Кто предъявит алиби?

      Цветы в этот вечер пахли особенно великолепно. Их сладкий аромат наполнял пышущий жизнью сад поместья, привлекая ночных бабочек. Не залюбоваться ими было невозможно — быстро хлопая тонкими узорчатыми крылышками, они кружились возле подвешенных над верандой мерцающих фонарей. Их только зажгли, потому как тьма потихоньку вступала в свои права, накрывая всё вокруг мягким одеялом сновидений. Но слишком рано было ещё закрывать глаза для тех, кто в этот час собрался на чашечку чая. Стрелки больших часов, стоящих в одной из комнат поместья, дрогнули, приближаясь к десяти. Ровно в это мгновение, когда по коридорам разнеслась незатейливая мелодия, извещающая всех о времени, зашевелились тюлевые занавеси, отделяющие веранду от основного дома.       Энтони не вздрогнул, лишь поднял взгляд, отвлекшись от созерцания вечернего сада. Прямо под верандой распустились крупные ярко-оранжевые георгины. Граф, принявший их, явно любил эти цветы — в его саду куда ни глянь — так именно они.       — Милорд, добрый вечер, — улыбнулся Энтони краем губ, поправляя выпавшую из-за уха прядь волос.       Граф раздвинул ткань, чтобы ступить на веранду, и лёгкий ветер подхватил её, раздув, словно паруса, на какое-то мгновение. Мужчина выглядел уставшим, как, впрочем, и всегда, когда его видел Энтони. Морщины в уголках тускло-изумрудных глаз выдавали очередную бессонную ночь и день, проведённый в напряжении. Очки не помогали скрыть их, скорее наоборот, подчёркивали накапливающееся смятение. Граф был не выше самого Энтони — тот отличался стройностью и худощавостью, — но шире в плечах. В целом, вид его был даже немного грозен и презрителен, если бы не очевидная усталость.       Он молча кивнул гостю, усаживаясь в кованое кресло на мягкие подушки за стол. Энтони уже привык к подобному обращению, поэтому спокойно последовал его примеру.       Музыка часов стихла, еще пару секунд эхо звенело в дальних уголках дома.       — Прошу прощения за задержку, — наконец произнёс граф, потирая костяшки пальцев.       — Мне ли не знать, как вы усердно работаете? Никаких вопросов, — улыбнулся Энтони. — Мы ждали вас, сколько полагается. К счастью, чая и пирожных предостаточно, чтобы не дать моей сестре заскучать.       — Ах, так это?.. — вырвалось у графа. Он взглянул левее и немного нервно вздохнул. Вновь не заметил.       Кроме них двоих за столом восседала юная леди, со спокойным и безмятежным лицом помешивающая маленькой ложечкой сахар в чашке. Её длинные косы аккуратно струились за спину, подхваченные чёрными лентами. На переносице сидело круглое пенсне с золотой цепочкой. Она была одета в синее, почти такое же, как и костюм Энтони, платье без излишеств, но с пышными оборками, а тонкие руки обтягивала ткань перчаток даже выше локтя. Будто бы перед ними сидела живая кукла.       Почувствовав на себе чужой взгляд, девушка на секунду остановилась.       — Да. Вы вновь не заметили мою сестру? Должен признать, это забавно наблюдать раз за разом, — усмехнулся молодой человек.       — Винтер любят пошутить, не так ли? — слегка раздражённо откликнулся граф.       — Рейвен…       — Добрый вечер, лорд Леон Фаррелл, — наконец вымолвила та. Голос у Рейвен был спокойный, но слегка насмешливый. — Я уже успела соскучиться по вашей рассеянности... Не берите в голову, — поспешила продолжить она, — вы ведь не просто так нас звали? Потому мы и прождали лишних два часа.       — Да, я знаю, вам пришлось отложить одну встречу…       — Мы сделали звонок. Миссис Пенвелл сказала, что ничего страшного, если визит переносится.       Теперь уже, казалось, Энтони отмалчивался, допивая очередную порцию чая. Он предоставил дальнейшую беседу своей сестре.       Двойняшки Винтер никогда не приходили в это поместье просто так. Если у Фаррелла была какая-то личная просьба, они старались исполнить её с тем же достоинством, с коим исполняли просьбы простых людей. Не было разницы, герцог или граф, барон или маркиз, нищий, работящий или представитель высших слоёв общества обращается к ним — перед частными детективами все люди были равны, различны только их беды, количество выплаканных слёз и полученных сердечных приступов от увиденных порой ужасных картин. Единственное исключение было в том, за какие дела они брались.       Чаще всего Винтер не ждали случая, они искали его сами.       Лондон полнился слухами — от тех, которые выкрикивали мальчишки-газетчики на каждом переулке, до тех, которые шептали на ухо друг другу на приёмах дамы, прикрываясь веером. Все эти домыслы о мистических проклятьях, нависших над городом и не только, вызывали определённый интерес. Многие считали, что это просто ерунда. Сказки для того, чтобы запугать народ и получить свою долю. Страшные истории, вроде тех, которые рассказывают непослушные дети друг другу на ночь. Но у Винтер были основания считать по-другому. Чем любопытнее было дело, тем с большей охотой они брались за него.       — Это не совсем в вашей компетенции, скорее, просьба почти личного характера. Как уверяет одна моя знакомая, у неё нет другого выхода. Завтра с утра я бы хотел попросить отправиться на место, где вас будут ждать.       — Мне кажется, вы заранее проявили чудеса предупредительности? — уточнила Рейвен.       — Вы проницательны как всегда, — Леон привстал, опираясь на спинку кресла. — Если в доме моего старого друга разразится трагедия, быть страшной беде. Время беспощадно. Даже за эту ночь то, что было ясно как божий день, вдруг обернётся неведомым.       Рейвен опустила взгляд. Эти слова вызвали странные воспоминания, которые никак не хотели проявляться в голове. Будто туман окутал мысли девушки. Граф тем временем, отойдя к перилам веранды, молча закурил.       — Мы не первый раз выполняем ваши просьбы. Думаю, Совет бы гордился нами. Но слишком опасно говорить сейчас о подобных вещах, — наконец произнесла Винтер.       — Сами в неловком положении, лишний раз нос не высунуть, — хмыкнул Энтони. — Каждый подобный заказ на счету... За это мы и любим вас, лорд Фаррелл, — закончил он, повернувшись вполоборота к собеседнику.       Граф, стоящий к ним спиной и облокотившийся на перила, пустил чуть больше дыма, чем нужно.       — Вашу бы лесть да кому-нибудь более глупому, чем я, в глаза…       — Не ворчите, милорд! — усмехнулся Энтони и немного скривился, почувствовав каблук на своём ботинке.       Рейвен приложила палец к губам.       Утро в поместье могло быть намного лучше.       Солнце едва встало, и его лучи только-только начали прогревать землю. Начало лета выдалось на удивление холодным, несмотря на то, что в последнюю зиму не было особых заморозков и климат казался теплее. Рейвен немного клевала носом, уже сидя в повозке и кутаясь в накидку, и пыталась не обращать внимания на возмущения брата.       — Энтони, вы же не пешком сюда пришли, — граф Фаррелл был готов лопнуть со стыда перед собственным же кучером.       Молодой детектив стоял в стороне, ни на шаг не приближаясь к экипажу. Кажется, он пристально переглядывался с лошадью.       — Мне обязательно ехать так? У вас нет… автомобиля, скажем?       — Не думал, что у вас неприязнь к путешествиям.       — Знаете, меня слегка укачивает, — нервно улыбаясь, Энтони пытался стоять на месте, не сводя взгляда с раздувающихся ноздрей животного. То одарило его презрительным фырканьем. Наверное, если бы лошадь умела говорить, то отругала бы его: вырядился, как пижон, но ведёт себя хуже годовалого ребёнка.       Привлекательным в Энтони была не только его одежда со странным алым полуплащом, застегивающимся спереди двумя серебряными зажимами, но и сама его внешность. Если Рейвен была похожа на куклу, а они родились близнецами, то Энтони без лишних слов очаровывал. Главным образом дамы обращали внимание на маленькую, но очень заметную родинку на левой стороне шеи, которую тот с особой тщательностью не скрывал. Но эта привлекательность вкупе с его болтливым нравом доставляла немало проблем.       — Если ты будешь внутри, то не увидишь лошадь, — окликнула Рейвен брата, высунув голову наружу. Ей доставляли невероятных трудов сохранять спокойствие.       Сон сморил девушку в дороге ещё раз.

***

      Сванриджи жили далеко за городом, сторонясь шумной толчеи и предпочитая тихие и уютные уголки природы. Дом возвышался подле больших холмов, через которые петляла единственная тропа к нему. Действительно, во время поездки немного укачивало, так что Энтони всю дорогу сидел такой же синий, какой был при взгляде на лошадь, и прожигал взглядом одну точку, а Рейвен спокойно смотрела десятый сон, прислонившись к плечу брата.       Созерцая эту картину, граф Фаррелл диву давался — любой другой человек бы не поверил, что эти двое способны на большее. Но странности любым людям присущи, и он не был бы собой, если бы не давал таким шанс.       Гостей встретили очень скромно. К подъехавшей повозке вышли всего лишь двое — и обе — женщины. Одна из них прижимала к покрасневшему носу белый платок.       — Добро пожаловать, — произнесла она. Вторая дама молча поклонилась, вместе с кучером они забрали вещи новоприбывших и быстро и бесшумно исчезли.       — Леди, вы неважно выглядите… — сочувственно вздохнул Леон. — Розалин Хестер Сванридж. Позвольте представить вам близнецов Винтер.       — Премного рады знакомству, — улыбнулась Рейвен, легко спрыгнув на землю, приняв поддержку от брата.       Розалин выглядела гораздо более осунувшейся, чем они себе представляли. И без того чёрные глаза на фоне бледно-фарфоровой кожи казались впалыми и опухшими от слёз, причёска выглядела слегка неряшливой, будто бы женщина так и оставила её на ночь или вовсе не спала. Одной рукой дама сжимала носовой платок, готовясь в любой момент промокнуть уголки глаз, а второй неосознанно теребила пышное чёрное боа. Она едва надела траур, но будто бы пробыла в нём целую вечность.       — Благодарю вас… К сожалению, вы опоздали, — горько вздохнула Розалин. — Я пыталась дозвониться до вас утром. Риччи…       — Ваш сын?.. Что произошло? — обеспокоенно переспросил Фаррелл.       Леди покачала головой, зажмурив глаза и силясь не заплакать.       — Он исчез…       — Госпожа! Вам нельзя долго находиться на улице! — вдруг резко донесся ещё один голос. Вторая дама, встретившая близнецов и графа, быстро, несмотря на пышноту своего тела, сбежала к повозке, придерживая мешающуюся юбку. — Прошу вас, вернёмся в дом!       — Спасибо, Эбби… — всхлипнула та. — Вещи уже на месте?..       — Гостям приготовлены комнаты. Пройдёмте! — спешно воскликнула Эбби, подхватывая леди под руку.       Винтер и Фаррелл переглянулись, но последовали за ними. Чуть погодя из здания вышел кучер и вернулся к повозке. Было немного странно, но здание будто бы опустело — кроме них никого на пути не встретилось, ни из хозяев, ни из прислуги.       — Я распустила всех на время, — ответила на немой вопрос Розалин, когда все собрались в гостиной.       Дом был обставлен богато, но сейчас вся пышность убранства была будто приглушена. В этих стенах царила неуёмная тоска. Вдовствующая леди Сванридж решила отдать дань традициям.       — У нас был ещё один дом, городской. Вся прислуга, кроме Эбби, находится там с того дня, как скончался мой муж.       — То есть, уже неделю вы живёте вдвоём? — уточнил Энтони.       — Втроём… жили, — поправила его Рейвен. — Вы говорили, что случилось что-то с сыном?       — Сегодня ночью он пропал. Прямо из своей детской.       — Последней, кто видел его, была я, — вдруг отозвалась Эбби, до этого стоявшая позади кресла хозяйки. — Я его гувернантка. Приходила уложить спать вечером, в девять часов. Дождалась, пока он уляжется, после чего заперла дверь на ключ. Мы всегда храним ключи в одном месте, он не мог пропасть…       — Да, я видела его сегодня ночью, — кивнула Розалин. — Засиделась допоздна над бумагами… Вы знаете, огромное наследство, а наш с Коулом сын, Ричард, ему всего девять… После того, как почувствовала себя нехорошо, — на этих словах Эбби незаметно удручённо покачала головой, — отправилась к себе. Мы всё время закрываем двери личных комнат, поэтому пришлось взять ключ из шкафчика. И ключ от детской уже был там. Он спал, и утром я сама отпирала дверь, чтобы разбудить его, потому что соскучилась, но…       Она сделала глубокий вдох.       — Вы так подробно рассказываете… Лорд Фаррелл уже поведал о нас? — поинтересовался Энтони.       — Нам действительно нужна была помощь частных людей, таких, как вы, — кивнула Розалин. — Рекомендации графа никогда не бывают ошибочными.       — Но вы попросили о помощи ещё до исчезновения Ричарда.       — Верно. После смерти Коула Эбби говорила мне, что за нами кто-то следит.       — Ричард тоже его видел! Это был человек в чёрном костюме. Он часто ходил к нам в дом с визитом до дня смерти хозяина, — лицо Эбби приняло испуганное выражение. — А потом стал появляться, будто тень…       Розалин нехорошо побледнела, хотя казалось, куда уж больше бледнеть. Испуганная Эбби захлопотала над ней.       — Прошу вас, подождите немного здесь! — обратилась она к гостям, поддерживая миссис Сванридж.       Ожидать пришлось недолго. Видимо, такое случалось не в первый раз, поэтому Эбби быстро управилась с тем, чтобы уложить Розалин в постель, и вернулась к остальным в гостиную. Извиняющимся тоном она предложила всем чай. Леон отказался и попросился выйти на перекур. У него жутко чесались руки.       Близнецы Винтер устроились свободнее на диване, придвинутом к маленькому чайного столику. К сервизу прилагалась вазочка с сахарным печеньем, которое потихоньку начинала уминать Рейвен.       — Прошу прощения, госпожа себя неважно чувстует. Я отвечу на оставшиеся вопросы, — Эбби присела напротив них. Она тоже выглядела замученной, но не такой бледной и запыхавшейся.       — Что с ней? Переутомление из-за волнения?       — На самом деле нынешнее состояние только усугубляет ситуацию. Понимаете, леди Сванридж особо больна с юности. Потому и наследник у семьи лишь один. Но даже если бы дом был полон детворы, переносить исчезновение Ричарда слишком тяжело для неё.       — Нам очень жаль, — склонила голову Рейвен. — Значит, мальчик может остаться сиротой?..       — Не хотелось бы в это верить, но мы не властны над смертью. Но главное — найти его!       Энтони слишком громко звякнул чашкой о блюдце.       — Вы говорили про человека в чёрном?       — Его зовут герцог Дэвис Аренгайл. Насколько я знаю, госпожа с герцогом решали какие-то проблемы насчёт наследства. Весь дом и состояние, а также фабрика.       — Производство одежды?       — Вечерние платья для девочек в большинстве случаев — продукты компании. Лорд Аренгайл, кажется, имел большое влияние, но это было известно лишь покойному господину Коулу… Госпожа часто плакалась мне, что не понимает, о чём говорит лорд Аренгайл. Она работает до поздней ночи, пытаясь разобраться в бумагах… Мне так жаль, такое несчастье… После кончины господина лорд Аренгайл лишь звонил. Но я часто видела его под окнами. Это не могло мне привидеться, Ричард тоже говорил, что видел его…       — Как выглядит лорд Аренгайл?       Слушая рассказ гувернантки, Рейвен мысленно прокручивала в голове всё от начала и до конца. Пока что картина складывалась слишком ясная.       — Он довольно рослый, блондин, короткострижен, с пробивающейся бородкой, должно быть, он не женат… Над левым виском, кажется, у него есть шрам.       — Вы довольно хорошо его запомнили.       — Когда лорд приходил к нам, я часто подавала им чай. Господа не любили большое количество прислуги, поэтому чаще всего я помогала им.       — Большое спасибо за информацию, — мягко улыбнулась Рейвен. — Как вас зовут?       — Эбигейл.       — Необычное имя для гувернантки, — заметил Энтони.       — Мы с госпожой были долгое время знакомы, и благодаря ей я нахожусь здесь. Это давняя история.       За окном послышался шум и скрип колёс. Поскольку створки были приоткрыты, все услышали, будто бы это происходило в нескольких метрах от них. Эбби подошла к окну и отодвинула шторы.       — Доктор приехал, — объяснила она. — Я так заговорилась с вами, что совсем забыла. Мы приглашали его сегодня же, потому что я разволновалась из-за пропажи — вдруг госпоже станет хуже. Нужно встретить его!       Эбигейл умчалась так же быстро, как и в прошлый раз, оставив детективов. Следуя мягкому кивку сестры, Энтони закрыл створки окна.       Положив в рот очередной кусочек печенья, Рейвен отряхнула перчатки и тоже поднялась с дивана. Она медленно направилась вдоль стен, тщательно изучая заинтересовавшие её портреты. Семейные фотографии в рамках, стоящие между фарфоровых фигурок животных на каменной полке, привлекли внимание девушки. Она задумчиво провела пальцем по одной из рамок. Лицо мужчины было ей не знакомо — почившего хозяина дома Винтер ни разу не встречала. Женщина, его супруга, улыбалась чуть больше. На фотографии она была будто намного моложе, радость события прибавляла ей силу духа. Светлые волосы, в отличие от сегодняшней прически, были затянуты в тугой пучок крупных кудрей, да и платье выглядело намного лучше. Между ними двумя стоял мальчик. На вид ему было около восьми лет. Вздернутый по-детски носик, усыпанный довольно заметными веснушками, поджатые пухлые губы, чёлка, которую тщательно пытались пригладить перед съёмкой, слишком сильно застёгнутая нарочно рубашка — всё это выдавало характер Ричарда как нельзя лучше. Его взгляд был похож на взгляд матери — такие же тёмные, пронзительные глаза. Рейвен всматривалась в них, даже когда сзади подошел Энтони.       Брат одной рукой придержал сестру за плечо, а другой аккуратно вытащил из-за этой другую рамку. На второй фотографии были изображены мальчик и гувернантка. Эбигейл ничуть не изменилась. Её пышное тело украшали клетчатые оборки праздничного платья. К слову, Ричард тоже был одет парадно, даже если принимать во внимание то, что для фотографий всегда наряжались под стать, у мальчика явно был какой-то праздник. На это намекал видневшийся на заднем фоне угол праздничного стола в саду. Эбби придерживала воспитанника точно так же, как Энтони сейчас держал Рейвен, за плечи, и смотрела прямо в камеру мягким, чуть заинтересованным взглядом. Выражение же лица мальчика не отличалось от предыдущей фотографии.       Судя по шагам, в гостиную вернулся граф. Он окинул взглядом помещение и приблизился к близнецам, на ходу протирая стекла очков. От графа все ещё немного пахло табаком.       — Не больше года назад, — прокомментировал он фотографии. — Я был с ними в тот день. Конец августа. День рождения Ричарда. Заехал на пару часов по пути. Розалин была настоящей красавицей.       — Скорбь ей не к лицу, — согласился Энтони.

***

      — Состояние леди Сванридж стабильное, её жизни ничто не угрожает, — заверил доктор собравшихся возле двери посетителей. — Но всё же ей нужен покой. Она уснула сейчас. Я останусь на пару дней здесь, потому как ситуация, вижу, не из лучших.       — Хвала Господу нашему, — откликнулась Эбби, тут же собираясь уходить. — Я подготовлю вам комнату на том же этаже, что и нашим гостям. Пожалуйста, позаботьтесь о здоровье госпожи.       Доктор кивнул, застёгивая пуговицы на рукавах рубашки. Он взглянул на близнецов.       — Ваши лица мне знакомы.       — Брат и сестра Винтер, — ответил Энтони, поняв, что неловкая тишина затянулась. Фаррелл не собирался представлять их, а Рейвен почему-то вновь замолчала. Она часто вдруг переставала говорить, замечая что-либо беспокоящее её.       — Ах, да. И лорд Леон Фаррелл?.. — доктор обернулся к названному. — Ваш покровитель.       — Не совсем покровитель, профессор. В данный момент я тоже в какой-то мере проситель, — объяснил граф. — Леди Сванридж — моя давняя знакомая.       — Что же, надеюсь, ваши поиски окажутся удачными, — на лице доктора появилась улыбка, а в уголках глаз заиграли морщинки. — Моя фамилия Нортон. Если потребуется, могу оказать квалифицированную помощь.       Продолжив поправлять свою одежду, доктор медленно направился по той же лестнице, что и Эбби, с небольшим усилием переступая на каждую вторую ступеньку.       — Он нервничает, — тихо произнесла Рейвен. — И, кажется, у него была травма.

***

      Для гостей выделили просторные комнаты на втором этаже. В каждой — по кровати, письменному столу, гардеробу и большому зеркалу во весь рост. Граф Фаррелл тут же занавесил зеркало плотной тканью, которую попросил у Эбби.       Казалось, гувернантка совсем не выдохлась, хоть и носилась по дому то в одну, то в другую сторону. Как-никак, она осталась одна, а ухаживать за гостями приходилось самостоятельно. Кучеры Фаррелла и доктора Нортона совершенно ничего не знали в доме и могли помочь разве только в перетаскивании вещей.       Ранний ужин женщина развезла по комнатам, для каждого — отдельно, спешно извиняясь за причинённые неудобства. Для большой трапезы было явно не время. Эбигейл должна была проверить госпожу.       Пока Энтони наслаждался в половину седьмого вечера тушёным мясом, в дверь его комнаты коротко постучали.       — Я не хочу прерывать тебя, но нельзя сейчас сидеть на месте. Похищение — это не убийство, как ты понимаешь.       — Ты предлагаешь искать улики на голодный желудок? — пошутил Энтони над сестрой, дожёвывая кусок.       Та ничуть не смутилась.       — Я уже съела всё.       — Тогда мне точно тебя не догнать, — улыбнулся молодой человек.       Он запил угощение и забрал со стола маленький серебристый ключ, которым запиралась комната. Нетерпеливая Рейвен ждала его в дверях, накручивая пальцами косу.       — Что до посуды?       — Когда встречу Эбби, попрошу забрать, — кивнул он, запирая да собой дверь. — Я не оставлял в комнате личных вещей.       — Проверь матрас перед сном. В прошлый раз было довольно неприятно, — посоветовала девушка.       — Даже зная, что это шутка, всё равно становится жутковато. Если кто-то из присутствующих замешан в исчезновении ребёнка и не хочет, чтобы его обнаружили, разумеется.       — Мне кажется, ответ более чем очевиден, — Рейвен шла впереди, не оборачиваясь, будто бы уже знала дорогу, — а ты как думаешь?       — Куда пойдём в первую очередь?       — В детскую. Место преступления всегда стоит осмотреть для начала.       Детская располагалась через комнату от той, в которой спала леди Сванридж. Благодаря тому, что Рейвен успела зайти в помещение с ключами, им не пришлось делать крюк со второго этажа на первый и обратно. Иногда даже сам Энтони удивлялся, как она могла так незаметно провернуть в мгновение ока множество дел.       Ключ от детской был украшен узором в виде бабочки. Энтони невольно залюбовался им, вспомнив вечерних мотыльков в поместье Фаррелл. Сейчас наверняка там так же тихо. Впрочем, скучать по дому — и то не по родному — некогда.       Дверь открылась от лёгкого нажатия плечом. Рейвен осветила помещение. Огонёк свечи слегка дрогнул, когда она подняла руку.       Пустая комната смотрелась очень тоскливо. Синие обои на стенах только ещё больше давили своей мрачностью. Наверное, днём они смотрелись прекрасно — будто небо после дождя. Постель была не заправлена — как только пропажу обнаружили, никто ничего не трогал в комнате. Рейвен постаралась не наступить на железную дорогу, проходящую от кровати до столика. Все игрушки и книжки оставались на своих местах. Солдатики на книжной полке деревянными глазами смотрели на вошедших.       — Здесь так тихо и пусто…       Окно было открыто, но вряд ли кто-то мог спрыгнуть со второго этажа без последствий. Следов на карнизе тоже не обнаружилось. Створка едва-едва открывалась до середины — наверное, её специально установили так в целях безопасности — ребёнок мог с лёгкостью встать на стул и упасть.       — Кажется, он был юным художником, — в полумраке Энтони перебирал бумагу на столе, раскиданную в творческом беспорядке. Это не могли быть следы борьбы — в их расположении прослеживалась детская логика. — Но картинки так себе, мягко говоря… все тёмные.       — Детские страхи куда сильнее взрослых. И находят отражение во всём, что их окружает, — Рейвен еще раз попробовала подёргать за ручку окна. — Отойди, я посмотрю под столом.       Ничего обнаружить не удалось, внизу лежал лишь небольшой мячик возле ввинченной в стену решётки. Болты держались крепко даже тогда, когда Рейвен попыталась открутить их, используя обратную сторону шпильки.       Глядя на торчащие из-под стола туфли сестры, неустанно возящейся с чем-то очень важным, Энтони обернулся к противоположной стене. Ничего необычного. Исчезновение из запертой комнаты — классический приём в детективах. Только что же является ответом?       — Никто не отвинчивал решётку, — вынесла вердикт Винтер, выползая из-под стола.       — Не чураешься же ты таких мест.       — Работа требует жертв, Энтони…       — Неужели даже никаких потайных ходов? — недоумевал тот, простукивая стенку. Но звук был абсолютно глухой.       Детская выглядела так, будто бы никого в ней не было.       — Любой посторонний бы не заметил в темноте железную дорогу… — отряхивая юбку, заметила Рейвен. — Значит, это мог быть лишь кто-то из тех, кто бывал в доме часто.       — Мать или гувернантка? Или же лорд Аренгайл?       — Болезнь леди Сванридж очевидна, но меня беспокоит поведение доктора. Утром стоит поговорить ещё раз. Ричард должен подождать ещё один день. Я уверена, он в силах… — Рейвен прикрыла глаза и оперлась на стол. — Здесь открыто окно, но будто бы не хватает свежего воздуха… Пойдём назад.

***

      — Милорд, вы решили навестить больную? — удивленно переспросил Энтони, нос к носу столкнувшись с Фарреллом, выходящим из комнаты, где оставалась Розалин.       Неподходящая ситуация застала Леона врасплох, и он откашлялся, нахмурив брови.       — Я интересовался её самочувствием. Профессор Нортон сказал, что я могу посетить леди.       — Раз так, значит, нам по пути на завтрак? — Энтони решил не терять личной выгоды.       Леон рассеянно кивнул, не произнося ни слова в ответ. Они оба двинулись по коридору к лестнице на первый этаж.       — Кстати говоря, хотел спросить, почему вы зовете Нортона "профессор"? Вы знакомы?       — Достаточно. Он как-то лечил мой вывих, — ответил Фаррелл. — Мы с ним разговорились, но, кажется, он меня забыл. Неудивительно, его память уже старческая.       — Обиделись на него?       — С чего ты взял? — фыркнул граф. — Я не обижаюсь на такие вещи.       — Уверен, что, к тому же, вы сами довольно изменились.       — Жизнь изрядно потрепала меня, но не будем об этом. Вы с Рейвен вчера осмотрели дом?       Энтони обрадованно кивнул.       — Она не смогла усидеть на месте. Но мы, к сожалению, почти ничего не нашли.       — Есть подозреваемые?       — Всё те же. Скажите, есть ли алиби у Эбби?       — Эбби?.. Ты имеешь в виду Эбигейл Сойер?       — Так леди Сванридж рассказала вам о ней?       Граф помолчал пару секунд.       — Совсем немного. В ту ночь она долго говорила с подругой по телефону. По крайней мере, леди так выразилась. Она слышала её, пока работала.       — У Эбби есть подруга? Кто-то из слуг, оставшихся в городе после смерти лорда Сванриджа?       — Вероятнее всего. Эбигейл слишком простодушна, хоть и чрезвычайно заботлива. Леди тоже видела в ней свою подругу и не ограничива практически ни в чём. Так вот, леди уверена, что Эбигейл не могла забрать Ричарда. Ей некуда было бы его отвести и некогда.       — Вы верите в это?       Леон остановился, сойдя с лестницы. Морщины ещё заметнее прорезались в уголках глаз.       — Не совсем…       — Вкуснотища! — радостно воскликнула Рейвен.       — Я очень рада, что вам понравилось, — заулыбалась Эбби. Она прямо-таки зарделась от радости, когда Рейвен распробовала сладкий омлет, приготовленный пусть и на скорую руку, но с душой. И пусть лишь она одна пока что присутствовала на завтраке, да и доктор Нортон только что подошёл, было чрезвычайно уютно. В доме наконец чувствовалась жизнь, и, кажется, Эбби готова была поклясться, что ничего не случилось вчера.       Однако воспоминания о том, что перед ней не самые обычные гости, не могло заставить женщину сидеть на месте. И Рейвен замечала это, уплетая завтрак за обе щеки. "Энтони опаздывает?.. — подумала она. — Насколько я помню, у него нет такой привычки… "       — Боже!       В то время Эбигейл отошла за чайным сервизом, и её возглас и звон фарфора заставили доктора и юного детектива подскочить.       — Это он!       Отложив салфетку, Рейвен пулей метнулась в сторону, откуда доносился голос, оставив позади недоумевающего Нортона.       Её глазам предстало странное зрелище. Эбби, с дрожащими руками и перепуганным лицом, вглядывалась в окно. На полу лежали осколки разбитой чашки. "На счастье…" — выдохнула Рейвен и заглянула в окно следом. Но ничего удивительного она не увидела.       В то же мгновение Эбби будто бы очнулась, нервно задышала, простонала так, будто бы увидела ночной кошмар, и схватилась за руку девушки.       — Это был он, этот мужчина!       Словно по команде в то же мгновение раздалась мелодичная трель. Такую издавал только дверной звонок.       Понимая, что ещё немного, и Эбби упадёт в обморок, а она весит намного больше Рейвен, и та просто физически не сможет её поднять, девушка помогла той добраться до кресла.       — Доктор, просмотрите за ней! — крикнула она Нортону, который только-только выбрался из столовой, а сама убежала в прихожую.       — Похоже, меня никто не встречает? — хмуро произнес мужчина в строгом костюме, озираясь вокруг. Энтони негромко кашлянул, привлекая внимание. Он только что открыл дверь, потому как, судя по звукам со стороны столовой, для Эбби настали не лучшие времена, как и для посуды. Но, похоже, гость игнорировал как его, так и Фаррелла.       Впрочем…       Видимо, игнорировали только его. Встретившись взглядом с графом, незнакомец беззвучно фыркнул. Леон в долгу не остался, нахмурившись так, что очки, казалось, нахмурятся тоже и разобьются.       — Герцог.       — Граф.       "Господи", — хотелось взмолиться Энтони в этот момент.       "Горите в аду", — читалось во взглядах мужчин. Винтер чувствовал себя между ними как меж двух огней, благо что в этот момент подоспела Рейвен. Она влетела прямо ему в спину, затормозив каблуками о пол с неприятным скрежетом, заставившим прожигающих друг друга взглядом лордов обратить на неё внимание.       Взгляд Рейвен скользнул по лбу незнакомца. На стороне, с которой ложились набок зачёсанные волосы, у самой линии их роста виднелся небольшой глубокий шрам.       — Дэвис Аренгайл?..       — Как такое маленькое недоразумение может произвести столько шума? — процедил тот недовольно. — Где леди Сванридж?       — Ей нездоровится, — ответил за всех Леон. — По какому вопросу вы здесь?..       — По вопросу наследования, конечно. Вы ведь всё знаете, так к чему такое недоумение?       В воздухе повисла тишина. Рейвен сжала фрак брата со спины, пытаясь не вздохнуть слишком громко, анализируя информацию.       — Мне нужно увидеть леди сейчас же.       — Но леди… — попытался возразить Энтони, прекрасно зная, что его никто не послушает.       Однако ситуацию спас совершенно другой человек.       — Я готова принять вас.       На ступеньках, придерживаясь за перила, стояла сама Розалин Хестер Сванридж. Бледная, просто причёсанная, но серьёзная, с поджатыми в ниточку губами. Взгляд её был точно такой же, как и у Ричарда на семейной фотографии — тёмный и будто неживой.

***

      Они засели в кабинете Коула Сванриджа, заперев дверь и никого не впуская, даже Эбби.       Раздосадованный Энтони, злой как чёрт Леон, испуганная Эбигейл, недоумевающий доктор Нортон и Рейвен собрались вновь за завтраком. На этот раз кусок в горло не лез даже тем, кто ещё не притрагивался к еде с утра.       — Значит, это тот самый человек, следивший за вами… — осторожно начала разговор Рейвен. — Как он относился к законному наследнику?       — Они редко виделись. Относился так же, как и ко всем остальным, наверняка, — выдавила Эбби. Её руки всё ещё мелко тряслись, и она не могла налить чай.       Энтони поднялся с места, забирая у неё чайник и чашку. У него выполнить самое простое действие получилось гораздо легче. Эбби с нескрываемой благодарностью взглянула на детектива.       — Мне показалось, или вы тоже его знаете, лорд Фаррелл? — обратился Энтони к покровителю, пока наливал чай.       — Вы двое никогда не запоминаете тех, кто вам не важен, — чуть ли не огрызнулся Леон. — Я же помню всех их и в деталях. Особенно тех, кто неприятен. Такая чертовски неприятная привычка! Герцог Аренгайл когда-то был вместе со мной на одном важном задании от имени королевы.       — Самой королевы? — ахнула Эбби.       — Он любит прибирать всю славу к рукам. Не то чтобы мне лаком большой куш… но я ненавижу таких отвратительных… личностей, как Аренгайл.       Было явно заметно, что некоторые слова граф проглотил. Не желая получить лишней огласки своим последующим мыслям, он поднялся.       — Мне необходимо перекурить. Оставлю это на вас.       Последние слова были явно обращены к близнецам. Рейвен и Энтони легонько кивнули, почти одновременно.

***

      Леона Фаррелла до нервного тика доводил один вид человека, который не имел никакой чести, но при этом умудрялся благополучно оставаться на своём почётном месте. Он не мог позволить себе сорваться при посторонних, равно как и курить в присутствии Рейвен, поэтому предпочёл выйти в сад.       Вид цветущих кустарников успокаивал и напоминал о родном поместье. Усевшись на будто бы специально для него приготовленную лавочку, граф пускал дым, стараясь не думать ни о чём. Медитация на отсутствие мыслей была излюбленной методикой одной из его многочисленных знакомых. Той самой, которая сейчас сидела прямо за тем окном, за которым он так удачно расположился.       Тишину перебивали их с лордом Дэвисом голоса. Граф старался не слушать ненужный трёп, но кое-что зацепило его слух. Невольно он откинулся на спинку скамейки и чуть повернул голову к окну.       "Вы даже не представляете, каких усилий мне это стоило. Но пока условия не будут выполнены, мне абсолютно плевать".       Голос принадлежал Аренгайлу. Мужчина замер и затушил сигару, дабы не выдать своё присутствие дымом. Но, кажется, собеседники не слишком смотрели в окно. Солнце светило слишком ярко, чтобы можно было что-то разглядеть, не ослепнув.

***

      — Как же много писанины… — пожаловался Энтони, с отчаянием откладывая листы в сторону.       Он ненавидел документы всей душой, но почему-то каждый раз именно ему приходилось разбираться с подобной частью дел. Финансовые листки вызвали у молодого человека приступ отвращения. Рейвен считала, что только так можно направить энергию брата в мирное русло, и иногда тому становилось очень даже обидно. Но в любом случае работа была работой.       Как только Аренгайл и Сванридж покинули помещение, минут через десять туда проскользнул Энтони, забрав ключ. Как детективам, Винтер разрешалось исследовать любую часть дома, чем они успешно и решили воспользоваться. Только всё же Энтони не хотел, чтобы леди знала о том, что он разбирался в кабинете её покойного мужа. Всё-таки здесь могло быть что-то очень личное.       Судя по бумагам, наследство действительно непреклонно доставалось юному Ричарду по системе майората. Но были ли ещё претенденты на него? Выкуп, например, сошёл бы за хитрый ход.       Пробежав взглядом очередной документ, Энтони уже хотел было его отложить, но остановился. Перечитал снова. А потом ещё раз.       — Что это?..       Не долго думая, он сложил листок дважды и спрятал его за лацкан жилета.       В дверь постучали.       — Ты уже закончил? — тихий голос принадлежал его сестре. Она стояла спиной к двери, наблюдая за коридором.       — Ещё нет. Что ты планируешь?       — Поговорить с леди Сванридж. Не думаю, что Аренгайл сейчас даст ответ. Он ходит злой как пёс. Только что они с лордом Фарреллом чуть не плюнули друг в другу в лицо.       — Как велика ненависть, — вздохнул Энтони, подходя к двери. — Конечно же. Я дам тебе знать.       Рейвен опустила взгляд. Через щель в двери торчал маленький уголок листка. Двумя пальцами она ухватилась за него и молниеносно вытянула документ.       — Спасибо за доверие, братец, — улыбнулась она.

***

      Розалин не спалось, хотя доктор Нортон приказал строго-настрого лежать. Её состояние чуть ухудшилось из-за вновь накатившей тревоги. Уже больше дня прошло с пропажи её сына, а тут ещё и визит герцога Аренгайла. Он вновь пытался заставить её забыть о семейной гордости, отдать всё в чужие руки.       Леди Сванридж всегда поступала по совести и не могла быть ни к кому зла. Она с нежностью и любовью относилась к мужу, и это было взаимно. С такой же лаской воспитывала Ричарда, или Риччи, как она называла его. Прислуга никогда не жаловалась на госпожу друг дружке, несмотря на то, что кто-то мог завидовать её фаворитке Эбби — это были чисто человеческие чувства, которые Розалин могла понять и простить.       Смерть Коула, её законного супруга, была абсолютной случайностью. Несчастный случай, как констатировали в документах. Кусок балки, упавший на голову лорда Сванриджа, был будто бы той самой соломинкой, переломившей спину верблюда. Коул скончался на месте спустя пять минут. Она ничего не успела сделать, только сжимать его руку до потери собственного сознания.       Розалин слишком любила Коула, чтобы отпустить его. Но она также любила и свою большую "семью".       После трагедии леди попросила всех слуг переехать в городской дом, хотя они лишь недавно из него вернулись, поскольку надеялись на наступление тёплого лета. Это было ради их же безопасности и безопасности их чувств, как выразилась она. Личный камердинер поехал с ними же, оставшись за главного. Оставалась лишь Эбби, верно и неотступно следующая за своей подругой и госпожой. Втроём с Коулом они прожили несколько долгих, мучительных дней. За эти дни герцог Аренгайл, сотрудничавший с Коулом, являлся несколько раз, и каждый раз преподносил новые сюрпризы.       У Розалин не было сомнений в том, кто похитил Ричарда. У неё были лишь сомнения, как.       В дверь постучали.       Розалин слегка улыбнулась, приподнимаясь в постели. Этот тихий стук явно мог принадлежать лишь одной особе. Эбби просила разрешения войти намного громче.       — Можно к вам, леди Сванридж?       — Заходи.       В комнату прошла Рейвен Винтер. Она плотно закрыла за собой дверь и протянула ключ хозяйке дома.       — Не стоит таких предосторожностей. Я доверяю тебе, — ответила та, но ключ всё же приняла.       Как бы чувствовал себя на её месте другой человек? Присутствие в доме ищеек выбило бы из колеи ещё сильнее. Но Розалин лишь чувствовала облегчение. Если бы также на зов о помощи явились другие люди, ей было бы неловко. Но о близнецах Винтер лорд Фаррелл рассказывал ей не так мало, чтобы пугаться.       — Как вы себя чувствуете? — следуя пригласительному кивку, Рейвен опустилась на край кровати рядом с леди.       — Положительно. Только что доктор заходил меня проведать. Всё то же — покой и больше сна. Хотя я никак не могу сомкнуть глаз.       — Миледи…       — Зови меня по имени, милая, — вымученно улыбнулась Сванридж. — Давай оставим всю эту вычурность и поговорим, как обычные люди.       Рейвен слегка склонила голову набок.       — Леди Розалин… Я хотела спросить вас о Ричарде.       — О, Риччи?.. Я постоянно о нём думаю. Пусть его нет уже целый день, сердце подсказывает, что он жив.       — Поэтому вы так спокойны?..       — Интуиция матери не даст солгать. Знаешь, ему тоже было нужно время смириться. Риччи очень много плакал в последние дни. Мой супруг говорил ему, что мальчики не должны плакать, но… я понимаю эту тоску как никто другой.       — В наше время люди легко умирают от горя, — Винтер говорила тихо, опустив взгляд. — Но вы выглядите сильной женщиной.       — Без вашей с братом и Леоном поддержки сегодня было бы очень тяжело, — покачала головой Розалин.       — Лорд Фаррелл говорил, что давно вас знает.       — Он знает многих людей и помнит многих… даже больше, чем ему хотелось бы. Но его и нашу семью связывали обоюдные отношения. Я никогда не отвергала его помощь, несмотря на репутацию. Будто бы сам бог свёл нас с ним. И вот, сейчас, когда я больше всего нуждаюсь в поддержке, он привёл тех, кто мог понять меня. И пришёл сам.       Необъяснимое чувство будто сжало грудь женщины, и она слегка закашлялась. Рейвен подала стакан воды, стоящий на прикроватной тумбе. Пара глотков помогла леди Сванридж.       — Это неоценимый шаг, — наконец, поставив стакан на место, закончила она и горько закусила губу.       Рейвен смотрела на леди, не моргая, будто раздумывая, стоит ли говорить. Поймав её ответный взгляд, она потянулась и взяла ладонь женщины в свои маленькие ладони, которые скрывали белоснежные перчатки.       — Он любит вас.       — Я знаю, — мягко ответила та. — Всегда знала.       Рейвен заперла дверь на ключ как можно тише — Розалин только что уснула, и нарушать её покой девушке не хотелось. Это было само облегчение. Значит, та наконец была спокойна. Отдых пойдёт на пользу. Но оставалась главная проблема — и это даже не столько личность преступника, сколько местонахождение самого Ричарда.       Пройдя по коридору в сторону комнат лишь несколько шагов, она услышала чьи-то голоса. Чутьё подсказывало ей сейчас оставаться на месте. Рейвен, пользуясь своей комплекцией, нырнула за одну из больших ваз, расставленных вдоль стен, и прислушалась, сидя на корточках. Голоса звучали прямо за стенкой, к которой она прижалась спиной, но дверь в ту комнату была чуть поодаль. Как раз если она откроется, то её нельзя будет заметить.       — Вы сошли с ума!       — Ты лезешь не в своё дело. Каждый раз, когда ты открываешь рот, всё становится хуже в первую очередь для тебя, запомни!       — Вас арестуют раньше, чем…       Послышался шум.       — Мне придётся силой вернуть то, что принадлежит мне. Лучше, если ты промолчишь на счёт ребёнка.       Рейвен узнала голоса сразу же. Она приложила ладонь к сердцу.       "Герцог и Эбби… "       Дверь распахнулась с резким скрипом, и взволнованный герцог Аренгайл, не заботясь о том, чтобы закрыть её, быстро зашагал по коридору в сторону лестницы, не повернувшись в сторону вазы, за которой пряталась Рейвен. Та облегчённо вздохнула. Кажется, Эбби выходить не собиралась — она лишь захлопнула дверь изнутри.       "Это же комната герцога. Только в ней дверь открывается наружу. Почему она осталась?.. " — невольно подумала Рейвен, поднимаясь во весь рост. Но за дверью была тишина. Потянув носочек и стукнув туфельной об пол, чтобы поправить туфлю, она случайно наткнулась каблуком на что-то железное. Сначала она съёжилась, подумав, что выдала себя этим звуком, но затем внезапно опустила плечи. Звук напомнил ей о чём-то.       "Надо проверить ещё раз… "

***

      Часы уже скоро должны были отбивать полночь.       — Зачем им собирать нас в столь поздний час?.. — поинтересовался доктор Нортон. Эбигейл лишь пожала плечами, обеспокоенно теребя подол платья на коленях. Не могли ответить на этот вопрос и Фаррелл с Аренгайлом, расположившиеся по разные стороны дивана, даже не присев.       Они вчетвером ждали близнецов. Отчего-то за ужином Энтони объявил, что они ждут их в гостиной в половину двенадцатого ночи. Эта новость вызвала странное напряжение в доме.       Оба кучера стояли тут же, но чуть поодаль, как лица, не заинтересованные в происходящем, но обязанные попасть под подозрение.       Время шло, стрелки часов неумолимо двигались. Торжественная тишина царила в воздухе. Гостиная при свечах будто источала загадочную ауру, заставлявшую присутствующих замереть. Даже герцог не высказывал недовольства вслух. Казалось, что слышно даже, как бьётся чужое сердце.       Все ждали.       Но наконец тишина была нарушена лёгкой поступью, а следом за ней — размеренным шагом, будто бы многократно усиленным эхом.       Двери в гостиную распахнулись.       Близнецы Винтер вошли одновременно.       Эбигейл встала и заперла дверь на ключ, отложив тот после на столик, а затем вернулась на свое место подле доктора Нортона. Близнецы молча ждали её.       До полуночи оставалось пятнадцать минут.       — Мы собрались здесь, чтобы прояснить ситуацию, произошедшую в доме Сванридж вчера ночью, — начал Энтони.       Рейвен уселась на подоконнике кресла, опираясь одной рукой на спинку, вполоборота к присутствующим.       — Вы нашли похитителя? — прошептала Эбби.       — К чему этот пафос? — рыкнул Аренгайл.       Рейвен перевела взгляд на него и приложила палец к губам. Пламя свечей дрогнуло. Удивительно, но герцог осёкся и замолчал.       — Думаю, что имя похитителя всем давно известно, — продолжал Энтони.       — У меня есть предположение… — робко высказался доктор Нортон. — Среди прочего… Герцог, вы чересчур внезапно появились здесь.       — Вопрос касался наследства, на которое у вас, однако, есть полное право, судя по этому письму, — Энтони протянул руку, и Рейвен передала ему сложенный вдвое лист бумаги. — На этот загородный дом. На фабрику. И на часть прислуги, включая работающую на постоянной основе здесь Эбигейл Сойер.       — Это письмо вы предъявили леди Сванридж в качестве последнего доказательства. Оно подписано её мужем, и подпись настоящая. Но мы до сих пор сомневаемся в её добровольности.       — Несмотря на то, что вы помогали с делами продаж самому Коулу Сванриджу, вы в то же время не питали особой приязни к его семье. Но почему-то оставались с ними на связи.       Взгляды присутствующих теперь были устремлены на Дэвиса Аренгайла. Тот почему-то не откликнулся, лишь потер щетину и сузил глаза.       — Это не мог быть никто другой… вы как тень преследовали Эбби, пытались наладить связь с Ричардом… и запугать леди, принудив её согласиться и лишить сына наследства, — добавил Энтони. — Только вы могли заставить ребёнка исчезнуть, и тогда препятствий не стало бы.       Кажется, собравшиеся оживились. И не понадобилось бы долгих расследований, если стоило сопоставить факты!       — Но есть ещё одно письмо, — вдруг произнесла Рейвен.       Листочек чуть поменьше, исписанный вручную и немного небрежно, попал в руки Энтони тем же путём.       — Говорят, что дела раскрываются сами собой, стоит лишь детективу ступить на порог. В этом доме, — продолжила девушка, — Есть нижняя вентиляция. В комнатах на втором этаже, предназначавшихся для сна, есть решётки. Отверстия в стене сквозные, и они закрыты с двух сторон — с внутренней и с внешней. Это простое техническое решение, но оно играет забавную роль. Сразу же после вчерашнего ужина мы исследовали детскую. К несчастью, мы смогли попасть туда только тогда, но время ничего не меняло. В детской была точно такая же решётка. Завинченная накрепко, чтобы случайно не случилось беды.       — Есть такое популярное понятие, как "убийство в запертой комнате". Для того, чтобы разгадать такое убийство, необходимо выстроить цепь невероятных случайностей. Здесь же — не убийство, а исчезновение. Никто не мог проникнуть извне и выйти тоже, если только не открыл дверь.       — Детская находится на втором этаже, и прыгать из окна смертельно опасно. Даже следов на карнизе нет, если предполагать, что кто-то пробрался туда. Потому ответ очевиден — дверь была открыта.       — Но я лично запирала её… Неужели был запасной ключ?.. — возразила Эбби.       — Вы были вне подозрений из-за своей любви к ночным разговорам с подругой. Когда леди ушла спать из кабинета, вы были у себя. В доме очень хорошая слышимость, поэтому прокрасться из вашей комнаты в детскую мимо спальни леди Сванридж довольно сложно. Из-за скрипучих дверей и тех самых решёток слишком хорошо видно, если кто-то будет идти по коридору, к тому же, освещая его.       — Мы исключили вмешательство посторонних лиц, — кивнул Энтони. — В детской на полу была железная дорога. Кто-то, кто не знал о ней, наступил бы в темноте. Эта игрушка не хрупкая, но споткнуться о неё было легко.       — У нас остался один ответ. Ричард должен был покинуть комнату самостоятельно.       В зале поднялся шёпот.       — Тише, господа! — воскликнул Леон Фаррелл.       — Но зачем ему это делать среди ночи? — спросил герцог ледяным тоном.       — Ответ здесь, — не дрогнула Рейвен, кивнув на Энтони. — В руках моего брата.       Тот развернул бумагу, отданную ему только что.       — "Милая Эбби! Герцог обязательно доберётся до наследства, поэтому ты должна остаться со мной. Как договорились. Обнимаю тебя крепко… Р. С. ".       — Эта записка была в отверстии за решёткой в детской. Она привинчена наглухо со стороны комнаты, но вот из коридора решётку можно легко снять.       — Поэтому у нас с сестрой вопрос, Эбби. Где сейчас Ричард Сванридж?..       Женщина, казалось, не дышала. Она уставилась на близнецов так, будто бы это были не люди, а демоны, поднявшиеся из самых глубин ада.       — Мы приехали слишком рано, чтобы вы успели забрать письмо. Да и леди стало нехорошо. Она всё утро пробыла с вами, как сама сказала Рейвен. Слишком много возни и посторонних лиц, не так ли?.. — улыбнулся Энтони.       — Как вы можете говорить это с таким лицом, детектив!..       — Может, вы и не заботились о состоянии самого наследства. Но для вас было главное оставаться с Ричардом. Возможно, уберечь его от герцога? Видимо, он тоже был к вам привязан. Действительно, было два ключа. Я не виню вас, возможно, вы поддались угрозам. Но вы ничего не сказали леди. Абсолютно ничего.       Эбигейл медленно опустила голову и скрыла лицо в ладонях. Её плечи дрогнули.       Энтони сложил письмо.       — Я не знаю… — прошептала Эбби. — Я… не знаю…

***

      — Как нам стоит рассказать всё леди?.. — спросил Энтони у сестры, когда они поднимались на второй этаж.       — Боюсь, это может сильно ранить её.       — Профессор Нортон сейчас успокаивает Эбигейл. Думаю, утром она расскажет больше. Самое главное, что Ричард жив и здоров.       Фаррелл преодолевал лестницу следом за ними.       — Она говорила "я не знаю"... Шок ли это?.. Теперь, когда у нас есть доказательства, вряд ли лорд Аренгайл сделает что-то прямо сейчас. Главное для леди — не падать духом, — кивнула Рейвен.       — Идите спать. Я проведаю леди и скажу ей, что все в порядке, если она не спит.       — Вы нужны ей, милорд, — подтвердила девушка, обернувшись. — Доброй ночи.       — Доброй ночи и вам. И… спасибо, что взялись за дело. Пусть даже ничего интересного для вас в нём и не было.       — Почему же? — встрял Энтони. — Очень даже. Мы познакомились с любопытными людьми.       Попрощавшись, Леон направился дальше по коридору. Он остановился перед дверью, ведущей в комнату хозяйки дома. В смятении мужчина повертел в руках ключ.       — Зачем они это придумали?.. — тихо вырвалось у него.       Ключ не дал ответа, лишь молча блеснул гранями. Граф вставил его в замок и повернул до щелчка, затем ещё до одного, дважды постучал, подождал несколько секунд — наверное, леди спала, — и нажал на дверную ручку.       За навесным пологом было не видно спящей. Повинуясь мимолётному желанию, граф зажег светильник на тумбе. Свет затрепетал на ткани. Он протянул руку к пологу, не дыша. Слегка отодвинул в сторону.       На мягкие перины упала бледная рука.       Граф застыл, не в силах издать ни звука. Его охватило оцепенение.       На постели лежала Розалин. Её волосы были спутаны, как после сна, ночной пеньюар сбился, одеяло лежало скомкано и криво. Все тело женщины было залито тёмной липкой жидкостью, отблёскивающей алым в свете лампы. Густыми пятнами она покрывала свежие простыни.       Розалин смотрела прямо на него своими чёрными глазами и немного улыбалась.       Леон отдернул руку, чувствуя на пальцах что-то противное. Полог, за который он схватился, был испачкан не меньше, чем сама кровать.       Он стоял и, кажется, впервые в такой ситуации не знал, что делать.

***

      — Теперь всё бессмысленно, — произнёс с сожалением Энтони. — Мы пытались уберечь хотя бы здоровье леди Сванридж. Но, похоже, надежды лорда Фаррелла канули в лету.       Глядя издали на графа, пускающего битый час в небо дым, Рейвен понимала, что дело приняло худший оборот. Однако она уже знала, что это должно было произойти.       — У всех в доме есть алиби. Оно неопровержимо, мы сами были свидетелями, — потёр виски Винтер. — И никто не мог пройти в ту комнату. Из исчезновения дело превратилось в убийство.       — Мог.       — А? — вздохнул он.       — Мог пройти. Подумай сам. Кто ещё мог находиться в доме? Кто знал его как свои пять пальцев?..       Лицо Энтони приобрело странное выражение. Леон тихо закашлялся неподалёку.       — Да, я понял…       — Мы можем начать операцию.       — Устроишь ловушку?       — Помнишь, лорд Фаррелл всегда говорил, что я похожа на куклу?.. — Рейвен взглянула на брата с хитринкой.

***

      Между детской и комнатой, где покоилась леди, находилось ещё одно помещение. Гардеробная была самой тёмной комнатой по ночам и, казалось, самой пугающей. Манекены вдоль стен, изображающие будто бы кукол в человеческий рост, стояли ровными рядами. Пахло вкусными травами и цветами, видимо, для того, чтобы не портились вещи. Комната была на замке уже давно — с того момента, когда умер Коул. Не самая опрятная одежда Розалин была тому подтверждением, ведь на манекенах платья сохранялись идеально.       А ещё гардеробная была идеальным местом для того, чтобы хранить секреты.       "Есть ещё кое-что, до чего не может добраться лорд Аренгайл".       Голос леди Розалин до сих пор отдалённым эхом слышался в голове. К счастью, цветы перебивали запах крови.       Никому и ничего никто ещё не говорил. Тело лежало на своём месте, прямо за дверью. В гардеробную вёл проход прямо из комнаты отдыха Розалин.       "Леон знает, где хранится ключ. Я верю ему".       Мёртвая тишина.       "Это единственный ключ, к которому никто не мог прикоснуться, пока я здесь".       Петли двери издали тихий протяжный скрип, будто плач. Маленькая полоска неяркого света лампы, оставленной гореть, пробилась через щель.       "Преступник всегда возвращается на место преступления", — подумала Рейвен, опустив ресницы.       Кто-то шагнул в гардеробную. Шаги были осторожными, медленными и тихими. Гостю не понадобилось освещение для того, чтобы пройти вперёд.       Один из манекенов шагнул из строя в такт.       — Кто…       — Я пришла за тобой.       Молнеиносно преступник ринулся на выход, сбивая девушку с ног. Она успела схватиться за один из манекенов и устоять, но беглец успел проскользнуть через щель.       Мальчик со светло-русыми волосами и вздёрнутым носом бежал, не останавливаясь, прямо по коридору. Казалось, он преодолевал расстояние не медленнее лучшего бегуна. Необычайная скорость позволила оказаться на другом конце меньше чем за несколько секунд. Он обернулся. Рейвен догоняла.       — Стой! — воскликнула она.       Мальчик зарычал с досады. Он вскинул одну руку, чтобы открыть дверцы, ведущие на балкон. Девушка схватила его за запястье, но это было ошибкой. Земля ушла у неё из-под ног.       Следующим, что почувствовала Рейвен, была острая боль от осколков стекла, в которое она врезалась плечом. Мальчик подкинул её, будто бы действительно куклу, и с лёгкостью швырнул через стеклянную дверь. Винтер вылетела с балкона и скрылась в темноте, не успев даже крикнуть.       Из разбитой двери подул холодный ветер. Мальчик сдвинул щеколду и ступил на балкон. Тишина была ему ответом. Удовлетворенный результатом, он собрался возвращаться и уже повернулся спиной.       — Грубо.       Этот голос принадлежал Рейвен.       Её косы, свободные от прежде надетого капора, развевались на ветру, как и пышная юбка платья. Винтер парила в воздухе чуть ли не в обнимку с винтовкой.       Зрачки в чёрных глазах мальчика сузились.       — Я ведь сказала, что пришла за тобой. Убегать совсем не вежливо. Тебе надо учиться хорошим манерам.       Рейвен аккуратно коснулась ногами перил и прицелилась.       — Прости меня, Ричард.       Выстрелы прозвучали будто серебристый звон. Первый — в голову. Второй — в живот. Третий — в сердце.       Кровь брызнула во все стороны, как не должна была. Рейвен слегка повернулась, чтобы она не попала на платье.       — Правда прости. И прощай, Маммона.       Она хорошо видела, как из чёрных широко распахнутых глаз мальчика катились крупные слёзы.       Сидящий на скамейке под окном кабинета Леон поднял голову, услышав раскатившийся по небу звон, и выпустил тонкую струйку дыма с губ.       "Неужели она всё-таки… "

***

      — Леди Розалин хранила семейную печать ближе всего к себе — в гардеробной. Туда никто не заглядывал, кроме неё и Эбби, которой она так сильно доверяла. Ключ от гардеробной состоял из нескольких частей. Одну из них она отдала дорогому другу лорду Фарреллу на хранение во время дня рождения сына, когда тот приезжал на пару часов. Для того, чтобы открыть дверь, нужно было трижды повернуть разными ключами в замке. Без печати все угрозы лорда Аренгайла были недействительны. В то же время Ричард и Эбби, которой Аренгайл угрожал, считая, что она знает тайну, которая мешает заключению сделки, сблизились. Ричард подговорил Эбби забрать его с собой и сбежать, если лорд Аренгайл победит, и та согласилась сделать это, когда придёт время. Никакого второго ключа не было. Эбби сама не знала, как он выбрался из детской. Но Ричард не пришёл к ней, как обещал, потому Эбби была в панике. Она хотела проверить, не оставлял ли мальчик записку в обычном месте, но не смогла сделать этого из-за приезда гостей. Лорд Аренгайл понял, что дело с исчезновением нечисто, и стал ещё больше допытываться у Эбби. Как только Ричард узнал, что их с Эбби план раскрыли и та ничего не стала отрицать, он сорвался с цепи.       — И убил собственную мать…       — И попытался выкрасть печать, чтобы сбежать вместе с ней и опередить лорда Аренгайла, — кивнула Рейвен. — Он не мог проникнуть в гардеробную, не забрав третью часть ключа у вас, лорд Фаррелл. Дождавшись, когда тот обнаружит тело, Ричард забрал недостающую деталь, но ему пришлось ретироваться, потому что пришли мы. Он выжидал, не отправимся ли мы за доктором, боялся наткнуться на нас. Но время шло. Нам просто повезло, что мы успели вовремя сделать засаду. Но порой везение чаще спасает человеческие жизни, чем здравый смысл.       — Значит, он не любил её?.. — Леон смотрел вдаль, не моргая.       — Была причина гораздо страшнее, чем нелюбовь сына к матери. Он не мог не любить такую заботливую женщину. Но есть те, кто падок на самые чистые чувства и самый лакомый кусочек… Мне очень жаль, что так вышло, лорд Фаррелл.       — В конце концов, это ваша работа, — отмахнулся граф. — Раз уж я вам сам дал право… Вы не могли решить проблему иначе.       — Благодаря вам у нас есть свои преимущества, — улыбнулась Рейвен и тут же поморщилась, прижав ладонь к плечу. Под накидкой ощутимо чувствовались повязки. — Жадность губит души не только лишь в переносном смысле.       — Пойду уговаривать этого дурака, — выдохнул Леон, кивая в сторону Энтони, — закрыть глаза и просто сесть в повозку. Ну как ребёнок.       — Удачи вам, — усмехнулась Рейвен. Она обернулась ко входу в дом.       У порога стояли Эбигейл и лорд Аренгайл и о чём-то беседовали. Доктор Нортон хлопотал в здании, они уже попрощались с ним.       — Никаких сомнений… — вздохнула девушка и медленно направилась в сторону повозки, где препирались лорд Фаррелл и Энтони.

***

      На полпути Рейвен попросила остановить и позвала за собой брата.       Выйдя на свежий воздух и ступив на твёрдую землю, тот был на седьмом небе от счастья. Утренний ветерок шумел в травах под ногами, через которые они с Рейвен шли к большому обрыву.       — Ты меня спасла на пять минут? — усмехнулся Энтони.       — Будем считать так, — кивнула Рейвен.       — Отсюда прекрасный вид. Я вижу город… — молодой детектив потянулся, разминая затёкшие конечности. — Что у тебя в руках?..       — Это все бумажные улики, которые мне удалось найти. Письма лорда Аренгайла, в частности, и прошения.       — Что ты собралась с ними делать?..       Вместо ответа Рейвен резко потянула за угол небольшой стопки бумаг, разрывая их одним движением. Затем она отпустила руки. Ветер тут же подхватил обрывки, закружил их в воздухе и унёс куда-то вместе с собой. Брат и сестра несколько секунд наблюдали, как уже ненужные документы исчезают вдали.       — Дело было "нашим". Демон алчности испарился на этот раз. Всё остальное пусть останется вне поля зрения.       — Ха, ну, если ты решила попаясничать передо мной, то у тебя получилось плоховато, — заявил Энтони, разворачиваясь. Он направился обратно к повозке, где ждали граф и кучер. Но Рейвен задержалась, глядя на едва-едва виднеющийся вдалеке город.       Она выдохнула и протянула ладонь вперёд, будто бы пытаясь дотронуться до чего-то.       — Ну же, туманный Лондон. Я жду, когда ты покажешь мне своё настоящее лицо.