. Целых две недели! — Он прошёл в гостиную. И снял с себя бордовый пиджак с символами Народа Огня, под которым была белая рубашка с золотым драконом, вышитым на груди. Лучше дать надежду, а потом он что-нибудь придумает в оправдание. Например, срочные сборы из-за приезда генерала Фоули из Царства Земли или взрыв на железной дороге. Он обязательно придумает! Ведь всегда придумывал… — О, мой мальчик, две недели — это ничтожно мало для матери, которая не видит сына по полгода. Я так скучаю по тебе… — она провела по его щеке своей смуглой и немного шершавой от домашних дел ладонью. Буми же немного потерся щекой о ее руку и вдохнул запахи стирального порошка и хозяйственного мыла, исходящие от ее руки, такие родные и близкие сердцу и разуму. «Мой мальчик» — так называла его только она, и она называла так только его. Ему всегда нравилось это обращение. Он будто снова оказывался в детстве, где всё не так радужно, как хотелось бы, но всё же были моменты когда он был по-настоящему счастлив. — Ты ведь, наверное, ужасно голоден! Садись, — Она усадила его за стол, где всё ещё лежал праздничный ужин. — Я приготовила оливковый салат, морские огурцы пожарила, а ещё я испекла пирог-зебру. Ты обязательно должен попробовать эти тушёные овощи, я… — Мам, — Буми прервал ее словесный поток. — Я не голоден. Я уже поел в городе. И у меня совсем нет аппетита. Катара сначала растерялась, но потом с хитрой улыбкой посмотрела на сына. — Опять на улице всякой вредятиной живот набил?! Ух, я тебе! — Она коротко занесла ладонь над затылком Буми, а тот в свою очередь сделал вид, что очень раскаивается и в детской манере опустил голову принимая «удар». Катара легонько шлепнула его по голове, а в следующую секунду блаженно засмеялась. Буми же с нежной улыбкой поднял голову и посмотрел на мать. — Ну ладно! Есть ты не будешь, но выпить чай с жасмином и имбирем ты должен! Тут отказы уже не принимаются! — Она упорхнула на кухню, напевая какую-то незамысловатую мелодию. Буми проводил ее слабой улыбкой и, как только она скрылась за углом, его улыбкой тут же исчезла. — «И что же такого ты сделал»? — И тебе добрый вечер, Аватар Аанг. — По-твоему я не сделал чего-то хорошего для вас? — Ну, нет, что ты! Ты подарил нам жизнь! Хотя, подожди, рожала меня мама, а ты лишь участвовал в проекции, так что… — Он говорил в своей расслабленной манере, но при этом в его голосе, интонации, ухмылке и жестах было столько желчи и гадости, которые Аанг не мог слушать. — Хватит. Замолчи. — Эти слова прозвучали очень жалко, по крайней мере так показалось Буми. Аанг сидел, опустив плечи, он положил локти на колени, закрывая лицо ладонями из-за чего казалось, будто он уменьшился в размерах. — Что-то не так? — Он откровенно издевался над отцом, но ему было плевать. Он громко хмыкнул. И спросил уже в более спокойной манере: — А где Кая? Она не дома? — Нет. — резко отрезал Аанг. — Опять где-то шатается и развлекается. — Ты так говоришь, будто это ненормально в ее возрасте. Ей не пять лет. Мы растём и взрослеем. А у тебя вроде сбой в матрице произошёл, раз ты застрял во временной петле нашего младенчества. И никак не выберешься. — А не надо вести себя, как маленькие! Вы выросли, да! Но, отнюдь, не повзрослели! — Он срывался почти на крик. Аанга возмущало подобное обращение. Он, являясь двенадцатилетним мальчишкой, относился на много уважительнее и почтительнее к людям, которые были старше и опытнее его. А сейчас его передёргивало от подобного отношения, тона и гонора. — Не ори. Мама услышит. Я не хочу, чтобы она расстраивалась. — Он зажал одно ухо рукой, но лицо его оставалось всё таким же расслабленным. — Ваше наплевательское отношение ко всему вам обоим ещё аукнется, — он перешёл на шёпот, который был готов перейти в крик, а может и в рёв. — да так, что вы потом опомниться не сможете! Ответом ему стал смешок, перешедший в тихий жуткий и, может, больной смех. — По себе судишь? — Его улыбка резко сошла с красивых губ, — И я сейчас не только про то, что ты сбежал из Храма Воздуха, испугавшись ответственности и как истинный маг Воздуха сбежав от неё. Не только об этом. Я говорю… — А вот и я! — Радостно пропела Катара, неся поднос, на котором лежал красивый чайник, одна чашка и вазочка с кусочками того самого пирога-зебры. — Прости, что так долго. Я ждала, когда чай полностью заварится. — Она положила поднос при этом продолжая взволнованно лепетать. — Я же знаю, что ты любишь покрепче и попрянее, вот и перемешала сразу несколько сортов. Там есть жасмин, бергамот, немного белого и зелёного чая, о, и ещё чай Пуэр! Его я купила в Королевстве Земли, когда ездила туда вместе с Суюки, в честь открытия нового благотворительного центра в Омашу. Мы много гуляли по городу, он весь был украшен разноцветными фонариками, ведь по случаю открытия был целый праздник! Народ так радовался этому центру! Все были в восторге! — Она продолжала что-то рассказывать, активно жестикулируя и иногда нервно переводя дыхание. Ей было очень трудно. Она так редко видела сына, что каждый раз, спустя долгое отсутствие чувствовала какую-то невидимую черту, которая не давала ей покоя. Катара боялась не заметить каких-либо изменений в сыне, а если они происходили, то очень долго не могла смириться с мыслью, что это случилось без неё. Её мучила вина, которая грызла ее изнутри, и женщина не могла понять за что именно ей так сильно хотелось извиниться перед сыном и разреветься… *** — Буми? — Кая вошла в дом и, пройдя в гостиную, с недоумением и удивлением посмотрела на брата, который сидел на стуле и листал какую-то книгу. Брюнет поднял голову и, увидев сестру, махнул ей рукой и снова уткнулся в книгу. — Что даже не поздороваешься? — она прошла вглубь комнаты и встала рядом со стеклянным шкафом, в котором хранился праздничный сервиз. — А ты разве поздоровалась? Или моё имя уже стало приветствием? — Он манерно перелистнуть страницу. Кая закатила глаза и, подойдя к Буми, села напротив него прямо на стол. — Когда уезжаешь? Хотя, нет, стой! Я угадаю! Мм, — она изобразила на своём лице крайнюю степень сосредоточенности. — через три дня! Угадала? Буми захлопнул книгу и, всем видом показывая незаинтересованность в Кае и ее разговорах, устало проговорил на выдохе: — Нет, не угадала. Через два дня. И с каких это пор тебя волнует моё расписание? Неужто соскучилась, пустышка? — Да нет, что ты. Просто стало интересно. Кстати, ты первый спросил обо мне. — Что? Когда? — Когда только пришёл. — Она сделала паузу и посмотрела на стену за спиной у Буми. — Ты даже нагрубил ему… Неплохо. — Так ты была дома? — Не совсем дома… — Как это «не совсем дома». — Он помолчал несколько секунд, но потом, приподняв одну бровь, спросил: — На крыше что ли? Кая ничего не ответила и всё так же продолжала смотреть на стену, но теперь с более пустым взглядом. Буми же поняв, что разговор окончен встал с дивана и у выхода из гостиной услышал голос Каи: — Забери меня с собой. Он обернулся и с усмешкой сказал: — Я что тебе принц на белом коне? — Он повернулся к ней спиной и, махнув рукой, продолжил свой путь. Но Кая снова заговорила: — А если я тебе заплачу? Буми повернулся к ней и с издевательской улыбкой пропел: — А ты сможешь дать мне столько, сколько я захочу? Кая посмотрела ему прямо в глаза. — Я могу и не в деньгах. — А в чём ещё? В конфетах? — Он издевался. — В чём угодно, но не в деньгах. — Она с вызовом глядела на него. Губы Буми растянулись в задорной улыбке, но через секунду его лицо приобрело самый спокойный и холодный вид. Он подошёл к Кае вплотную и наклонившись к её уху проговорил: — Как насчёт… Твоего тела? Кая не шелохнулась, её лицо не изменилось ни на миг, потому что она знала, что он предложит это.