Эпидерсия

Всё то же место, которое Рохан успел окрестить «местом встречи». Только одной встречи. После того случая, этот мост вызывает двойственные чувства. Да, тогда было неловко и неприятно от своей же мнительности, но всё это перекрывают приятные воспоминания, которые очень уж свежи и накатывают с новой силой. Не хватает только Джоске под боком, чтобы полноценно восстановить картину. В прошлый раз всё случилось так правильно и так вовремя, и вряд ли это когда-нибудь повторится так же случайно, хотя надежда на это есть. Если бы её не было, Рохан бы не пришёл сюда третий раз за неделю. Тогда они быстро разошлись, вернее, Рохан практически вытолкал Джоске из своей машины за его хитрый взгляд и дурные мысли, которые так и остались не высказанными. Он вообще всё время молчал. Видимо, боялся, что его на ходу выкинут за любое слово. И, возможно, так бы оно и было, если бы не всё, что случилось до этого. Кажется, Рохан теряет хватку. И всё из-за какого-то пацана, который над ним издевается… и который проявил какой-то интерес к его личности. Голова взрывается, и тяжело определиться, что нужно чувствовать. Злиться не получается, не злиться — непривычно. Слишком много эмоций свалилось за короткий промежуток времени, и Рохан понятия не имеет, что с ними делать и куда девать. Поэтому рисует в два раза больше, чем обычно. Вроде бы, получается даже лучше. В этот раз дождя можно не ждать. Облака перекрывают надоедливое солнце, лёгкий ветер не раздражает и не пытается перелистывать страницы альбома. Идиллия. Почти. Из-за навалившегося, не получается сосредоточиться на работе. Хочется снова и снова прокручивать недавнюю плёнку под негромкий шум воды. Спокойная мелодия, навевающая ещё больше эмоций, которым выход никак не найти. Вот и приходится метаться туда-сюда: от принятия до отрицания и обратно. И ещё раз попытаться по памяти нарисовать руки, тепло от которых никак не получается передать на бумаге. Видимо, оно так и останется лишь в памяти, не запечатлённым ни в каком виде. Ветер усиливается, ворошит страницы. И Рохан сдаётся, закрывает альбом, кладёт в сумку, больше не собираясь доставать. Смотрит под мост, который никак покоя не даёт. Зайти под него сил нет, там только больше крошечных памяток, которые рискуют стать ещё десятком тяжёлых грузов где-то в груди. Когда в последний раз кто-то говорил о том, что ему бы хотелось узнать, почему Рохан ведёт себя так, как ведёт? И было ли такое вообще? Если и было, то настолько блекло, что даже не запомнилось. Или совершенно не от тех, скучных людей, которые только тратят драгоценное время. Настолько драгоценное, что Рохан сейчас спускает его на бесполезные посиделки в одиночестве. Где-то голоса, но все не те и совсем не похожи на голос, который нужен. Просто, чтобы был и, если это возможно, помог разобраться со всей этой чушью, что никак не отпускает. Обычно получается справиться со всем самому, но в этот раз всё запуталось клубком непослушных, колючих нитей. Всего один толчок, можно даже самый слабый, и Рохан пойдёт в ту сторону, которую подскажут. Но подсказывать некому. И рисовать за него тоже никто не будет. Время идёт слишком быстро, солнце почти садится, а он всё так же ничего не понял. Не справляется. — Хэй, Рохан. Рохан вздрагивает от неожиданности, оборачивается на голос и никак не может поверить, что «место встречи» действительно оказывается таковым. Теперь можно называть его «местом встреч», раз уж больше одного раза получилось притянуться именно здесь. Джоске улыбается. Рохан хочет разразиться о том, что устал ждать. Но мало ли чего он там хочет. Это было бы слишком. — Что ты тут делаешь? — спрашивает он вместо «почему так долго?». — Увидел, что ты опять тут сидишь, — Джоске хмурится и, кажется, внимательнее приглядывается. — Ты кого-то ждёшь? — С чего бы? Уже дождался. Руки подрагивают от того, что всё сложилось так, как сложилось, но Рохан не хочет выдавать себя и прячет ладони между колен. — Ну, ты даже не рисуешь, — долго Джоске не ждёт, садится рядом, но не так близко, как в прошлый раз. — Вдохновения нет? Да этого вдохновения хватит на год вперёд. Но надоедливые надоедливые мысли мешают нарисовать всё, что нужно. — Есть, — не юлит Рохан. — Просто задумался. — Над чем? Всё ему скажи. А, ведь, сказал бы с удовольствием, если бы не склонялся к тому, чтобы замять всё и жить, как жил. Так проще и менять ничего не надо, только пересидеть дома пару недель, и всё уляжется само собой. Пока они снова случайно не встретятся. — Тебе-то что? — Рохан поджимает ноги и смотрит на рябь реки, отражающую рыжий свет солнца. — Просто интересно. Не хочешь — не говори. Хочет. Очень хочет. Но сомнения стоят предупредительным знаком «дальше пути нет» и, вроде бы, нужно соблюсти правило и не идти туда, но как же хочется нарушить… Рохан устало вздыхает. Он рад тому, что Джоске сейчас рядом, и боится показать это каким-то неосторожным жестом или нечаянно брошенным словом. — Я тут третий раз за неделю. Это место вдохновляет, — говорит Рохан так, будто это совсем никак не связано с их прошлой встречей. — Вчера я тебя здесь не видел. — А ты каждый день здесь ошиваешься? — Рохан даже улыбается, допуская возможно того, что ошивается. И не просто так. — Просто проходили с Окуясу мимо. Пятница, я подумал, вдруг ты сюда по пятницам приходишь. Не сразу доходит, что тот дурной день был пятницей. Рохан даже не запомнил, для него все дни одинаковые: безнедельные, некогда спокойные и размеренные. Раньше он чётко знал, что будет делать, а теперь каждый день, как неровные ступеньки — то вниз, то вверх. И он скачет по ним, как умалишённый. Или не ума, но точно чего-то лишённый. — Так ты меня искал? — не без язвительности спрашивает Рохан, точно зная, что никогда не получит ответа «да». — А ты меня ждал? Рохан дёргается, хмуро смотрит, но почти сразу расслабляется и опускает взгляд. Кто бы ему сказал, чего он тут ждал всё время. Какой-то подсказки к действию, да чего угодно, лишь бы справиться с самим собой и снести идиотский предупредительный знак. — Понятия не имею… Он ждёт любой реакции от смеха до издёвки, но ничего подобного даже приблизительно нет. Джоске округлил глаза, брови взметнулись — всё такой же забавный. — Я думал, ты разозлишься, — и теперь он снова улыбается, нервно касаясь ладонью затылка. — Не то настроение. Устал и злиться и притворяться. Все эти невозможные размышления отнимают много сил и нервов. Но теперь становится проще, и Рохан уже не так уверен, что верно выбрать путь отрицания. — Ты какой-то неживой, — Джоске перехватывает его за плечо, как обычно делают с хорошими друзьями, — время тебя расшевелить. — Эй, убери руки! — вот уже просыпается что-то более привычное, и Рохан чуть ли не соскакивает с места в попытке сбросить с себя тяжёлую ручищу. — Ладно-ладно, не кипятись. Помнишь, когда мы в кости играли, и мне постоянно выпадали шестёрки? — Я этого никогда не забуду. У Рохана дёргается глаз. Эта тема его точно не отпустит никогда в жизни. Хигашиката, конечно, та ещё ходячая интерпретация фразы «дуракам везёт», но такой удачи не может быть даже у короля дураков. — Если обыграешь меня, я тебе расскажу, — его глаза искрятся хитринкой, но это совсем не ново. Они яркие, синие, а в закатном свете переливаются рыжими огоньками. Рохан бы зарисовал их прямо сейчас, но не осмелится выказать такого желания. — Только без фокусов, — строго говорит Рохан. — Всё будет честно! Обещаю. В другой день, в его обещание бы было тяжело поверить, но сегодня какой-то особенный по своей атмосфере день, да и Рохану хочется верить. А ещё не хочется расходиться так быстро, чтобы потом разыскивать друг друга в силуэтах безымянных прохожих. — А если я проиграю? Глядя в небо, Джоске задумывается на пару секунд. — Оставим те же правила? Тысяча за фишку. Кто бы сомневался. Ему лишь бы денег заработать. Рохану не жалко, у него их хватает, просто можно и не спрашивать, что он должен будет за своё поражение. — Даже цену не поднимешь? Удивительно! — язвительно подмечает Рохан, действительно удивляясь, что Хигашиката не оценил свой секрет в сумму побольше. — А можно? — Нельзя. Тысяча, так тысяча. — Но… — Пойдём уже, — перебивает Рохан, пока дело не дошло до торговли, — а то поздно будет.

***

— Каждый раз, когда ты появляешься у меня дома, с домом что-то случается. Если и в тот раз что-то случится, исправлять всё будешь сам! То мебель разгромит, то пожар случается ни с того ни с сего. Никакого покоя с этим Джоске. Видимо, он такой удачливый, потому что всю свою неудачу спихивает другим. Как? Присутствием своим. Вот просто он есть, и у всех вокруг всё сразу идёт через одно место. По-другому это не объяснить. — Если ты меня не выгонишь. — Не выгоню. В этот раз он так просто не отделается. Рохан будет держать его здесь столько, сколько потребуется, чтобы обыграть. Теперь-то он обязан узнать, что за магию Джоске применил в прошлый раз. Желательно догадаться об этом раньше, чем он сам скажет, но сколько бы не пытался, так и не нашёл ни одного способа выкидывать шестёрки раз за разом. Разве что, если Хигашиката не виртуоз ловкой игры руками. Что вряд ли. Он только на нервах играть умеет. И на чувствах. — Ты первый, — позволяет Рохан, но не по доброте душевной, а из соображений раскрыть секрет самому. — Как скажешь. Ставлю две. Он выкладывает две фишки из столбика. Рохан напрягает всё своё зрение и слух, хочет заметить что-то, за что можно зацепиться. Если и в этот раз выпадут шестёрки, и он не сможет понять, как так вышло, то перевернёт стол к чёртовой матери. И там заветная комбинация из четвёрки, пятёрки и шестёрки. Рохан глубоко вдыхает, закрывает глаза, всеми силами пытается успокоиться, но хватает его лишь на какие-то секунды. Он даже не слушает, что там пытается сказать Хигашиката, вскакивает и громко упирает руки в стол. — Так и знал, что ты снова блефуешь! — Нет! В этот раз я ничего не делал, честно! Я не знаю, как это вышло, — Джоске делает максимально виноватый вид и в стул вжимается так, будто бы реально растерян и ничего не понимает. — Хочешь переброшу? — Перебросишь? — Рохан вскидывает бровь. — Давай. Он садится на место и максимально сосредотачивается на каждом движении. Чёртовы руки. Они отвлекают своим видом. Почему они такие красивые? Но не в них же дело. Игральным костям вообще всё равно, в каких руках они оказываются. Они не живые. пара и четвёрка. Восемь. В это верится уже больше, но непонимание возрастает с той же прогрессией. — Если ты специально выкинул эти числа, чтобы я тебе поверил, то не надейся. — Много — тебе не нравится. Мало — тоже не нравится. Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? — Чтобы тебе верили, нужно меньше врать. Джоске подпирает подбородок рукой и задумчиво хмурится. Кажется, он немного обижен, но ничего не отвечает. Подловили и возразить нечего. Рохан уже с опаской относится к его интересу. Только в своём интересе не сомневается и от этого опасается ещё сильнее. Лучше бы послушать предупреждение «дальше пути нет» и бежать прочь как можно быстрее. Забыть о том, что случилось под мостом и навсегда игнорировать существование Джоске Хигашиката. Вряд ли получится, но можно хотя бы попробовать. Рохан не хочет. Как бы не убеждал себя, просто не хочет, упрямится внутреннему голосу. Мало чувствовал себя идиотом, нужно наступать на грабли снова и снова, пока не поймёт, что их можно обойти или развернуться и никогда не ходить этой дорогой. Единица, три и четыре. Тоже восемь. — Это шутка какая-то? — недоумевая, обращается Рохан к костям. — Ты сам бросал, я тут точно не при чём, — Джоске хихикает с долей злорадства. Ему бы этими кубиками глаза повыбивать. Сначала один, потом другой, а третий запихнуть в глотку, чтобы меньше болтал и больше делал. А дальше без казусов. Джоске даже выпала злосчастная комбинация из единицы, двойки и тройки. К середине игры удача и вовсе его покинула, не выдавая чисел больше, чем Рохану. Но так и не получилось узнать, что же произошло в тот раз такого, что кости выдавали только три шестёрки. Но если ловкие руки Хигашикаты с этим никак не связаны, остаётся только бредовая мысль о том, что кости действительно были необычными. Не зря же он так волновался о них в прошлый раз. Должна была быть причина так прятать их. Джоске протяжно скулит из-за своей неудачи. Он проиграл, и теперь уже точно не получится избежать раскрытия своего секрета. Но, кажется, Рохан и сам уже знает, что тогда случилось. Чужой станд. — Только не злись, хорошо? — просит Джоске, почти готовый раскрыть свой секрет. Рохан и не думает злиться, ему уже просто интересно узнать, был ли он прав или нет. Но истина оказалась куда более удивительной, чем он ожидал. Пока ему в красках и с преувеличениями рассказывали, что же тогда произошло, он сам внимательно следил за мимикой Джоске. Он не врал. Совершенно ни в чём. И говорил так, будто раскаивается в содеянном. И поверить в его слова было невероятно сложно. — То есть, ты встретил пришельца, который может превращаться в практически любой предмет? — недоверчиво спрашивает Рохан. Джоске на это только кивает. — И первым делом, ты решил надурить меня? Джоске виновато смотрит в пол. Если он и в этот раз притворяется, то это будет самая лучшая игра, которую когда-либо удавалось увидеть. Не умеют люди так искренне винить себя. Особенно Джоске. — Мне очень нужны были деньги, — тихо говорит он, всё не отрывая взгляда он пола. Рохан тяжело вздыхает, — в который раз за вечер, — даже старается как-то понять мотивацию. Но вряд ли сможет, ведь сам никогда в деньгах не нуждался. Просто удивлён тем, что кто-то может использовать чужие способности так бездарно и глупо. Теперь уже Джоске выглядит полным придурком в его глазах, но осуждать или злиться на него — не получается. — Можно было просто сыграть со мной. Без вранья. — Я знаю. Но я бы никогда не выиграл. Так и не получается заглянуть ему в глаза. Всё время нервно смеётся и смотрит по сторонам, явно избегая прямого контакта. Неужто, стыдно? Рохан не осуждает, только больше убеждается в том, что был прав в своим мыслях. Всё дело было в костях. И кто бы ещё использовал чью-то способность так эгоистично, если не Хигашиката Джоске. Нет в нём того благородства, присущего всем главным героям манги, но есть в этом что-то другое. Что-то, что зацепило и вряд ли отпустит в ближайшее время. — Ты идиот, — выносит вердикт Рохан. На большее его не хватает. Но он улыбается. Да, это было глупо, наивно, но есть в это что-то по-своему завораживающее. Не каждый день от встречает людей, готовых так разбазаривать других ради своих корыстных целей. А потом в этом же раскаивающихся. — И что? — Джоске хмурится. — Это было давно. Я думал, ты сам всё понял. Ничего он не понял. И инопланетянина того знать не знает, но почему-то верит в его существование, даже без доказательств. Это хоть как-то делает историю логичной и полной. Джоске, конечно, тот ещё дурак, но настолько выдумывать не горазд. Слишком уж сложно. — Если бы я всё понял, то не согласился бы с тобой играть. Джоске наконец поднимает взгляд. Рохан чувствует себя так, будто не видел его глаз очень давно. Они кажутся невинными, но за этой оболочкой нет ничего подобного. Обычно нет ничего подобного. А теперь что-то изменилось, и глядит он совсем по-другому. Не старается притворяться. — Был не прав. Всё понял. Никогда бы не подумал, что буду тебе всё это рассказывать… И Рохан бы тоже не подумал. И никогда бы не подумал, что ему самому захочется притворяться меньше. В конце концов, что было — то было. Ничего не поделаешь. Джоске был дураком, им, вероятно, останется навсегда. Но у Рохана нет желания это менять. Он уже готов принять всё, как есть. — Я же говорил, что ты не такой неинтересный, каким казался? Джоске кивает. — Всё интереснее и интереснее… — говорит Рохан вслух, хоть это и должно было остаться только в его голове. — За что ты вообще на мою голову? Чёрт бы его знал за что, но в этом нет ни капли сожаления. Рохан видит его виноватым впервые, но готов простить всё, что было и что будет. Он не злопамятный и совсем передумал слушаться предупреждения «дальше пути нет». Есть. Рохан сам нарисует путь дальше, если это потребуется, потому что он так хочет. А если уж он чего-то захотел, то вряд ли сможет отступить.