Эпидерсия

Стоило выбраться из четырёх стен, как погода тут же стала не такой солнечной, какой была все пару недель до этого. И ведь специально несколько раз выглядывал из окна, чтобы убедиться, что ничего не будет мешать работать. Сама вселенная против того, чтобы Кишибе Рохан вылазил из своего жилища. Устроила подлость, видимо, подумав, что это как-то сможет спасти мир от присутствия в нём Рохана. Не тут-то было — раз уж вышел, назад возвращаться точно не собирается. Ветра почти нет, а тучи даже поблагодарить можно за сокрытие отвратительного врага в виде солнца. Под дождь бы не попасть, вот уж что точно будет неприятно и отобьёт любое желание выходить из дома в ближайшие ещё пару недель (и погода обязательно будет замечательной). Место специально было выбрано так, чтобы людей было поменьше. Вернее, чтобы их вообще не было. Но где-то не так близко и не так далеко слышатся голоса. У Рохана дёргается глаз. И линия на холсте получается слишком толстой. Хотя этой линии вообще не должно было быть ни в каком виде. И этот знакомый голос не слышать бы ни в каком из настроений. Иногда Рохан забывает о том, что владельцы стандов притягиваются. Иногда надеется, что за один раз ничего не случится. Случилось. Голосов было два, не трудно догадаться, что второй принадлежит этому дружку Джоске, который вечно таскается за ним, как хвостик. Но оба затихли. Неужто шушукаются? От этой мысли Рохан злится и оглядывается по сторонам, чтобы найти уже источник раздражения. Было бы логичнее не обращать внимания, глядишь, пройдут себе тихо. Но кто такая логика, когда где-то поблизости ошивается Хигашиката? Цель находится быстро, но почему-то только одна. Разошлись в разные стороны? Джоске не замечает, что Рохан сидит здесь, занятый своим делом (вернее, должен был быть занят своим делом), смотрит себе под ноги и не отвлекается от пути. Как всегда, руки в карманах, походка разгильдяя. И откуда это желание стукнуть его по спине, чтобы осанку держал… Кажется, что сейчас действительно пройдёт мимо, — даже головы не поднял. Почему-то становится обидно, и Рохан хочет ударить уже себя альбомом за это дурацкое чувство, которое не может контролировать. Но получается лишь возмущённо простонать, да так громко (совсем не специально), что Джоске слышит и поворачивается. Привлёк внимание. Зачем? А чёрт его знает. Тот же чёрт знает, почему Рохан мгновенно об этом жалеет и не жалеет одновременно. Спать бы, наверное не смог, если бы его и не заметили. — Рохан? — Джоске удивляется, а затем улыбается, будто действительно рад видеть. Хотя обоим понятно, что они не особо-то друг другу рады. Но Хигашиката всё равно подходит, пока Рохан пытается сделать вид, что очень сильно заинтересован в своём рисунке. — Ты-то что тут забыл? — спрашивает он с привычным, — но не всегда настоящим — недовольством. — Пришлось выйти погулять, — Джоске пожимает плечами, кажется, сам не до конца уверен, почему он здесь. — А у тебя погода для рисования? — Она испортилась, как только я вышел. Джоске смеётся, и есть в этом смехе что-то колкое. Неужто уже успел пошутить про то, что погода испортилась именно из-за того, что Рохан вышел на улицу… Если бы он попробовал сказать что-то подобное вслух, непременно получил бы карандашом в глаз. — Не повезло тебе, — а вот голос ничуть не злобный, скорее, сочувствующий. — Да и мне тоже весь день не везёт. Да ещё и ты… Что это значит? Что это вообще должно значить? Не повезло ему! Он настолько не рад его видеть? Может быть, Рохан не самый приятный человек, особенно, когда хороших воспоминаний, связанных с ним, не так уж много. Но почему-то сам Рохан никогда не мог подумать, что именно Хигашиката будет с ним так жесток. Об этом стоило догадаться. Но Рохан должен злиться гораздо больше. Джоске вечно из него дурака делает. Даже сейчас. По-началу, это действительно злило, хоть и не достаточно сильно, а теперь совсем плохо получается контролировать свои чувства. Что было, то было, и как-то забылось почти. Нет в его характере сильной злопамятности. Но тот случай с игрой в кости всё равно не отпускает. Как он, чёрт возьми, это сделал… — Это ты к чему? — Рохан еле успевает закончить фразу, как на плечо капает несколько капель. Чёртова погода. И успокаиваться она не собирается, дождь разыгрывается сильнее и очень уж быстро. Рохан быстро убирает все свои вещи в сумку, чтобы ничего не промокло. Это было бы ещё одним большим разочарованием. — Придётся под мостом ждать… — Джоске тяжело вздыхает. — Под мостом? — Не хочу, чтобы причёска помялась, — и об этом тоже стоило догадаться. — Тебе бы тоже лучше переждать. Промокнешь. Джоске быстро забегает под укрытие, и ничего не остаётся, кроме как пойти за ним. А он явно удивляется, когда видит Рохана рядом. Моргает быстро, но то самое «невезение» всё ещё здесь и уходить не собирается. Слова так и засели в голове, и разобраться нужно именно сейчас, иначе будет как с костями. Больше он в дураках не останется. — Замечательно, — недовольно говорит Джоске, выглядывая наружу. — И надолго я здесь? Дождь уже не дождь, а настоящий ливень. Барабанит и шумит так громко, что хочется закрыть уши. Ещё и мешает сосредоточить на том, что беспокоит до кома в горле. — Вот уж не повезло тебе, да? — слишком уж обиженно задаёт вопрос Рохан, скрещивая руки на груди. — Говорил же, что дождь будет, а Окуясу всё равно меня вытащил, — он вздыхает. — Сам, наверное, сейчас под дождь и попал, — а следом издаёт злорадный смешок. — Чего? — А? — Джоске отвлекается от разглядывания происходящего снаружи и снова обращает внимание на Рохана. Совсем не заметил обиженного тона или просто ведёт себя так, будто не заметил. — Нет, серьёзно. Сколько мне здесь сидеть из-за него? Ещё больше сгорбился, нахмурился, губы надул — совсем как ребёнок. Только ростом высоковат. Да и вообще здоровый такой детёнок. Это всё настолько не совмещается, что вызывает улыбку, которую Рохан всё равно не покажет. — А причём тут я? — возвращается всё тот же вопрос, не дающий покоя. — А причём тут ты? — Ты сам сказал «да ещё и ты»! — кривляется Рохан, искажая свой голос. — Я так сказал? — Джоске сдвигает брови к переносице, пытаясь вспомнить, что он там вообще успел наговорить. И, вроде бы, вспоминает. — Я имел ввиду, что тебе тоже не везёт. Пока все части мозаики складываются, Рохан потихоньку начинает понимать, что он здесь вообще не при чём, и то самое «не везёт» никак к нему не относится. И он снова выглядит идиотом. Это в какой уже раз? Страшнее то, что уже и реакции почти нет. Никакой злобы или желания дать по лицу. Только дурацкое осознания собственного недопонимания. В этот раз Джоске даже делать ничего не пришлось, чтобы Рохан почувствовал себя так, как почувствовал. Сам справился. Теперь нужно постараться выкрутиться из неловкой ситуации без потери лица. — Забудь, — единственное, что приходит в голову. Так себе попытка замять дело, конечно… Рохан садится на траву, смотрит в сторону. Ну очень интересно разглядывать капельки воды, больше похожие на струи, падающие на землю. Пытается предугадать следующий диалог, но ни одной идеи не находится. — Подожди секунду, — из-за ливня почти не слышно, как Джоске подходит ближе, но он определённо делает именно это, — а ты что подумал? — Ничего я не подумал, — Рохан даже не смотрит — понимает, что его почти раскрыли, но сделать ничего не может, — замолчи и не приставай ко мне! — Я не пристаю. Это ты слишком мнительный, — смешок в его голосе не столько раздражает, сколько расстраивает и заставляет чувствовать себя ещё более неловко. Никто не просил и никто не хотел (разве?), но Джоске садится рядом. — Я хотел сказать, что мы сегодня оба неудачники. Неудачники? Может и так, но почему-то Рохан рядом с ним чувствует себя самым большим неудачником на свете. Снова недопонял, снова не переспросил, снова сделал выводы заранее и о них же споткнулся. Не так уж сложно было задать один единственный, решающий проблему, вопрос и не пришлось бы сейчас с интересом, — но без интереса — смотреть на мерзкий дождь. И слишком уж Джоске близко подлез. Видимо, для него отсутствует понятие «личное пространство». Или ему попросту всё равно. Если и есть желание отодвинуться, оно не такое уж сильное, чтоб его воплощать. — Просто замолчи, — снова пытается Рохан, но уже без особого энтузиазма. Сдаётся. Устал. Джоске замолкает. Это немного удивляет. Лучше от этого нисколько не становится. Рохан бросает короткий взгляд, чтобы проверить, смотрит ли на него Хигашиката, или ему тоже резко стало интересно посмотреть на дождь. Нет, дождь его совсем не интересует, и пересечение взглядами заставляет Рохана съёжиться. — Чего уставился? — привычно резко выпаливает он. — Уже и смотреть на тебя нельзя? — Нельзя! — Ну и не буду, — Джоске отворачивается. Рохан снова чувствует, что жалеет о том, что сказал, но тоже отворачивается, хотя ему смотреть никто не запрещал. Что говорит, что не говорит — всё равно всё выходит неправильно и не приводит к желаемому. — Просто мне показалось, что тебе холодно, — продолжает Джоске. — Вот и всё. Прохладно, но не совсем холодно. А сейчас так вообще жаром обдало. Рохан поворачивается, чтобы просто убедиться, что это не фантазия разыгралась, и Джоске всё ещё сидит рядом. И с чего бы такая забота? Если и было холодно, что бы он сделал? Развеял тучи и прогнал дождь? Очень вряд ли. — Не так уж холодно. И не так уж прохладно — думает Рохан про себя. — Эй, ты тоже не смотри на меня! Это не честно! — А я и не смотрел! — Рохан резко отворачивается, чтобы его ненароком не поймали на горячем. — Смотрел! Я почувствовал. — Это как так ты почувствовал? — Твой тяжёлый взгляд тяжело не почувствовать. Именно в этот момент захотелось увидеть, что же отражается на лице Джоске. С чего бы это он вообще играет по правилам и рассуждает о том, что честно, а что нет? Сам тот ещё прохвост, вечно хитрит, а тут за один лишний взгляд упрекает. И чего бы только ему играть по правилам? Рохан снова смотрит на аккуратно уложенные волосы на макушке Джоске. И сколько он тратит времени на эту причёску?.. Но именно в этот момент Джоске резко поворачивает голову и скрываться уже поздно. — Ты проиграл, — и опять эта довольная детская улыбка. Даже спорить не получается. — Я же говорил, что чувствую. Рохан лишь фыркает. Говорил-говорил, но это лишний повод проверить на деле. Неужто взгляд бывает настолько тяжёлый, что его можно почувствовать спиной? Ответить нечего. Рохан и правда проиграл, и ни одного аргумента у него нет. Поэтому молча обнимает колени, лишний раз задумываясь о том, зачем он вообще нарушил правила игры. Так было нужно. Хотя бы для душевного спокойствия. Ливень стихает. Как это и бывает, обычно он быстро заканчивается. В этот раз слишком быстро. Чуть-чуть бы подольше… Молчание слышится слишком шумным, мыслей почти не осталось, кроме той, что уходить ещё рано. Они оба вслушиваются в последние дождинки, как в какие-то сигналы, вместе с которыми закончится абсолютно всё. — Забираю свои слова назад, — осмеливается заговорить Рохан, — ты не такой неинтересный, как мне казалось. Осознал он это ещё давно, но сказать решился только сейчас. Момента может больше не подвернуться, несмотря на таинственное притяжение владельцев стандов. Да и нужно как-то намекнуть на заинтересованность, пусть и немного глупым способом. — Правда? А ты не такой вредный и грубый, — смеясь, говорит Джоске, чем вызывает на себя недовольный взгляд. — Не знаю, зачем ты хочешь таким казаться, но хочу узнать. Хочет узнать? От этих слов в груди что-то лопается и разливается волной приятных чувств. Так и до смущения рукой подать. По крайне мере, до этого такого Рохану ещё не говорили, и он может позволить себе дать слабину и снять колючее одеяние хотя бы ненадолго. — Неужели? Уверен? — Уверен, — Джоске резко замолкает и хмурится. — Что? — Рохан не замечает, как ёжится ещё сильнее. — Ты мне соврал! Тебе холодно, у тебя руки дрожат. Из-за своих же эмоций, не заметил, как немного замёрз. Руки подрагивают, и Рохан по очереди сжимает их, чтобы хоть как-то согреть. Дождь уже не слышен, лишь стекающие капли стучат о землю, и этот звук навевает тоску. Есть в этой природной музыке что-то печальное, но её перекрывает шум проезжающих машин. Без них сейчас было бы лучше. Или всё-таки хуже… Трудно определиться. — Мне не холодно, просто немного прохладно. — Тебе бы домой быстрее, а то заболеешь. Ну заболеет и что с того? Почему его это так волнует? Они ведь даже не друзья, чтобы переживать друг о друге. Но Рохан и сам думает, а не заболеет ли Джоске. Честно, старается гнать это от себя, но без толку — надоедливая мысль уже успела осесть тяжёлым грузом и в голове, и в груди. — А сам-то? Тебе до дома дольше идти. — А я не замёрз, — и в доказательство, Джоске кладёт свои руки поверх холодных рук Рохана. — Видишь? Они тёплые. Вот уж что точно было совсем необязательно, но явно сделано специально под предлогом «доказательств». Но руки у него и правда тёплые. А ещё мягкие. А ещё красивые. А ещё Рохану становится не по себе от вороха неожиданных мыслей. — Да-да, хватит, — он неохотно вырывается и старается не смотреть в глаза, чтобы не показать лишнего. Встаёт, чтобы они точно не засиделись дольше — Пойдём, а то и ты замёрзнешь. — Да, пора… Джоске встаёт следом, уже собирается идти в свою сторону. Но у Рохана другие планы. — Куда ты собрался? — ворчит он, и Джоске оборачивается, удивлённый такому вопросу. — Моя машина недалеко. — Ты на машине? — ещё больше удивляется Джоске. — Всё это время твоя машина была недалеко, но вместо того, чтобы дойти до неё, ты… — Ещё слово, и ты пойдёшь пешком! — резко перебивает Рохан, выставляя указательный палец. Джоске закрывает рот, поднимает руки вверх и качает головой, мол, он не при делах. Хотя он как раз при всех делах. Вообще всё из-за него: и это тепло, и сумбур, и гора новых, слишком ярких, чувств. Рохан всё ещё противится всему этому, но он никак не сможет отрицать того, что давно не был таким вдохновлённым и в таким хорошем настроении. Стоит почаще выбираться из дома, а дальше полагаться на притяжение, которое, рано или поздно, обязательно сработает.