Кто предъявит алиби?

      На завтрак был лимонный пирог, сопровождаемый классической чашечкой горячего чая. Такое непринуждëнное начало дня, казалось бы, должно задавать тон на целые сутки, но на этот раз всë было иначе. Произошедшее в семье Сванридж горе не могло забыться бесследно. Главная ветвь семьи буквально исчезла, и виной тому было одно лишь нелепое желание, негативные эмоции и то, о чём знали только близнецы и, возможно, Леон. Или же за всем случившимся в доме крылось нечто большее? По крайней мере, такие мысли закрадывались в голову Рейвен всë это время. Она не сомневалась, что брат с ней согласится.       Завтрак проходил без участия Леона Фаррелла. Он довольно часто игнорировал расписание приëма пищи, но этим утром у него была особая причина. Вновь оставшиеся у него близнецы Винтер разделили пирог на двоих — служанка объяснила им, что лорд приходил ещë до того, как они проснулись, и немного перекусил.       Молоденькая девушка в особняке появилась будто бы совсем недавно, но оказалось, что она довольно хорошо знакома с Фарреллом. Рейвен Винтер, несмотря на очередное тяжелое утро, горела желанием расспросить Тину о графе, ведь сам он был не слишком болтливым человеком. Это можно было сделать и сейчас, пока Леона нет рядом, а Тина заботливо подносила ещë чай.       — Господин сегодня сам не свой, — вздохнула она невзначай, и эта брошенная вскользь фраза стала той, за которую Рейвен и зацепилась.       — Сегодня похороны леди Сванридж и еë сына, — ровным голосом произнесла она.       Даже нынешние одежды близнецов напоминали о трауре, Рейвен не сменила лишь длинные белые перчатки, но еë платье было новым, чистым, цвета воронова крыла, как и костюм Энтони. Тот тем временем всë ещë пытался доесть кусочек пирога — лимонник был превосходен, но очень сытен.       — Да, я слышала об этом. Леди была господину очень дорога, — кивнула Тина, немного отступая. Она не решалась покинуть комнату, поскольку разговор только начался.       — Он не так часто говорит об окружающих и тех, кто ему дорог на самом деле, — заметила Рейвен.       — К слову, о том, что он знает этого типа, тоже ничего не говорил, — вдруг заметил Энтони, видимо, уловив волну.       — Ты говоришь про герцога Дэвиса Аренгайла?       — Про кого же ещë! По ним двоим было понятно, что-то нечисто.       — Ну или ты возмущëн тем, что герцог тебя в упор не видел, — Рейвен тихо чихнула в ладошку, вызывая у Энтони смешанные эмоции.       — Насколько я знаю, — осторожно высказалась Тина, — граф и герцог уже давно знакомы. Кажется, они работали вместе и очень сильно повздорили…       — По какому такому делу эти двое могли работать вместе?.. — задумался Энтони.       — По тому самому, возможно, — Рейвен вновь подала сигнал, что не стоит болтать лишнего — она слишком громко звякнула ложечкой.       — К сожалению, я не знаю подробностей, — Тина совсем сконфузилась и стала теребить передник. — Они уже несколько лет не общались. Я видела его пару раз в газетах. Не то чтобы он был такой знаменитой личностью, скорее… иногда совершал выдающиеся поступки, которые быстро забывались. К слову, — она вдруг кинула взгляд на часы, было без четверти девять, — вы не пойдëте вместе с господином?       — Рейвен не пойдëт, — покачал головой Энтони, наконец управившись с куском пирога. — А я собираюсь.       — Я не выношу похорон, — подтвердила та. — Передайте мои соболезнования.       Рейвен Винтер действительно никогда не любила похороны. Впрочем, кто же любил их? Лишь, наверное, те, кому за них хорошо платили. Для Рейвен же похороны означали только завершение чего-то. Пусть и ожидаемый, но довольно грустный конец. Тем более если это случилось из-за них с братом.       Выхода не было. Осознание значения этой фразы с каждым разом всë больше врезалось в сознание Рейвен. Иного пути, чем тот, на который она ступила, быть не может. Даже Энтони не перешагнул черту, но что же сделала она сама? Взяла на себя право казнить и миловать, решать судьбы заблудших. Казалось, что это слишком опрометчивое решение. Но пока им покровительствует Леон Фаррелл, в сердце нельзя найти места раскаянию. По крайней мере, в еë — точно. Рейвен не раз видела, как Энтони тоскует о той спокойной жизни, которую они могли бы избрать. Но молодой человек никогда бы этого не показал — ни среди клиентов, ни среди титулованных особ или их прислуги — наверное, только когда был один, иногда он не мог избавиться от воспоминаний.       Прошлое — самый злейший враг.

***

      Спустя четыре дня после победы над Маммоной природа и не думала оживать, всë будто затихло — даже облака над головой, редкие, но тяжелые, серые, зависли на одном месте. Энтони почти всë время смотрел на них, а не на погребальную церемонию — в отличие от Рейвен, которая хоть и не пришла, но смогла бы удержать себя в руках, молодой человек чувствовал, что сердце переполняется тоской. Он был уверен — то же самое чувствует и Леон Фаррелл, стоящий ближе. Граф был одет в траурный костюм, на воротнике тускло, едва отражая солнечный свет, блестели две металлические голубки. Видимо, граф совсем не смущался сейчас признать чуть ли не открыто свои искренние теплые чувства. Или же это сам Энтони слишком обращал внимание на символику? Что неудивительно, большую часть собравшихся людей он не знал. Ни тех, что были в церкви, ни тех, что остались на погребение. По сути это были те, кого леди Сванридж в своë время отправила в городской дом, подальше от беды, и совсем дальние родственники. Больше приходить и некому.       Энтони стоял чуть в стороне, в последних рядах, наблюдая за процессом и пытаясь бороться с накатывающей горечью. Осознав, что смотрит в одну точку уже около минуты, молодой человек приложил усилия, чтобы поднять взгляд. И тут же он чуть не вздрогнул. Граф Фаррелл был впереди и не мог видеть, но рядом с Энтони стоял тот самый человек, с которым он столкнулся в доме Сванридж. Вместе с Эбби, по-видимому, на похороны прибыл и Дэвис Аренгайл собственной персоной. Видимо, герцог заметил взгляд Винтер, потому как тоже посмотрел на него краем глаза. А затем почти незаметно кивнул в сторону.       Энтони благоразумно сделал несколько шагов назад, выстраиваясь подальше от людей и от Фаррелла. Его съедало любопытство. С другой стороны, ничего удивительного в том, что герцог Аренгайл присутствовал, не было, и всë же — он снизошëл до разговора с ним?       — Твоё появление здесь выглядит смешно.       Диалог начался сразу с "оскорблений", подумал Энтони.       — Я не мог не прийти, — парировал он. — Но вы, судя по всему, тоже не рады тут оказаться.       Дэвис не смотрел на него, будто обдумывая что-то. При дневном свете шрам на его виске можно было хорошо рассмотреть — он казался глубоким, но довольно старым. Получен ли он в боях?..       — В скором времени начнëтся то, против чего даже Фаррелл не поможет.       — Звучит как угроза… — прошептал Энтони.       — Это предостережение. Я знаю гораздо больше вещей, чем вам кажется. Охота началась.       — Охо…       Энтони обернулся не закончив говорить, но увидел лишь удаляющуюся спину Дэвиса. Слово "охота" было каким-то пугающим. При этом вспоминалась только одна вещь, о которой нормальным людям знать совсем не свойственно.

***

      Со стороны собравшиеся люди были похожи на сплошную черную массу, будто большую тучу, опустившуюся к земле и провожающую в иной мир сразу две души. Девушка смотрела на них издалека, молча, почти даже не моргая. Еë глаза были подëрнуты странной дымкой.       Рейвен не хотела приходить, но непостижимое внутреннее чутьë заставило еë появиться в этом месте — близко к тем, кого бы она совсем не хотела видеть. Ей было очень холодно, девушка куталась в тëмную шаль, покрывающую голову и плечи, но это совсем не помогало. К тому же наблюдать за процессом с такого расстояния оказалось довольно тяжело — ничего не видно и не слышно. Кто тянул сюда Рейвен, она так и не могла себе ответить. Но если со стороны погребения ничего примечательного не наблюдалось, то интуиция девушки решила одëрнуть еë с другой стороны.       Услышав шорох, Винтер чуть повернула голову на звук, так, чтобы не обнаружить себя. Краем глаза она заметила чью-то фигуру. Кажется, это был мужчина, судя по росту и по ширине плеч. Спустя пару секунд к нему вышел второй, и Рейвен пришлось прислушаться — однако они говорили так тихо, что до девушки долетели лишь обрывки фраз.       — … замешаны эти твари, — даже в самой интонации, с которой произнëс это один из незнакомцев, было заложено столько ненависти, что даже если бы Рейвен не расслышала ни слова, точно бы поняла, что разговаривают они вовсе не о прекрасных кустах, высаженных вдоль забора.       — Истребить — это… — ветер унëс последующие слова, не дав их разобрать, — выход. Еретики, чудовища и ведьмы…       На мгновение Рейвен показалось, что земля чуть не ушла из-под ног и стало невыносимо жарко, как будто бы она не чувствовала пронизывающий до костей холод несколько минут назад.       Это чувство Рейвен хорошо знала.       Это был страх.       Винтер бесшумно сорвалась с места, нырнув за кусты, а оттуда, практически не распрямляя спину, — к медленно расходившимся с места похорон знакомым семьи Сванридж. Она сразу же приметила брата.       Энтони не на шутку испугался, когда его резко дëрнули за рукав. Ещë минуты не прошло с тех пор, как он услышал шокирующие слова Дэвиса, и новые события не перестали наступать ему на пятки.       — Рейвен? — он не менее изумился. Сестра ещë утром утверждала, что и носа не покажет на похоронах, а сейчас стоит прямо здесь — и это точно она, из-под шали виднеются две плотно заплетëнные косицы.       Девушка вцепилась в его руку и потянула за собой, намекая, что пора быстро ретироваться.       — Я видела кое-что. Не спрашивай, что я здесь делаю, просто идëм.       Рейвен была достаточно убедительна, чтобы Энтони, на всякий случай оглядевшись по сторонам, ускользнул вслед за ней.       Девушка остановилась только тогда, когда они очутились возле одного из деревьев — широкий ствол скрывал их от других людей. Рейвен, до этого дня всегда спокойная и уравновешенная, явно волновалась, — это проявлялось в мелком дрожании губ, которое мог уловить лишь Энтони.       — У меня тоже есть новости, — заявил он, прислонившись спиной к стволу дерева. — Но ты первая.       — Охота.       Энтони выдохнул с шумом и одновременным кивком головы. Он пришëл к ровно тому же выводу.       — Охота началась… это сказал мне герцог Аренгайл.       — Я видела представителей отряда здесь. Они подозревают, что обратная сторона Лондона замешана в трагедии Сванридж… к сожалению, они не ошибаются. Но раньше я никогда не видела, чтобы охотники средь бела дня ходили по городу во всеоружии.       — То есть, это предвещает серьëзные проблемы…       — Завтра мы должны посетить миссис Пенвелл и спросить еë об охоте в том числе. На самом деле я рада тому, что наша встреча перенеслась. Теперь есть гораздо больше вещей, которые бы хотелось обсудить с ней.       Рейвен чувствовала, как к ней возвращается утраченное спокойствие. Она вновь могла дышать полной грудью, и каждый вздох не отзывался нестерпимым жаром внутри.       — Возвращайся вместе с графом… Я сделаю вид, что решила пройтись на свежем воздухе.       — Да. Я не видел тебя, — краем губ ободряюще улыбнулся Энтони.

***

      На следующий день пережитое и услышанное казалось неясным сном. Ни Энтони, ни Рейвен не заводили больше разговора об этом — им ни к чему были лишние уши и доводы, которые бы только сбили обоих с толку. Вплоть до сборов в гости к миссис Пенвелл каждый выстраивал свою версию в голове. Явные намëки от Дэвиса Аренгайла и появление охотников никак не могли быть просто случайными совпадениями.       — … Еë нашли утром! В своей постели! Понимаете, будто всю иссушили… кожа да кости остались!       Голос Тины вернул близнецов в сознание. Оба, задумавшись над поступившим обилием информации, впали за столом в анабиоз. Девушка же наоборот, в каком-то несвойственном для неë яростном приступе рассказывала очередную историю и так размахивала руками, что чуть не опрокинула на скатерть бокал.       — Простите, ради бога! — она испуганно прижала ладони ко рту, едва успев предотвратить трагедию.       — Неужели это так сильно тебя задело?.. — поинтересовался Энтони явно в отрыве от происходящего.       — Я ведь уже говорила, она была моей соседкой в детстве, оттого и помню хорошо… Поговаривают, — Тина сменила тон на шëпот, так, что действительно пришлось напрячь слух, — что на неë той ночью напал настоящий вампир. А ведь все мы узнали только утром, вдруг он где-то здесь?.. — и она тут же выпрямила спину, всплеснув руками и отвечая сама себе на вопрос. — Глупости! Я бы в такое в жизни не поверила! Как говорил господин, вся мистика только газетчиков и шарлатанов кормит!       — Им это как раз на руку, — кивнула Рейвен, так же сошедшая с небес на землю где-то в середине разговора. — Братец… нам уже пора.       — Простите, что вас так заболтала, мне правда жаль, я просто не могла успокоиться… — попыталась оправдаться Тина, но Энтони успокоил еë кивком головы.       — Действительно, произошло что-то очень странное и страшное, но здесь ты в безопасности. По крайней мере, граф точно заботится обо всех, кто с ним связан.       — Спасибо вам… — глубоко вздохнула Тина. — Век вашей доброты не забуду…       К сожалению, Леон Фаррелл вновь не появился за столом, да и близнецов он провожать не спешил. Когда они вышли из дома, Рейвен с сожалением посмотрела на окна его комнаты — тëмные, закрытые плотной тканью. Энтони обернулся тоже. Он проследил за взглядом сестры.       — Когда мы уезжали, он выглядел так, будто не придал смерти леди никакого значения… неужели тоска настигла его только сейчас?       — Видимо, он такой человек, что тяжело принимает свои эмоции, — Рейвен отвернулась и продолжила путь, больше не останавливаясь ни на шаг. — В чëм-то я его понимаю. Давай же, скорее, ты сам выбрал идти пешком.       — Лошади — зло, — нарочито зло фыркнул Энтони, но тоже поспешил следом под протяжное "а-а-ага".       Несмотря на то, что до дома, где обосновалась миссис Пенвелл, нельзя было добраться менее чем за час, Рейвен не боялась стереть туфли — всяко лучше, чем вновь наблюдать выражение скорбной муки на лице своего брата. Он отличался достаточно скептическим отношением к самым обычным средствам передвижения, но даже такой странности было своë оправдание. И об этом Энтони тоже говорить не любил, но никто и не настаивал — как-никак, каждому свои секреты дороже. Пусть даже такие, которые доставляют небольшие неудобства.       За пару кварталов Рейвен всë же слегка пошатнулась, и Энтони тотчас же подхватил еë руку. Его взгляд, полный беспокойства, заставил девушку сдаться. Теперь оставшийся отрезок пути она крепко держалась за его предплечье. Мимо проходило множество людей, кто-то всë время норовил задеть на удивление маленькую и худенькую Рейвен плечом, будто бы не замечая, но Энтони с лëгкостью маневрировал в толпе, спасая сестру от неприятностей. Та никак не сопротивлялась, даже не реагировала на явную несправедливость. Быть тенью в жизни было гораздо полезнее.       У миссис Пенвелл дома всегда пахло чем-то приятным, казалось, травами и засушенными цветами. Это было скорее для атмосферы, нежели как что-то полезное, но Рейвен отмечала, что стоит ей оказаться на пороге и вдохнуть ненавязчивый аромат, как расслаблялось всë тело. Энтони же был у Пенвелл первый раз, хотя неоднократно слышал о ней, но их общий визит стал чем-то новым для него, и молодой человек не мог скрыть своë любопытство. Помещение, в которое они попали, было практически не освещено. Однако почти сразу же из темноты выступила фигура.       — Прошу, я ждала вас, — произнесла сухонькая старушка с ясными глазами, зажигая переносную лампу и кивком головы приглашая близнецов пройти. Что удивительно, еë руки совсем не дрожали, как это бывает у людей в почтенном возрасте, будто бы у миссис Пенвелл оставалось ещë очень много сил. Она последовала за гостями в указанную комнату, медленно, нерасторопно, не подгоняя слегка зазевавшегося Энтони.       Гостиная была обставлена совсем скромно — по сравнению с домами, где до этого уже несколько дней останавливались Винтер, жилище миссис Пенвелл можно было бы назвать бедным. На подлокотнике кресла, свернувшись в полуклубок, лежало какое-то пушистое существо. Его можно было заметить только в свете лампы, настолько чëрной оказалась шерсть. Как только близнецы оказались в двух шагах от дивана, полуклубок зашевелился. На вошедших уставились два круглых глаза. Огонëк внутри широкой радужки переливался то янтарным, то изумрудным. Кот обнажил небольшие клыки в зевке и решил, что угрозы гости не представляют, поэтому не сдвинулся с места — лишь протянул лапы вдоль подлокотника и свесил кончик хвоста.       — Как его зовут? — поинтересовалась Рейвен у хозяйки. — Первый раз его здесь вижу…       — Аврора, — ответила та и протянула руку, чтобы почесать животное за ухом. Аврора немного прищурился, глядя на Рейвен исподлобья. — Да, он мальчик. Хотела погладить?       — Спасибо… не могу, — немного виновато улыбнулась Винтер, но присела совсем рядом с котом, подобрав юбку. Вслед за ней уселся и Энтони, который всë никак не мог привыкнуть к новой обстановке и головокружительному запаху.       — Где вы остановились сейчас? Насколько я знаю, так ведь и не собрали на квартирную плату в прошлом месяце, — задав такой едкий вопрос, миссис Пенвелл не переставала слегка улыбаться. — Чай, конечно же?       — Спасибо… Мы сейчас у графа Фаррелла, — ответила Рейвен без тени стыда. — Думаю, что сможем выплатить долг в ближайшее время. Он сейчас переживает не лучшие времена, стеснять его не хочется, но и оставлять одного — тем более.       — Ах, кажется, могу предположить… — кивнула та. Старушка ловко повернула маленький ключик в дворце серванта, чтобы достать оттуда чистые чашки. — Он скоро свыкнется с этой мыслью. Не первый раз глубокую рану Роза ему оставит… к слову, Энтони, так ведь?       Видимо, она очень любила заканчивать свою речь вопросом.       — Да, я Энтони Винтер… — кивнул молодой человек. — Приятно познакомиться, миссис Пенвелл. Рейвен много о вас говорила.       — Знаю, знаю, что она может говорить… ты не подумай, что я совсем тут в одиночестве с ума схожу.       — Да и в мыслях такого не было! — чуть испуганно возразил Энтони. Минуту назад собеседница была настроена более дружелюбно. А нет — вновь будто подобрела.       — Сейчас я налью вам чай, сама, сама, беспокоиться не надо…       — Говоришь, прорицательница?.. — шепотом поинтересовался Энтони у сестры, когда миссис Пенвелл скрылась в другой комнате. — Ну, она же не читает мысли?       — Нет, всего лишь видит. Прошлое, будущее и настоящее.       Рейвен засмотрелась на Аврору, и рука еë неосторожно дëрнулась — будто бы девушке захотелось пригладить красиво переливающуюся шерсть. Кот насторожился, приподняв уши, но затем вновь расслабился в той же самой позе.       — Она вполне могла знать про леди Сванридж. Скрыли бы наше присутствие там или нет, для неë это не имеет значения. Но мы никак не подозреваемые — лишь группа неудачников, особенно во главе с…       — Вот неудачниками звать себя не стоит. Вы счастливцы, да ещë каких поискать надо!       К щекам Энтони прилила краска. Он так и не понял, услышала ли миссис Пенвелл и его речь, но стало не по себе.       — Сами родились в рубашке, теперь и в такие опасные дела нос суëте и сухими выходите — как будто кто вас за руку ведëт.       — Если бы вëл, то вëл бы подальше от всего этого… — Рейвен приняла от старушки чашку горячего и не менее ароматного, чем всë остальное в доме, чая.       — Ваша правда… если вы о пути истинном. А вдруг этот путь иной?       — Скажите, — вдруг встрял в разговор Энтони. — Охота, которая началась в Лондоне…       — Та самая древняя охота на идущих по иному пути, — немедленно продолжила миссис Пенвелл, отдавая ему чашку и присаживаясь напротив. Вышло это с трудом, так как кресло оказалось достаточно низким. — Очень скоро многое изменится. Нехорошие слухи ползут. Несправедливые. Клеветники дурманят. Многие теперь нуждаются в защите. Вашей защите в том числе, посвящëнные.       — Лорд не обязан защищать нас, но он дал нам полномочия… — эхом отозвался Энтони. — Точнее, моей сестре…       — Эти полномочия могут привести либо к победе, либо к провалу. Третьего пути не дано. Продолжайте отзываться на просьбы о помощи, ищите правду, и скоро всë вам откроется. Вы познакомитесь с теми, кто знает, что происходит.       — Вы как настоящий прорицатель. Говорите загадками.       — А ты постарайся слушать меня не ушами, а сердцем. Тогда-то всë и поймëшь. У тебя ведь своя цель есть, милый? Не забывай о ней. Никогда не забывай.       Последняя фраза прозвучала медленно, будто по слогам. Энтони потупил взгляд. Миссис Пенвелл оказалась абсолютно права.       И это не было попадание пальцем в небо, — у Энтони действительно имелась цель, которая принадлежала только ему и которой не могло быть ни у кого. Эта цель иногда не давала ему спать по ночам. И всегда рядом с ним было напоминание о ней.       Сестрица Рейвен осторожно потягивала чай, чтобы не обжечься, едва касаясь губами края фарфоровой чашки.       — В утренней газете были новости о вчерашней гибели одной женщины… и уже пустили слухи о виновнике.       — И это я тоже слышала. Верите в тех, кто боится солнечного света? Кто жизнь свою черпает из крови людей?       — Всë может быть. Когда-то и в духов я не верила. И вас это тоже нисколько не удивляет, — заметила Рейвен с лëгкой улыбкой.       — Если бы я удивлялась всему, что вижу, — это было бы для меня слишком тяжело, — миссис Пенвелл даже немного посмеялась. — Главное — верите ли вы в себя и себе самим.       Отчего-то беседа с прорицательницей протекала настолько плавно и легко, что близнецы и не замечали, как летит время. Они выпили по чашке чая, по второй, третьей… За окном уже начало темнеть. Сумерки накрывали Лондон, призывая его жителей готовиться к вечерним развлечениям или же глубокому сну. Спохватившись о том, что час уже поздний, а они, скорее всего, опоздали на ужин, Рейвен и Энтони попрощались с хозяйкой.       Когда они вышли на улицу, действительно было уже темно, и фонари освещали неширокую улочку. Толпы прохожих уже поредели, зато где-то невдалеке раздавались громкие голоса и чей-то заливистый смех. Рейвен уже направилась, негромко цокая каблучками, по тому же пути, которым они дорались сюда. Но Энтони, когда захотел шагнуть, вдруг ощутил, что не может сдвинуться с места. Он заметил, как у ног промелькнула маленькая тень.       Детектив обернулся к двери, из которой они только что вышли. На ступеньках, поджав лапы и выпрямив спину, сидел Аврора. Его шерсть была почти незаметна в темноте, но вот глаза — они будто горели, отражая свечение фонаря. Кот не моргая смотрел прямо на Энтони и провожал его.       — До встречи… — едва шепнул тот. Кот не шелохнулся, но после этих слов его усы чуть дрогнули.       Вдохнув полной грудью, Энтони ощутил в себе силы сдвинуться с места. Ему пришлось практически догонять сестру, — и вовремя: он поравнялся с ней возле одной из торговых лавок, кажется, той, где продавали картины. Лавка ещë не успела закрыться, и последний посетитель, выскочив из еë дверей, столкнулся с неспешно идущей девушкой. Он сильно задел еë плечом и даже не сбавил шаг, лишь на мгновение обернувшись и бросив короткое "прошу прощения", проглотив половину букв. Всë произошло так быстро, что едва Энтони подоспел, незнакомец уже скрылся в темноте. Рейвен рисковала упасть, если бы вовремя не схватилась за ближайший штырь забора.       — Вот нахал… — зло бросил Энтони вслед. — Ты в порядке?       — Кажется, да, — подтвердила девушка, на ощупь нашарив ногой потерянную от неожиданности туфлю. Энтони тут же подхватил еë под руку, чтобы она не упала ещë раз, пока обувалась. К счастью, это можно было сделать, не наклоняясь.       — Тебе стоит всегда ходить со мной…       — Ты задержался. Что-то случилось?       Столь проницательный взгляд мог заставить раскрыть какой угодно секрет. Но Энтони никогда не попадался в сестринские чары, как он убеждал себя.       — Видимо, был впечатлëн. Не каждый раз встретишь настоящую прорицательницу вживую. И кот у неë очень милый. Только почему Аврора?       — Некоторые коты сами выбирают себе имена, — Рейвен пожала плечами. — Может, он из таких?       — Впервые слышу, — рассмеялся детектив, но краем глаза всë смотрел вглубь соседней аллеи. Та потонула в кромешной темени, и ни почти закатившееся солнце, изредка протягивающее свои лучи меж домами, ни фонари не освещали еë.

***

      Она не могла уснуть.       Луна светила прямо в окно, будто бы ярче дневного солнца. Еë свет бледной полосой падал прямо на кровать. Рейвен пробовала накрыться с головой, но становилось нестерпимо душно и жарко. Поэтому она просто лежала.       Но проходил час, второй, стрелки часов делали уже который по счëту оборот, в голове не было никаких мыслей, а глаза всë не закрывались. Девушка медленно села на кровати и потëрла их тыльной стороной ладони. Ни боли, ни сухости, ни тяжести. Как будто ей просто не нужно было сейчас спать, и даже темнота не склоняла еë всë же попробовать ещë раз погрузиться в царство Морфея и хотя бы на миг сомкнуть веки.       Рейвен опустила босые ноги на холодный пол. Подумав несколько секунд, она поднялась с места. Для передвижения по тëмному коридору она не взяла ничего, что бы освещало путь. Ещë больше отгонять сон было крайне невыгодно. Девушка просто решила пойти наугад, интуитивно вспоминая, где находится лестница, а где — очередной поворот. Она мягко нажала на дверную ручку — петли даже не скрипнули. В коридоре стояла мертвая тишина. Нужно было сходить и налить себе воды — губы пересохли, когда Рейвен дотронулась до них случайно.       Шаги отмеряли секунды. Рейвен зябко поëжилась, но продолжила идти, ладонью касаясь ближайшей стены, чуть шершавой. Вот и поворот…       Резкой трелью поприветствовал ночную гостью телефон, стоящий на тумбе рядом с большим растением в вазе — величиной чуть ли не с саму Рейвен.       Машинально девушка схватила трубку и приподняла еë, чтобы звон не разбудил никого. Почему-то ей этого не хотелось, как и лишних вопросов.       Вновь разлилась гробовая тишина. Рейвен слышала лишь собственное дыхание. И чьë-то ещë.       Она поднесла трубку к уху.       — Да?..       — Рейвен Винтер?..       И снова тишина. Девушка чуть прикусила губу. Пить хотелось ещë больше.       — Да. Это я. Кто вы?       — Прошу, помогите.       — Кто вы?.. Как мне помочь вам? Где вы находитесь?..       — Помогите мне!       — Вы слышите меня?..       Голос собеседника сорвался, и теперь он дрожал, будто от испуга. Рейвен сжала трубку, слушая частое дыхание.       — Медленно досчитайте до десяти. В обратном порядке.       — … Десять… девять…       Девушка подняла взгляд к окну. Луна не изменилась — она всë так же мерцала сквозь облака, изредка частично скрываясь за ними. Иногда же еë свет полностью окутывал и девушку, и столик.       — Пять… четыре… Я нахожусь в пятидесяти километрах от вас…       Пока он говорил адрес, Рейвен не нужно было никуда записывать. Сон действительно сняло окончательно, и еë разум был готов запомнить абсолютно всë.       — Как вас зовут?.. — спросила она, постаравшись быть как можно убедительнее. — Вы можете сказать, что происходит сейчас?..       — Нет… Нет. Я не могу.       В трубке что-то прошуршало, как будто заскребли ногтями по дивану.       — Меня зовут Фредерик…       Связь резко оборвалась.       Вначале Рейвен даже не поняла, почему снова собеседник затих. Она попыталась дозваться до него, но ответа не было. Девушка положила трубку на рычаг и ещë некоторое время неподвижно стояла на том же месте, глядя в одну точку.       — Эй. Что происходит, — раздался голос за спиной.       Рейвен резко обернулась. Освещая себе путь, перед ней стоял Леон Фаррелл, с сонным прищуром и слегка взлохмаченной чëлкой. Под глазами залегли уже тëмные синяки. Оправдываться перед ним было бесполезно.       — Почему ты здесь среди ночи и что за звуки?       — Мне звонил клиент, — произнесла Винтер, глядя графу прямо в глаза снизу вверх. — Кому-то очень нужна наша помощь.

***

      — Как же я этого ждал, просто с нетерпением, всей душой…       Энтони с отчаянием прислонился к внутренней стенке экипажа, возле окна, виском.       — Если меня снова укачает, ты возьмëшь ответственность на себя.       — Прошло уже минут пять, а ты всё ещё жив — значит и до нашего заказчика доедешь живой и здоровый, — заметила Рейвен. Она сидела рядом с ним, сложив руки на коленях. Пальцы вновь обтянуты белой тканью перчаток, а платье девушка сменила на привычное, "рабочее", синего оттенка. Энтони и сам снял траур — лишь потому что не имел прямого отношения к родственникам и друзьям. Конечно, за такое панибратство их могли упрекнуть, но даже Леон Фаррелл не стал этого делать. Он проводил их в дорогу, впервые после похорон показавшись на улице, слишком серьёзно и сосредоточенно давая наставления.       И вот они ехали навстречу неизвестности. Известно было лишь имя, и то много информации не давало — кто такой Фредерик? Может быть, кто-то преследует его, поэтому он так испугался? А обратился за помощью именно к ним, потому что знал, что лишь они во всëм Лондоне берутся за подобные дела?..       Мимо проплывали шумные улицы, тесные дома, разноцветные палисадники, освещëнные тусклым солнцем. Потом же — деревья, деревья и деревья, бескрайние поля, уходящие в горизонт. Как будто они переместились во времени и теперь снова очутились в том дне, когда их ждала Розалин Сванридж и всей душой надеялась, что еë сын вернется домой.       Да, он вернулся. Но совсем по другой причине.       Смогли бы Винтер предугадать это?       Постепенно лучи солнца становились ярче, и от света глаза потихоньку закрывались. Не спавшая полночи Рейвен, как обычно, задремала, прислонившись к плечу брата. Еë длинные косы упали на юбку, голова медленно опустилась, а дыхание стало совсем тихим. Энтони не проронил ни слова — смирившись с путешествием, он лишь наблюдал — то за ней, то за пейзажем, который исчезал в окне. Изредка кучер останавливался, и тогда ему удавалось немного успокоиться. Однако с места он так и не сдвинулся.       — Он действительно огромный… — произнесла Рейвен, глядя на здание, к которому привела их дорога. Они уже покинули повозку и теперь, вместе с небольшой поклажей, состоявшей лишь из зонтика и небольшого чемоданчика, стояли напротив кованых ворот. Особняк действительно пугал и завораживал одновременно. Близнецы были даже рады, что в последнее время им везëт на такие богатые жилища, тем более что во время долгого расследования они оставались у просившего помощи. Но в этом месте будто замерло всë живое. Тишина, и даже ни одной птицы не слышно, ни одного жучка не пролетело. Может быть, всë это было лишь отголоском сильного впечатления, которое дом произвëл на гостей. Три этажа, стены молочно-кремового цвета, витиеватые перила балконов — должно быть, такое великолепие стояло здесь довольно давно.       — Ну, если наш проситель живëт здесь, то останется надеяться, что мы сможем найти его — тут и заблудиться недолго, — постарался разрядить обстановку Энтони.       Они отпустили кучера, так как интуиция не просто подсказывала, а буквально кричала, что остаться придëтся надолго. Калитка оказалась не заперта. Гостеприимный хозяин будто приглашал их в дом.       Вдоль вымощенной камнем дорожки всë же росли цветы — не такие, как у Фаррелла дома — снежно-белые розы, застывшие, будто бы их лепестки были сделаны из мрамора. На них ещë не совсем высохли капли росы. В каждой крохотной капле, как в гранях маленького алмаза, переливался семью лучами свет.       Винтер остановились перед массивной входной дверью, окрашенной в угольно-чëрный цвет. Вместо звонков на ней висело широкое, немного потëртое кольцо со срезанной верхушкой, которой оно оказалось продето через отверстие в выпуклой пасти животного на поверхности двери. Определить, что это за зверь, было невозможно — то ли лев, то ли дракон, то ли птица с хищным взглядом. Энтони взялся за кольцо.       Трижды раздался звук, возвещающий о прибытии гостей — стоило три раза потянуть его.       Энтони отступил на шаг, когда почувствовал, что к ним по ту сторону двери кто-то идëт.       Спустя мгновение между дверью и стеной забелел просвет. Она очень медленно приоткрылась, и на близнецов теперь смотрел незнакомый юноша. Возрастом он был явно приближен к ним, почти так же высок, как и Энтони, но настолько худощав, что, казалось, под сильным ветром не устоял бы. У него оказалась бледная кожа, через которую в некоторых местах просвечивали синеватые сплетения вен, тонкие запястья и пальцы, как у музыканта, которыми он придерживал дверь. Волосы незнакомца были оттенка пепельного блонда, короткие, в лëгком беспорядке, чëлка падала на глаза — радужка бледнела настолько, что казалось, будто еë вообще не было. Лишь мягкий голубоватый оттенок придавал глазам с тëмными, словно от недосыпа кругами под ними жизни. Этот взгляд — как у испуганного человека, или же кого-то явно не в себе, не давал что-то произнести. Однако одет молодой человек был прилично — строгий костюм с длинными полами сюртука на рубашку с высоким воротником, затянутым тонкой лентой, чьи концы сплетались в бант. И всë же, несмотря на внешний вид, враждебно юноша не выглядел — скорее настороженно. Вероятнее всего, он и был хозяином дома. Или тем, кто звал их.       — Вы Фредерик? — решила нарушить тишину Рейвен.       Тот едва заметно кивнул, не выступая из тени.       — Мы Рейвен и Энтони Винтер. Частные детективы. Вы звонили сегодня ночью и просили помощи. Готовы оказать вам еë. И оплату… — девушка невзначай бросила взнляд на своего напарника, — назначаете сами.       — Да… — как-то облегчëнно выдохнул Фредерик, словно оживая. — Конечно. Проходите. Извините, что заставил вас так долго стоять.       — Не так уж и долго по сравнению с тем, сколько заняла дорога сюда, — тоже решил завести разговор Энтони, проходя за порог.       Внутри особняк оказался ничуть не меньшим, чем снаружи — ощущение пространства дополняли высокие потолки, светлые стены просторного помещения — без всяких излишеств, но со вкусом декорированного; шкафы, доверху заполненные книгами, аккуратно расставлены вдоль стен, между двумя из них, по правую руку — зеркало в позолоченной раме, прямо напротив входа вдалеке располагалась главная лестница, ступени которой были окрашены в чёрный-белый-чëрный, как клавиши фортепиано. Из общего зала, который начинался сразу при входе, сразу виднелись несколько дверей, ведущих, судя по всему, в различные части дома — комнаты или же коридоры. И вновь, как в доме Сванридж, да как и в окрестностях самого особняка Фредерика — тишина, поглощающая даже звук дыхания.       — Уже как два года прошло с тех пор, как я перестал что-либо помнить. Это было что-то вроде утреннего пробуждения после долгого сна — всë будто в тумане, голова слегка кружится. А когда пытаешься понять, что произошло — в голове абсолютно пусто. И это чувство не уходит. Будто это произошло только вчера.       Фредерик сидел перед гостями и рассказывал, не глядя ни на них, ни на выставленное для них угощение. Сам он не притронулся ни к чему, даже к чаю. Взгляд кристально-голубых глаз был направлен в окно, на подëрнутое пенкой облаков небо, кусочек которого виднелся из-за приоткрытой шторы.       — С тех пор никак не могу понять — я живу здесь один и очнулся тоже, когда вокруг не было ни души. Что произошло тогда?.. По ночам, чаще всего именно тогда, я слышу, что меня кто-то зовëт. И уверен, что именно тогда кто-то ещë приходит сюда. Преследует, уже которую ночь. Некоторое время я спал спокойно, но вот — снова… — Фредерик опустил взгляд и сложил пальцы в замок. — Я помню только одно. Девушка.       — Девушка? — поскольку пауза затянулась, Рейвен постаралась продолжить диалог.       — Девушка, совсем юная, еë образ с того момента остался в голове, как будто бы я еë знаю — это единственное, что подсказывает мне путь. Я ищу еë. И хочу найти любым способом. Но за два этих года не удалось даже напасть на след. Как бесполезно… — с вымученной улыбкой Фредерик откинулся назад. Как только спина коснулась обивки кресла, он взглянул на гостей. — Поэтому я прошу вас, может быть, удастся понять что-то?..       — Когда вы представлялись, то не назвали даже фамилии… Лишь имя…       — Верно. Я не могу утверждать, что помню свою фамилию правильно. Но среди прочего… Я точно знаю, что скорее всего, мои родственники — моряки. Нет, нет, я серьëзно! — воскликнул Фредерик, увидев, как изменились лица близнецов. — В этом доме есть огромная библиотека. И не только… все семейные ценности хранятся тоже здесь.       — Но это точно ваш дом?       — Да, иначе и быть не может…       — И у вас нет знакомых?..       — Никто не знает меня, судя по всему… Но когда я был в городе, то узнал о неких брате и сестре по фамилии Винтер, которые берутся за дела, не имеющие очевидного и логического объяснения. Не думал я, что приду к этому. Но выбора больше не было…       — Вы здорово напугали меня ночью, — заметила Рейвен с лëгким укором.       — В качестве извинений готов приютить вас на несколько дней. Пока вы не найдëте что-то… хотя бы что-нибудь, что подсказало бы, почему я ничего не помню.       — Ну, хоть всë это и звучит ужасно странно… — Энтони сложил руки на груди. — Но, кажется, любопытство и желание оказать помощь нуждающимся превыше всего. У нас недавно было одно довольно мрачное дело. Так что отвлечься от него не помешало бы.       — Я согласна, — Рейвен прищурилась. — А вы сами не голодны?       — Я мало ем, — неловко отстранился от темы Фредерик. — На нервной почве. Сейчас — вообще не хочется. Я покажу вам дом, если хотите.       — Было бы очень интересно, проведëте экскурсию? — девушка поднялась с места и подошла ближе.       — Конечно же, мисс, — юноша слегка кивнул. На лице Энтони промелькнула нервная усмешка.

***

      Рейвен снова не спалось.       Луна светила так же ярко, как и в прошлую ночь, будто ничего не менялось и девушка лежала в той же кровати, в своей комнате в доме графа Фаррелла. Но сейчас это была другая кровать, другая комната и совершенно чужой дом, огромный, полный своих тайн, однако такой же тихий, как и тот — ровно день назад.       Девушка смотрела в потолок и прислушивалась к своему сердцебиению. Оно раздавалось так размеренно и отчëтливо, как обычно тикают часы — только вот часов в комнате не было, и звуки — бум, бум, бум — откликались в голове. Волосы Рейвен разметались волнами по мягкой подушке, ими тихонько играл ветерок, пробивающийся через окно. Но даже свежий воздух не помогал уснуть. Рейвен вновь пришлось подняться, ощущая под босыми ногами прохладную поверхность. Искать тапочки в полной темноте просто не хотелось.       Она приоткрыла дверь и, не издав ни единого лишнего звука, вышла в коридор. В отличие от дома Фаррелла, здесь ей было всë незнакомо, но днëм, когда было ещё светло, Фредерик провëл небольшую экскурсию. Он даже показал музыкальную комнату, что и удивило, и порадовало гостей. Но неужели в таком месте не нашлось бы никаких подсказок? Рейвен была уверена, что Фредерик просто плохо искал. Или же эти два года был просто в отчаянии.       Очнуться в полном одиночестве и не понимать даже кто ты такой — действительно страшно. Если бы кто-то был рядом и успокоил, взял за руку…       Внезапный звук заставил Рейвен остановиться. Что-то упало?       Она находилась в двух шагах от музыкальной комнаты. Там стоял рояль, чайный столик и кресла, находились шкафы с книгами, страницы которых были испещрены нотами — девушка даже брала в руки одну, хотя совсем не умела играть и не понимала нотный стан. Может быть, хлопнула дверца шкафа или закрылась крышка от сквозняка? Окно, насколько она помнила, во время экскурсии тоже было открыто — духота не давала спасения.       Рейвен сделала несколько шагов вперëд, пока не заметила жëлтый отблеск пламени свечи на полу в дверном проëме. Если в комнате горел свет, значит, кто-то был там. Бесшумно, как кошка, девушка сделала его шаг к проходу.       Светловолосый молодой человек сидел посреди комнаты, держась за голову обеими руками. Похоже, звук, который Рейвен слышала, мог произойти либо от его падения, либо от удара крышкой рояля, которая оказалась захлопнутой — свечи немного освещали инструмент, стоящий в дальнем углу. Но картина не была столь обыденной, какой могла показаться.       Фредерик тихо простонал, опустил одну руку и впился ногтями в пол. Раздался негромкий, но противный скрежет, а вместе с ним — чуть ли не рычание, вырвавшееся из уст молодого человека. Его бледные губы были до крови искусаны, рубашка распахнута, а волосы ещë больше взъерошены. Голубые глаза будто стали ещë ярче в пламени свечей. Рейвен едва подавила в себе порыв подойти и помочь — вдруг хозяину дома резко стало нехорошо. Еë что-то остановило, настолько внезапно, что казалось, само сердце тоже остановилось.       Фредерик не говорил, не кричал, но плечи его дрожали, а сам он смотрел сквозь пальцы в одну точку и сжимал зубы. Казалось, ещë немного, и из глаз потекут слёзы. Он будто бы сдерживал себя от какого-то порыва.       В окно, как и в комнате Рейвен, сквозь развевающиеся полупрозрачные шторы ярко светила холодная жëлтая луна.

***

      — ...они… Энтони… братец!       Энтони едва открыл глаза, повинуясь непрестанно зовущему его голосу. Перед глазами всë ещë расплывалось, и взгляд не удавалось сосредоточить, но он смутно увидел силуэт Рейвен, сидящей на краю его постели.       — Рейвен?.. Ещë так рано… зачем ты меня будишь… — простонал детектив, приподнимаясь.       — Мы должны как можно быстрее осмотреть дом, чтобы до ночи успеть найти хоть что-то.       — Что ты собираешься найти?.. И неужели ты снова не спала?.. Если уснëшь в саду, я тебя не вытащу… — Энтони, протирая глаза, пытался хоть что-то понять.       — Этой ночью я видела Фредерика.       — Я тоже его видел. Вчера, весь день. Мы у него дома, вроде бы.       Со вздохом Рейвен протянула брату записку. Это оказалась маленькая бумажка с выведенными на ней красивыми, почти каллиграфическими буквами: "Я сегодня буду спать дольше, пожалуйста, насладитесь завтраком без меня. Фредерик".       — Ты всегда со сна медленно соображаешь. Я видела его ночью в музыкальной комнате. Он был не в себе. Как будто приступ — паники или ещë чего-то…       — Он говорил, что его преследуют… может, кто-то его сильно напугал?       — Это мы и должны выяснить. Когда он ушëл к себе, я осмотрела комнату, но не нашла ничего подозрительного. Но при свете дня должно быть яснее. Давай проверим ещë раз, и не только там. Фредерик звонил мне в таком же состоянии. Мне показалось, что сейчас стало хуже. Он почти не говорил.       — Почти?       — Я стояла и ждала, когда что-то произойдëт. И когда я уже собиралась уйти… он позвал кого-то. Не меня и не тебя.       Энтони слегка нахмурился. Два факта уже складывались в одно целое, но для полной мозаики не доставало деталей.       — Начнëм вместе, пока он не проснëтся. Потом разделимся. Пойдëм сразу от музыкальной комнаты.       — Я подожду тебя там, — согласилась девушка.

***

      — Что это такое?.. — Энтони кивнул в сторону странного объекта интерьера, явно не вписывающегося в общую атмосферу.       Они осматривали уже которую по счëту комнату, но найти что-то наталкивающее на мысли было сложно. Только книги, книги и книги. Кроме того, обстановка дома напоминала убранство богатого театра. Но нечто, укрытое куском относительно криво отрезанной ткани, явно выбивалось. При ближайшем рассмотрении куском ткани оказалась штора.       — Можно и заглянуть. Что-то плоское, возможно, зеркало или картина?.. — предположила мисс Винтер.       — Завешивать зеркала — явно знак не очень хороший…       — А картины?       — Куда ни шло…       Энтони потянул за ткань. Тяжëлая материя медленно сползла вниз, обнажив белую раму.       Перед близнецами предстал портрет юной девушки. Картина была ещë не окончена — не дописаны главные черты лица, у юной героини не было глаз, но сам образ художник проработал с необычайной нежностью — каждый мазок, наложенный на холст, будто дышал. Длинные волосы цвета вишнëвых лепестков волнами раскинулись по плечам, а на тонко выписанных розоватых губках играла лëгкая полуулыбка.       — Беру свои слова обратно. Я бы не стал вешать такой портрет на стену, — заявил Энтони полушутя.       — Она действительно красивая. Может ли быть, что это тот образ, о котором говорил Фредерик?..       — Если это она, то я действительно не знаю такой девушки…       Вдвоëм они вернули ткань на место. Как будто ничего и не трогали — пыли как не было, так и не было. Похоже, либо картину накрыли недавно, либо сам Фредерик частенько приходил на неë смотреть.       — Я слышу шаги наверху, — вдруг заметила Рейвен, подняв голову. — Разделимся. Я продолжу свои поиски, а ты попробуй что-то узнать у него.       — Впервые ты доверяешь мне переговоры, — удивился детектив. — Обычно ты говорила, что я слишком много болтаю не о том, о чëм нужно.       — Может быть, сейчас это сыграет на руку. Желаю удачи.       Рейвен выскользнула за дверь как ни в чëм ни бывало. И след простыл, лишь Энтони остался стоять посреди комнаты. Он ещë раз покосился на портрет, а затем покинул помещение, отправившись искать Фредерика.       День клонился к закату. Солнце собирало свои последние лучи и медленно, краснея, уплывало за линию горизонта. Но в особняке этого заметно не было — окна хоть и продувались, но каждое плотно завешивалось. Комнаты в доме очень быстро окутывал полумрак.       Фредерик обнаружился рядом с роялем. Энтони нашëл его по звукам — юноша пытался наиграть какую-то мелодию по памяти, без нот, и у него почти получалось — сочетание было самым простым. Он даже сначала не заметил гостя, и Энтони смог рассмотреть его. Со вчерашнего дня черты лица Фредерика ещë больше осунулись. Рейвен действительно говорила правду, и ему становилось хуже день ото дня. Если так, то время было на счету — каждая секунда.       — Извините, я не заметил вас, — Фредерик вдруг закрыл крышку и повернулся к Энтони.       — Можно и на "ты", раз уж мы здесь по делу. К тому же, сомневаюсь, что по статусу мы с сестрой выше, — покачал головой тот.       — Будем на "ты", — после небольшой паузы согласился Фредерик и потëр переносицу. — Вы с сестрой нашли мою записку?       — Конечно. Еда была довольно неплохой. И всë же здесь действительно никого нет?       — Абсолютно никого, — подтвердил юноша. — Все эти годы приходилось справляться своими силами. И готовить тоже. К счастью, научиться не проблема. Но всë-таки…       — Так и с ума сойти можно, — невольно произнëс Энтони, чем заставил Фредерика слегка вздрогнуть — незаметно для любого человека, но только не для него.       — Немного не хватает общения. Но иногда я отправляюсь в город. Например, не так давно я решил заказать у одного художника картину.       — Ты любишь искусство?       — Думаю, по моему дому немного заметно. Да и, наверное, любил раньше… но дело не в этом. Я всë ещë хочу еë найти.       — Ты заказал еë портрет?..       Фредерик кивнул.       — Но я никогда не видел еë лица и не могу себе его представить, не то что донести другому человеку. Отвратительно… — он вдруг нервно сжал кулаки. — Единственная зацепка, и той будто бы не существует… Всë время пытается от меня ускользнуть…       — Мы здесь, чтобы отыскать правду, — постарался перебить упадческое настроение Энтони. Он прошел ближе к роялю. — В прошлый раз я не спрашивал, но можно ли сыграть? Моя сестра ни разу не пыталась. Но я знаю кое-что.       — Если эта музыкальная пауза скрасит вечер, то я не против, — рассеянно отозвался Фредерик, поднимаясь с места.       Энтони постарался приподнять крышку, и у него это почти получилось, но отчего-то руки соскользнули и крышка захлопнулась, забирая с собой указательный палец. От неожиданности Винтер даже не успел отдернуть руку. Осознав, что произошло, оба молодых человека как можно быстрее налегли на крышку, и та поддалась. Энтони хотелось выругаться как последнему сапожнику, но вместо этого он тряс кистью руки из стороны в сторону, как будто бы это поможет. Остановившись, он сморщился и поднëс ладонь к глазам. Палец слегка посинел, а сбоку выступили крупные капельки крови — похоже, чуть было не посадил себе занозу. Не так больно, неприятно, но терпимо. Довольно странно, если учесть, что крышка была довольно гладкой на вид. Что же, Энтони всегда не очень везло по жизни. Фредерик с каким-то невероятным сожалением смотрел на полученное "боевое ранение".       — До крови, чëрт, — не удержался Винтер. — Вот и поиграл. Не судьба, видимо…       — Я должен отойти, — вдруг резко заявил Фредерик и, развернувшись, практически тотчас направился к выходу, почти бегом.       — Куда?.. — Энтони ничего не понял, оставшись стоять рядом с роялем и всë яснее чувствуя, как ноет ушибленный палец.

***

      Последнее, что хотелось бы Рейвен, — чтобы в библиотеке не осталось бы доказательств.       Она давно уже поняла, что происходит, ещë примерно утром, однако многие вопросы до сих пор требовали наглядного ответа. Ради этого она проверила каждую полку, а в интересующих книгах — почти каждую страницу. Как всегда и бывало, для самой очевидной разгадки не хватало чего-то малого.       Девушка поставила свечу на один из столиков и раскрыла очередную книгу, которая показалась ей значимой. Она склонилась над страницами, внимательно изучая содержание. Губы невольно зашевелились, повторяя написанное.       — Амнезия о прошлой жизни…       Рейвен подняла голову, когда услышала, что в библиотеку кто-то ворвался. Впрочем, это могли быть лишь двое, и вряд ли Энтони стал бы так бежать — стремительно и целенаправленно.       Она встретилась взглядом с Фредериком, который смотрел на неë, как на красный флаг. Голубые глаза юноши снова искрились. От бега он дышал тяжело, с хрипотцой, но только ли от бега? И что за ужас, мольба и желание смешались в его выражении лица?       — Фредерик?       — Уходи… — предупредил он сразу же, но в следующую секунду произошло нечто непредсказуемое.       Не успела Рейвен опомниться, как юноша оказался рядом с ней. Пальцы сомкнулись на шее девушки, и она оказалась прижата спиной к ближайшему шкафу. Вцепившись в запястья Фредерика, Рейвен дëрнулась, пытаясь выбраться. Она не нашла лучше варианта, чем пнуть его в живот носком туфли. Фредерик разжал пальцы и будто бы отступил, зажмурившись. У девушки было несколько секунд, чтобы скрыться между шкафов. Теперь она могла ясно видеть, как юноша проморгался, его плечи дрогнули и он прикусил губу, а затем прижал руку ко рту. Почувствовав что-то липкое на пальцах, Фредерик уставился на свою ладонь. На мгновение он замер, а после — вскинул голову.       Учуял.       Рейвен вновь некуда было деться — одно мгновение, и Фредерик очутился в шаге от неë, лицом к лицу. Вблизи девушка могла разглядеть на бледный губах его собственную кровь, а ещë — два аккуратных белых клыка.       Но прежде чем Фредерик коснулся еë плеча, Рейвен вскинула винтовку. Дуло упëрлось прямо в грудь.       Почувствовав это, юноша замер, и в ярко-голубых, как весеннее небо, глазах промелькнуло что-то.       Но уклониться он уже не успел.       Третий, он же первый — в сердце.       Серебристый звон разлился по особняку.       — Какого… — выдохнул Энтони, — какого чëрта она…       Тело Фредерика отлетело к противоположной стене. Глубоко дыша, Рейвен замерла. Юноша больше не двигался. Убедившись в том, что выстрел попал в цель, она лишь поджала губы.       Приблизившись, шаг за шагом, Винтер отложила винтовку и присела на корточки перед телом. По полу разливалась тëмная жидкость, едва не касаясь еë туфель.       — Извини.       Молчание было ей ответом. Рейвен слегка наклонила голову вбок.       — Ну, ты долго будешь лежать?       — … больно же, чëрт тебя… — простонал Фредерик сквозь зубы. — Прямо в грудь… Можно было обойтись без этого?..       — Увы, — губы Рейвен тронула едва заметная усмешка.

***

      — То есть, ты хочешь сказать, что напал на мою сестру?!       Теперь уже Энтони вошëл, казалось, в то же состояние, в котором Фредерик ворвался в библиотеку. Сам же виновник сидел в кресле и, как прокажëнный, отводил взгляд, болезненно хмурясь и прижимая ладонь к груди.       — Я ведь уже ответил…       — За такое я бы сам тебя серебром нашпинговал…       — Не дëргайся, — спокойно попросила Рейвен, которая никак не могла промыть порез на пальце брата. — Он уже наказан. Отмывать полы в библиотеке — не самое лучшее занятие для вампира.       — А ходить с дыркой в груди — занятие получше? — фыркнул Фредерик, но, поймав взгляд девушки, вжался в спинку кресла. — Нет… я не мог это контролировать, серьëзно, не мог.       — Теперь мне хотелось бы услышать всю историю, с самого начала. И без капли лжи, — презрительно бросил Энтони.       — Я нигде не солгал! Только не сказал, кто я!       — Вампир! Умолчать об этом, а затем попытаться влиться в доверие и напасть — подлость даже для такого существа…       — Не теряй голову, — со вздохом заметила Рейвен.       — Я контрактник! — тихо огрызнулся Фредерик. Куда только пропал его вежливый тон — теперь он больше напоминал нашкодившего ребëнка, к тому же до смерти напуганного. — Не рождался таким. И жажду свою контролировать не смог.       — Надо было думать, прежде чем звать кого-либо из людей… И думаешь, так легко поверить, что ты контрактник? Даже в таком случае, это — твой выбор. Ты знал, на что шëл.       — Я не помню этого! — продолжал настаивать Фредерик. Он вцепился в кресло. — Я очнулся, на столе лежало только перо! И потеря памяти… какой ещë вывод стоило сделать? Что мне пришло озарение во время написания автобиографии?.. Я обратился к вам, потому что вы имеете дело с мистикой… так многие в Лондоне говорят…       — Я не вижу доказательств, чтобы поверить тебе, — заявил Энтони.       — А я бы поверила, — вдруг произнесла Рейвен.       — Минуточку… — растерянно отозвался детектив. Их собеседник тоже посмотрел с недоумением.       — Меня всë ещë интересует та девушка. Это ведь еë портрет стоит, накрытый тканью, в гостиной?..       Фредерик медленно кивнул.       — Мы найдëм еë и раскроем секрет твоего обращения. И ещë — защитим тебя от охотников. А взамен, — Рейвен чуть прищурилась, мягко полуулыбаясь, — ты будешь помогать нам в расследовании.       — Подожди минутку! — перебил Энтони. — Ведь убийства в Лондоне — не твоих рук дело? — обратился он к Фредерику. — Поговаривают, что позавчера у женщины будто выпили всю кровь…       — Такой голод — дело не одного дня. Контрактнику бы хватило одного человека с головой. Неужели за два года ты ни разу не утолял жажду?..       Вампир покачал головой.       — Я согласен на такой расклад. И в этом деле я тоже разберусь. Если мне не придëтся на эту кровь смотреть… потому что получать пулю в грудь мне совсем не понравилось.       Рейвен издала смешок.       — Кстати говоря… — Фредерик вдруг заметно изменился в лице. — Откуда ты достаëшь оружие?..       — А это… — девушка приложила палец к губам, — … секрет.

***

      Люди кричали что-то, и невозможно было разобрать их слова. Одни были в шоке, в ужасе, другие плакали, третьи же собрались просто поглазеть и, возможно, посочувствовать.       Они не сразу заметили, но зато хорошо почувствовали запах гари.       В тëмно-сизое небо устремлялся чëрный дым. Искры пламени охватили всë здание. Трое молодых людей остановились прямо перед горящим домом. Один из них, в накидке с капюшоном, прижимал к себе обëрнутую чехлом раму. Второй с ужасом взирал на происходящее. Третий же человек, ниже остальных ростом, шагнул вперëд, не веря своим глазам, и его обдало жаром.       — Не может быть… — прошептала Рейвен.       Это чувство невозможно было как-то описать. Оно будто тяжëлым камнем опускалось в душе.       На землю рухнула горящая балка, Энтони чудом удалось схватить Рейвен за руку и потянуть к себе. Искры чуть было не попали на подол платья, настолько широко они разлетелись.       Из-под балки будто что-то вылетело к ним под ноги. Что-то довольно маленькое, чëрное, но пушистое. Рейвен присела на корточки и протянула руки. К ней в объятия прыгнул чëрный кот.       С белыми, как мутное стекло, глазами.