You

Летнее полуденное солнце начало близиться к горизонту, приближая день к вечеру. За большим, почти под три метра, забором находилось большое двухэтажное здание. Оно было расписано яркими радугами, большими бабочками, где-то, по лугам, скакали дикие кони, а на каких-то стенах были нарисованы громадные цветы. Этот частный детский садик был самым лучшим в Сеуле, хотя что там в Сеуле, в целой стране. Здесь находились знаменитые дети знаменитых людей. Актёры, певцы, депутаты и многие другие медийные личности, приводили своих золотых отпрысков именно сюда, а золотые дети и цены на обучение в садике делали золотыми. Сокджин пытался попасть сюда долгое время и ему это, наконец-то, удалось. Месяц назад его приняли на должность старшего воспитателя, чем Джин очень гордился. Ему пришлось пройти море тестирований, чтобы доказать, что его знания, для обучения детей, являются самыми лучшими, ведь не зря он и в школе был отличником и университет закончил с красным дипломом. Детей он не то, чтобы любил, он их обожал. Ему до безумия нравилось знакомиться с крохами, которые радовали своими тайнами, звонко смеялись и беззаботно жили. Еще в далёком детстве он понял, что хочет учить других людей, а уже с возрастом пришло понимание, что не только учителем он хочет быть. Так и было выбрано воспитательское направление. С детьми Сокджину было намного проще, чем со всеми взрослыми. А рвался он в этот детский сад из-за того, что ему было просто банально интересно смотреть на будущую золотую молодёжь, которая сейчас ковырялась пальцем во рту, или, того хуже, в носу. Сокджин вздрогнул, когда услышал детский крик, и повернулся на зов. Детскую площадку огласил звонкий смех. Джин вытер выступившие слёзы и снова уставился на парочку. Маленький альфочка, четырёх лет, загребал миниатюрной ладошкой песок и сыпал его в карман такой же крохи, как и он сам, только омеги. Сокджин поспешил на помощь. Он присел на корточки и посмотрел в глаза альфе, всё также продолжая тихо посмеиваться. — Джисок, что ты делаешь?! — Я лепил куличики, а потом сюда подошёл Лисан, — он ткнул пальцем в омегу и снова уставился на старшего. — И сказал, что я не должен иглать с песочком, потому что он не лазлешает. Я сплосил почему нельзя, а он сказал, что я должен сплосить лазлешения, так как песочек плинадлежит ему. — Так, хорошо, — снова засмеялся воспитатель. — Но зачем ты насыпаешь ему песок в карман, малыш? — А ему жалко, что ли? — по-детски возмутился младший. — Песочек тут общий, вообще-то, я так ему и сказал, но он сказал, что это его отец деньги заплатил за него. Ну я тогда сказал, что если песочек его, то пусть забилает весь! Ким снова засмеялся и посмотрел на надувшегося омежку. — Лисан, песок общий, — Джин потянул за руку малыша к себе ближе и стал помогать выгребать песок из кармана. — Вы должны играть вместе, ссориться не надо. Давайте вы сейчас помиритесь и вместе слепите большой куличик примирения, а потом я помогу его украсить. Хорошо? — Холошо, — кивнул альфа и протянул омежке крошечную ручку. — Плости меня, Лисан, я больше так не буду! — И ты меня прости, — омежка смущённо пожал руку в ответ. — Давай играть вместе? — Давай! Сокджин улыбнулся мальчикам, поднялся на ноги и окинул всю площадку взглядом. Под его опекой было 15 замечательных мальчишек и девчонок. Все они были безумно разными: шумными, тихими, доверчивыми, закрытыми, весёлыми, грустными, любознательными и самыми любимыми. К каждому требовался отдельный подход, и Джин нашёл этот подход к каждому, кроме одного. Точнее одной. Он снова окинул взглядом детей и посмотрел на маленькую скамейку, где, отдельно ото всех, сидела махонькая девочка. Ким печально вздохнул, позвал своего коллегу и попросил его присмотреть за ребятишками, а сам направился в сторону маленькой омежки. — Чаюн*?.. — Госпожа Чаюн, — маленькая, до не вероятности красивая девочка кинула острый взгляд на воспитателя и снова уткнулась в свои руки. — Вы хотели сказать госпожа Чаюн. Сокджин закатил глаза и тихо выдохнул. Девчушка была не то, чтобы золотым дитятком золотого родителя, нет, она была девочкой голубых кровей. Джин всегда удивлялся маленькой омежке: ей всего четыре года, но эти повадки... Всегда прямая спина что при ходьбе, что при сидении. Чуть вздернутый подбородок, прямой взгляд. Плавные движения, как у тигрицы. Она не играла ни с кем, она сидела всегда одна. Что за завтраком, что за обедом, ела аккуратно, окидывая всех детей взглядом немного отрешённым, будто бы нет тут никого, только она одна. Всегда её привозили на большом затонированном внедорожнике, а охранник открывал дверь, и провожал её до самого входа в здание детского сада. За редким исключением девочка приносила с собой книги. И нет, это были не детские книжки с большими буквами и завлекающими рисунками. Это была классика корейской литературы. Один раз даже Сокджин увидел в руках у девочки русского писателя на обложке, причём и сама книга была на русском языке, а малышка её упоённо читала. Было очень хорошо видно — девочкой занимались. Причём очень хорошо. Но не смотря на всю эту аристократичность, Чаюн... Она могла ударить. Пару раз Сокджин ловил её руку уже в полёте на голову рядом с ней стоящего ребёнка. Она препиралась со взрослыми, вот как сейчас например. К ней, из-за её бойкого, главенствующего характера уже боялись дети подходить. Сокджин пытался со стороны других детей подружить их, направлял их, но понял, что это бесполезная трата времени и нужно внедряться в тыл "врага" — другими словами, Сокджину сначала стоило вызвать доверие у самой девочки, а уже потом её саму направлять. Сокджин также пытался проводить с ней воспитательные беседы, но всё было как головой об стенку, так как девочка сразу зависала, смотря в одну точку и совершенно никого не слушала. Джин пытался вызвать родителей, но начальство детского сада попросило лишний раз не возникать, и всё девочке разрешать, из чего Ким сделал вывод, что девочка была дочкой какого-нибудь депутата. И всё равно, всё сводилось к тому, что нужно подружиться с девочкой, а дальше он уже посмотрит. — Чаюн, мы уже говорили об этом, — воспитатель сел на землю напротив девочки и вздохнул. — Здесь к тебе не будут обращаться так, как ты привыкла. — Это не привычка, — девочка помотала головой из стороны в сторону и посмотрела на старшего. — Это правило, при котором все должны обращаться ко мне уважительно. — Даже я?! — удивился Джин. — Тем более вы, — снова отвела взгляд от Кима и чётко проговорила: — Вы обычный воспитатель, скажите спасибо, что я к вам ещё уважительно обращаюсь. — Ох, ты неисправима, — засмеялся Джин, а Чаюн удивлённо на него посмотрела. — Если тебе претит уважительно ко мне обращаться, то можешь звать меня по имени, я не обижусь. Но извини, дорогая, госпожой я тебя всё равно называть не буду — твой носик пока ещё не дорос до меня, чтобы у меня к тебе было хоть какое-то уважение, тем более ведёшь ты себя очень плохо. — Неправда! — воскликнула девочка и возмущённо уставилась на старшего. — Правда, — хмыкнул Ким. — Почему ты не хочешь общаться с другими ребятами? — Они глупые, мне с ними неинтересно, — она пожала плечами, а потом снова посмотрела на воспитателя. — Почему вы так отчаянно хотите чтобы я общалась с ними? — По-моему мы решили, что я обращаюсь к тебе по имени, и ты тоже обращаешься ко мне по имени, — Джин с хитрецой протянул руку девочке, ожидая, что та её пожмёт. — Сокджин. Для тебя, можно просто Джин. Маленькая омежка взглянула на протянутую руку и по взрослому покачала головой. — Вы не ответили на мой вопрос. Почему я должна с ними общаться? — Потому что тебе одиноко, — Сокджин всё также продолжал держать руку протянутой. — Я считаю, что дети должны быть беззаботными, у них должно быть детство, но у тебя оно пролетает мимо, потому что ты не такая. Если тебе, как ты утверждаешь, неинтересно с ними, я предлагаю свою кандидатуру и дружбу, чтобы тебе не было здесь так одиноко и скучно,— старший потряс рукой перед лицом Чаюн. — Джин. — Чаюн, — девочка протянула свою ладошку и вложила в руку старшего. Она смущённо улыбнулась и тихо прошептала: — Я давно хотела сказать... Сокджин, ты вкусно пахнешь. У тебя открытый омежий аромат, мне нравится. — Да? Спасибо, — омега улыбнулся и поднялся на ноги. — Я бы тоже когда-нибудь хотел почувствовать твой запах, но думаю, что это нереально, так как ты вырастешь и пойдёшь в школу, — Джин хитро взглянул девочку. — А я всё также останусь здесь, простым воспитателем. — Хм, — хмыкнула маленькая омежка, будто бы не понимая, что это было сказано ей, и отвернулась от воспитателя. Сокджин громко засмеялся и направился к другим деткам. На первый раз было достаточно, "непорочный цветок лотоса" оттаял, но Джин всё также хотел пообщаться с родителями девочки. Хорошо, что они не забрасывают её умственное воспитание, но, как считал омега, у детей должно быть детство, а всеми этими аристократическими замашками и ярой убежденностью, что она главнее всех, детство проходит мимо, и девочка уже считает, что перечить старшим - это нормально. Но нет, это неправильно. Осталось как-то выйти на этих родителей, ведь девочку постоянно привозил и забирал охранник, а начальство не разглашало таких больших тайн. Поэтому путь, который выбрал Ким, был единственным правильным решением. Подружиться, втереться в доверие, постараться вернуть ребёнка в своё русло, и надавать родителям по голове, за такое, уж очень правильное, воспитание. Отличный план.