Finally: Machine

«Как это много – просто быть человеком. Уметь чувствовать и любить, слышать звуки чужих сердец. Во всём полагаться только на свои силы, а не искусственный интеллект. Для человечества всё было кончено уже тогда, когда люди решили максимально упростить свою жизнь с помощью высоких технологий. Они и сами не заметили, как со временем созданные ими же машины вытеснили их. В несовершенном биологическом материале, именуемым человеком, больше не было нужды. В тот период раскрылись все тайны правящей власти, все лабораторные разработки, которыми десятилетиями занимались лучшие учёные со всего мира. Несогласных с новой системой насильно похищали и модифицировали их тела в военных лабораториях. Для нового мира значение имели только молодые люди – все, кто были старше тридцати пяти лет, считались непригодным для будущего материалом и были уничтожены. Те, кому удалось сбежать и спастись начали формироваться в армии и назывались отступниками. Началась эра высоких технологий. Наступил хаос».

2120 год. 22 век. Япония. Военная база.

Мужчина с платиновыми волосами сидел на железном кресле с низко опущенной головой. За его спиной на огромном экране открывался вид на новый, технологически развитый мир, в котором уже как девяносто лет не было места для биологических существ, созданных из плоти и крови. Со стороны казалось, что он тоже был обычным человеком, носил обувь и деловой костюм. Но его полностью выдавали выглядывающие из-под рукавов механические руки, созданные из титана. К его затылку был присоединён длинный провод, осуществляющий подзарядку. Глаза – зеркало души – были абсолютно пустыми, стеклянными. В глубине радужки сливово-красного цвета мелькали зелёные блики микросхем. Он уже давно не являлся человеком, модифицировав своё жалкое, непригодное для жизни тело в более совершенное, могущественное. Став андроидом, он смог воплотить в жизнь все свои задумки и планы. Он больше не страдал от частой потери памяти, фиксируя в базе данных всё, что видел, до малейших деталей. У него не осталось никаких положительных чувств, его сердце давно перестало биться и было заменено на металлическое – это была цена, которую мужчина заплатил дьяволу, взамен на вечную жизнь, без болезней и страданий. Но была одна существенная проблема – фиксируя информацию, он никак не мог анализировать её. Кадры из воспоминаний калейдоскопом крутились у него перед глазами, но он не мог понять, что они значили. Его мозг, усовершенствованный нанотехнологиями, помнил всё, но у мужчины больше не было души и сердца, чтобы как-то реагировать на эту информацию. Она раздражала его день за днём, вызывая усталость и скуку – единственные чувства, которые он ещё мог испытывать. Он ощущал себя безумно старым. Его тело остановилось в развитии девяносто лет тому назад – люди редко доживали до такого возраста, а с его недугом это и вовсе не представлялось возможным: уже в юные годы он страдал от ужасного диагноза, который поставил крест на всей его дальнейшей жизни – болезнь Альцгеймера. Обычно она проявлялась у людей не раньше сорока лет, но, если зараза передавалась по наследству, как это было в его случае, возможно было увидеть её проявления гораздо раньше. К двадцати шести годам его тёмные волосы стали седыми, а тело было больше похоже на сухую ветку – казалось, что из него выжали все жизненные соки, оставив лишь скелет. В то ужасное для себя время, стоя на пороге смерти, он запрещал кому-либо приходить к нему и видеться с ним. Исключение составляли лишь его собственные слуги, но со временем запрет коснулся и их. Молодой господин заперся у себя в комнате, чтобы никого не видеть, и чтобы его никто не видел. Он не выходил на улицу, ничего не ел и становился слабее с каждым прожитым днём. У него не было надежды на выздоровление – стопроцентного лекарства от его болезни в мире не существовало. Молодой господин злился на всех, даже на себя самого. Он ненавидел своих родителей и своё никчёмное тело. В его поместье приезжали врачи со всех уголков мира, но никто из них не мог окончательно избавить его от страданий, потому что лекарства не существовало – только профилактика – принятие чёртовых таблеток каждый день. Не зная себя от гнева, он гнал медиков прочь и клялся, что обязательно излечится даже без их помощи. Молодой господин презирал современную медицину и весь мир. Он был в отчаянии. Но даже в кромешной тьме мог появиться лучик света. Только один человек никогда не слушался его и был рядом с ним до самого конца. Тот, кто искренне любил его и был его верным слугой – обычным лакеем, даже не дворецким, но с очень добрым сердцем. Он полюбил его не за деньги и славу, а за душу. Никогда не заводил в его присутствии речи о болезнях и смерти. Приходил к его постели каждый день, как по часам, и оставался с ним в комнате, даже если молодой господин гнал его прочь. Парень с грустными аквамариновыми глазами, цвета морской волны, бережно держал его за руку, не говоря ни слова, и от одного этого жеста импульсивный господин мгновенно успокаивался. В такие моменты он сердито вздыхал и закрывал глаза, прерывая гнетущую тишину звуками едва слышного дыхания. Он ненавидел своего слугу за то, что тот видел его умирающим, и одновременно с тем он ненавидел себя за то, что рядом с ним чувствовал, раздирающую грудь, душевную боль. Мужчина знал, что не мог остаться с ним, и страдал от этого даже больше, чем от своей болезни. Он хотел чувствовать себя любимым, ему нравилось это. Хотел, как все, ходить на свидания, познавать мир вместе со своим любимым человеком. Но вместо этого он был прикован к постели и мог выходить разве что в сад, общаться только с врачами и пить чёртовы таблетки, от которых ему не становилось лучше. Однажды он приказал садовнику срубить деревья цветущей сакуры, потому что не хотел видеть, как они начнут отцветать. Он называл японскую вишню символом скоротечности жизни и потребовал, чтобы в их саду больше не осталось ни одной из них. На следующий день на месте деревьев с пышными кронами розовых лепестков зияла пустота, и только после этого молодой господин успокоился – больше ничто не напоминало ему о смерти. Его не волновало и то, что некогда прекрасный сад осиротел без своего главного символа: как бы садовник ни пытался после этого привести его в прежний, цветущий вид, у него так и не получилось сделать это. Он помнил, как, умирая, говорил со своим лакеем. Молодой человек согревал его руку своей, обтянутой белой перчаткой. Он не поднимал на него глаза, чтобы не дать волю эмоциям, не пролить ни одной слезинки – это было видно по дрожащим губам. Ласково поглаживая его худую, иссушенную утомляющей болезнью руку, лакей был как всегда молчалив. И тогда молодой господин заговорил с ним первый: – Я... умру... Он не мог позволить себе говорить больше, даже если и хотел того – из-за болезни его речь с каждым днём становилась всё более несвязной и слабой. Ему не хотелось выглядеть глупо на смертном одре. – Вы не умрёте, Музан-сама, – несмотря на то, что они были близки, молодой человек всегда обращался к нему уважительно, не нарушая правил субординации. Но в тот день он впервые нарушил их совместное молчание, не в силах больше сдерживать свои чувства. Наклонившись, он поцеловал тонкую бледную кисть, ненадолго припал к ней губами и крепко зажмурился, словно от боли. Ему было невыносимо видеть, как его любимый человек умирал. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь ему, только быть рядом и мучиться от бессилия. – Прошу, не говорите так. Молодой господин хотел бы многое спросить у него напоследок, но он не мог даже связать двух слов. «Почему ты полюбил такого подонка, как я?», «Почему ты сейчас сидишь у моей постели, едва сдерживая слёзы?», «Почему не оставишь меня?», «Почему ты такой до чёртиков упрямый, Томиока Гию, и почему, глядя на всё это, я начинаю любить тебя всё больше и больше?» – Гию, оставь... – Вы же не хотите, чтобы я уходил, правда?! Так зачем вы тогда говорите всё это?! – синие глаза блестели от слёз, что чертили дорожки по его щекам. Он сжал его руку сильней, но Музан и не думал возмущаться из-за этого. Он тоже плакал, даже не осознавая этого. Он был счастлив, что кто-то был рядом с ним и любил его так сильно. – Я никогда не оставлю вас, клянусь, – горячо зашептал Томиока, глядя ему в самую душу. Измученную, мрачную, такую одинокую и несчастную душу, в которой только на пороге смерти появилось место для счастья и любви. Несправедливость жизни. – Я всегда буду с вами. После того случая то ли боги услышали молитвы Гию, то ли дьявол наконец-то решил заключить с человеком сделку и принять душу Музана, но всё изменилось. Кибутсуджи действительно стало лучше. У него всё также была тяжёлая деменция и он не мог функционировать, как нормальный человек, но благодаря своевременному приёму лекарств Музан почувствовал облегчение. Он не мог передвигаться по дому сам, только с Гию. Сначала не хотел, чтобы тот кормил его с ложечки, как маленького ребёнка, но потом смирился, ведь сам он не мог взять в руки ни палочки для еды, ни столовые приборы. Он был беспомощен, но рядом с Гию не чувствовал в этом ничего плохого – скорее, ему было приятно, что лакей заботился о нём. Спустя несколько месяцев подобной жизни люди Музана вышли на одного очень странного доктора, который проводил запретные эксперименты в своей секретной лаборатории. Кибутсуджи мог бы просто сдать его полиции со всеми потрохами, но его заинтересовали разработки учёного – он занимался трансплантацией органов. Музан вёл с ним долгие, строго конфиденциальные переговоры и выяснил, что у доктора были ещё более интересные разработки, которым требовалась огромная финансовая помощь. Он уверял его, что нашёл путь к бессмертию человека, и Кибутсуджи это очень сильно заинтересовало. Он хотел, чтобы доктор провёл операцию по пересадке мозга, но тот отговорил его, сказав, что это был большой риск. Музан хотел выжить, несмотря ни на что. Ему было, для кого жить, да и умирать в двадцать шесть лет не очень-то хотелось. Он решил тайно сотрудничать с учёным – спонсировал его разработки и дал задание, чтобы доктор как можно скорее придумал способ, как излечить его от болезни. Последний ничего ему не гарантировал, но согласился на сотрудничество. Музан был одним из самых богатейших людей планеты. Он мог позволить себе всё, что хотел, и создать то, чего ещё не было. Кибутсуджи знал о массовых разработках андроидов в Японии и догадывался, к чему это могло привести в будущем. Одержимый желанием окончательно излечиться от недуга, он добровольно согласился на модификацию своего тела, ничего не сказав Гию. Его предупреждали о последствиях, но он всё равно пошёл на это. Ему была чужда человеческая оболочка, которая всю жизнь доставляла одни только проблемы. Он без задней мысли согласился стать андроидом: благодаря успешной хирургической операции ему в мозг вживили чипы, что контролировали движение клеток во всём организме, в том числе и его чёртову болезнь. Лекарство от неё всё же нашлось, но какой ценой? О последнем Музан не задумывался ни на секунду. Получив, что хотел, он убил учёного и присвоил себе все его разработки, а затем, наняв команду умных, но безумных изобретателей, начал тайно проводить эксперименты над людьми. Спустя ещё несколько лет, когда работа над нанотехнологиями была в самом разгаре, Музан решил использовать в качестве подопытных людей, что погибали в результате несчастных случаев. На то был ряд причин: во-первых, никаких рисков – никто не смог бы доказать, кто умер, а кто просто пропал без вести, а во-вторых, он считал своим долгом исправить несправедливость, ведь их смерти изначально были именно таковыми. Музан считал себя богом, что мог подарить этим людям новую жизнь, без боли и мучений. Но у всего была своя плата – вживляя в людей железо, возвращая мёртвых к жизни или же даря вторую жизнь тем, кто был на грани смерти, Музан навсегда лишал их права называться людьми. Они становились машинами – его верными слугами, без воли и чувств. Многие были утилизированы. Его затея грозилась пойти прахом. Но он не остановился и продолжил проводить эксперименты над людьми, превращая их в более функциональных существ. Изучал малейшие недостатки человеческого тела, а затем избавлялся от них в своих роботах. Со временем ему удалось усовершенствовать свои разработки и он приступил к следующей стадии – предложил свою идею – тайно превращать слабых и больных людей в андроидов, чтобы те и дальше продолжали приносить пользу обществу и работать – мировому правительству. На самом же деле, ему было плевать на решение правящей власти – тех, кто посмели осудить его и назвать психом, ждала скорая кончина: его роботы отправились с ним на конференцию, под видом обычных людей, и убили всех по его приказу. Музан знал, что современный мир был слишком глупым, чтобы принять его гениальные идеи, и решил взять своё силой – он развязал крупномасштабную войну между всеми странами, сделав из трупов бывших политиков своих роботов, покорных пешек. Тех, кто остались в живых после чистки, похищали и насильно заставляли принять систему нового мира – вынуждали их стать покорными машинами, обещали им вечную жизнь. Несогласные убивали себя на месте целыми семьями – к таким Музан относился презренно, как к мусору. Тех, кому удавалось избежать его пристального внимания и не попасться роботам, он называл отступниками, или попросту – крысами, считая, что они лишь оттягивали момент своей кончины. Среди людей из верхушки, которые подчинились его плану и согласились на модификации своих тел, нашёлся и тот, кто обманул его. Кагая Убуяшики добровольно стал наполовину андроидом, чтобы усыпить его бдительность, но сохранил свой разум. Он притворялся покорной пешкой нового правителя, а сам, втайне от Кибутсуджи, собирал армию из оставшихся людей, из отступников, и с их помощью готовил план, чтобы свергнуть его. Кагая занимался своими собственными разработками – он искал способ, как противостоять роботам, и также терпел неудачи в начале своих исследований, но не сдавался, понимая, что на кону стояли жизни множества людей, спасение целого мира. Он искренне ненавидел Музана за то, что тот сделал с человечеством, и эта ненависть каждый раз придавала ему сил. Он создал главную проблему, которая не давала Кибутсуджи покоя столетиями – армию воинов, и гордо назвал их Столпами нового мира. Это были молодые мужчины и женщины, что воевали за свою свободу до последней капли крови, до последнего вздоха. По мнению Кибутсуджи они были просто чокнутыми фанатиками Убуяшики и напрасно пытались изменить свою судьбу. Сначала их угрозы были смешны для него – они дохли, как мухи, один за другим. Но их прогресс тоже не стоял на месте – чёртов Убуяшики нашёл способ, как сделать своих воинов сильнее: эти люди сражались на пределе своих возможностей, используя особенную силу под названием Дыхание и никогда не старели. Они стали для нового правителя настоящей катастрофой, когда начали уничтожать его созданий. Пятьдесят лет назад люди получили возможность противостоять его совершенным машинам и развязали новую войну. Сегодня эти паразиты как никогда близко подобрались к его военной базе, пробив защитный купол, и такого Музан терпеть был не намерен. Он решил бросить все силы на то, чтобы истребить этих насекомых, этот пережиток прошлого одним махом. Перед ним стояли его наилучшие творения, самые высокофункциональные роботы, его верные слуги – Высшие луны. Внешне они были похожи на самых обычных людей, только состояли из титана, а не плоти и крови. Они были единственными образцами, что перенесли сложнейшие операции, и которым удалось сохранить человеческие чувства. На экране появились изображения всех девяти отступников с камер видеонаблюдения. – Уничтожить Столпов. Музан отдал им приказ, едва размыкая уста, и в ту же секунду остался в зале совершенно один – Высшие луны незамедлительно принялись исполнять его волю. Ему оставалось только ждать, когда последняя надежда человечества исчезнет, канув в небытие. Но одного из них он так просто не отпустит – того, чьё лицо было сохранено в его памяти. – Так значит, ты решил стать Столпом, Томиока Гию? Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты восстал против меня.