You

Возле многоэтажного здания, принадлежащего KIMCORP, остановилась процессия из трёх чёрных, затонированных внедорожников. Из первой машины вышли три охранника, и двое сразу направились к средней машине, а один остался возле первой и открыл заднюю дверь. Из машины вылез альфа. Светлорусые волосы были уложены в современную укладку, а на носу, скрывая глаза, были чёрные очки. Классический чёрный костюм облегал мускулистое, но стройное тело, лишь подчёркивая статность фигуры. Альфа повёл глазами, и устало выдохнул. Он кивнул охраннику бете, чтобы тот забрал его сумку и тоже направился ко второй машине, где уже в толпу охранников, которые окружили внедорожник, вылезал другой альфа. Сначала на свет появилась золотисто-серая макушка с фиолетовым отливом. Альфа вылез полностью и хмыкнул, видя перед собой русоволосого альфу. — Я скучал, — сероволосый потянулся. Белая рубашка, которая точёно облегала накаченное тело, предательски натянулась и альфы услышали, как она затрещала по швам. Альфа напрягся всем телом, пытаясь особо не двигаться, и сплюнул. — Блять, ну какого хуя... — Нехуй столько качаться, — заржал первый и, не дожидаясь друга, направился ко входу в здание, но потом обернулся и нагло ухмыльнулся: — Я, кстати, не скучал по тебе ни капли... — Эй, ты охренел, что ли? — альфа, не оборачиваясь на охранников пошёл вслед своему хену. — Шуга, блять! Оба альфы зашли в здание и направились по большому просторному холу к лифтам. Все сотрудники строительной компании, а именно строительством и занимались KIMCORP, которые встречались им по пути, уважительно кланялись в пояс, боясь посмотреть в глаза, но альфы совершенно не обращали на них внимания. Они зашли в открытый лифт, из которого мигом стали вылетать люди, которые успели зайти раньше, всё также пригибаясь к полу и не смотря в лицо, а за альфами в лифт зашли только всё те же охранники, которые их сопровождали изначально. Лифт дзынькнул, оповещая, что они прибыли на нужный этаж, двери открылись и толпа высыпала в коридор, где стоял большой стол, за которым сидел милый омега. Беты охранники снова вошли в лифт, сразу уезжая, а альфы прошли к двери, которая находилась за столом секретаря. — Бекки, два кофе, — омега кивнул и протянул директору папку с документами на подпись. — И никого не впускать. Омега снова кивнул, слегка улыбаясь, и направился в маленькую комнатку, а альфы, тем временем, зашли в кабинет. Сероволосый включил кондиционер в кабинете и прошёл к столу, Шуга, который уже успел сесть на диван, увидел у того на спине большую дырку и заржал. — Намджун, блять, ты её порвал! — Да? — Альфа стал изворачиваться, пытаясь рассмотреть дыру. — Блять, — он наклонился к селектору и раздражённо нажал на кнопку вызова. — Бэкхён, вызови Чанёля. И кофе не надо. — Эй, в смысле не надо? — возмутился старший. — Я вообще-то хочу кофе! — Меньше ржать надо, — альфа ухмыльнулся. — Хули не сказал про дыру?! — Я её только что увидел! — Мин хрюкнул и снова залился хохотом. — А я то думал, чё нам так все вслед пялились... Шуга продолжил ржать, но его резко прервала ручка, прилетевшая в лоб, которую бросил младший. — Хорош ржать, заебал! — Ладно-ладно, — альфа вытер слёзы и тихо застонал. — Ну ты как всегда впринципе... — Лучше рассказывай как съездил, — Ким сел в кресло, и в ожидании уставился на старшего. — Китайцы охуели в край, — сразу перешёл на деловитый тон Шуга. — Это им не то, это им не так, дошли даже до того, что они захотели прикрыть поставку наркоты, ты прикинь? Пришлось объяснять по-другому, как мы умеем. Им, правда, не понравилось, но зато они сразу осознали свои ошибки. Но есть одна проблема... Альфа снова поднялся на ноги и прошёл к окну. Ким Намджун был главой мафии уже в четвёртом поколении. Ему только стукнуло двадцать, когда убили его отца, и он стал следующей главой дома. Ему не нравилось то, чем занимался его покойный отец. Ему не нравились убийства, не нравилось то, что они сплавляли наркотики, промышляли оружием. И он решил всё это изменить, тем более у него было то, чем он ужасно дорожил и не хотел этим рисковать. У него была любимая жена, которая уже носила под сердцем ребёнка. Юна была верной, красивой, любящей, родной сердцу. Она всегда выслушивала, помогала, одобряла, и могла приласкать, когда это было особенно нужно. Она была идеальной. Намджун не был похож на своего отца, не был похож и на мать. Поэтому когда убили предыдущего главу дома, Ким стал внедрять новые законы и порядки, те, которые нравились ему. Он открыл и возглавил эту строительную компанию, он стал закрывать публичные дома, которые были под опекой дома мафии отца. И он знал, что так просто ему никто не позволит закрыть всё на корню, что будут возмущения. Первой, кто поднял бунт, как ни странно, но оказалась мама. Она заставляла сына вернуть всё на круги своя и продолжать руководить целой общиной без выкрутасов. Но молодой господин не послушал, и продолжил творить добро, как он думал, но бунт продолжили поднимать уже другие. Спустя три года, когда Чаюн уже было почти 2 года, а в счастливом браке альфа прожил все четыре, у него выкрали Юну. Они провернули всё это в центре города, на глазах многих людей, перестреляв всех охранников, которые сопровождали её в тот момент. Намджун тогда поднял на ноги все связи, он пытался найти жену, а вместе с ней и предателей, которые позволили себе посягнуть на самое драгоценное, что было у альфы. Её нашли спустя неделю... Избитую, изнасилованную... Было видно, что над ней издевались и мучили её несколько дней: сломанные пальцы рук, вывернутые под неправильным углом ноги, порезы по всему телу... Украли, поиздевались, воспользовались, убили... И просто выбросили... Намджун сломался, как сломали его жену. Юнги не смог вернуть альфу в своё прежнее состояние, Ким начал пить. Полгода беспробудного пьянства. Чаюн кочевала из одного дома в другой, каждый раз находясь либо с бабушкой, либо с дядей. Но ни мама, ни брат, ни дочь, ни сам Юнги, никто не смог помочь Намджуну утихомирить горе, пока в один из дней он снова не появился в компании. Весь одетый с иголочки, гладко выбритый, вкусно пахнущий... И со злым выражением лица. Он собрал совет директоров, где чётко и ясно дал понять — он всё возвращает на своё место. Они снова начнут промышлять оружием, снова будут наркотики и убийства за не подчинение, но компания останется на своём месте и продолжит дальше функционировать. Всегда строгое, опасное выражение лица. Хмурый взгляд, который пригвождает к стенке. Крепкий природный альфий запах коньяка, который окутывал жертву, если она успевала разозлить альфу. Намджун, после того, как сам начал расправляться с, перешедшими ему дорогу, людьми, смог доказать — с ним шутки плохи. Он проверил каждого своего подчинённого лично, отсеивая ненужных как какую-то вещь. Если его что-то не устраивало, он мог взорваться за секунду, и тогда уже ничто его не могло остановить. Добился того, что рядом с ним остались только проверенные и верные на все сто слуги, которые пойдут за него и в огонь и в воду. За пол года он смог подложить под себя весь Сеул, а за год под ним лежала уже вся страна. Многие попросту боялись перейти ему дорогу, многие боялись его ужасного гнева. Горящие глаза, злобный оскал, когда он наклонялся над жертвой, и от этого всего к нему прилепилось прозвище, которое и по сей день было с ним. Тогда он так и не смог найти тех шавок, которые ужасным образом расправились с его женой. Тогда Юнги не смог его образумить не лезть в опасные дела самому, ведь на то были у него в распоряжении обычные шестёрки, которые выполнят за него любое дело. Но Ким был непреклонен. Всё тот же странный взгляд, всё те же поиски тех уродов. И только спустя полтора года альфа вспомнил, что у него есть дочь, которая нуждается в нём. Чаюн, своим трёхлетним взглядом смогла вернуть отца в нужное русло, просто однажды запрыгнув к нему на руки и горькими слезами залив всё плечо. Уже тогда Чаюн подавала большие надежды на свой хороший, чёткий и не по годам взрослый ум. Намджун очнулся. Он стал больше проводить времени дома, дочь вернулась к отцу под крыло. Ким стал снова улыбаться родным и близким, стал больше общаться с дочерью, обучая её языкам, приучая к книгам. Он нанял замечательную экономку, которая обучала девочку всем женским премудростям, учила правильно разговаривать, есть, сидеть, ходить. Чаюн пошла на танцы, где её обучили грации, девочка стала развиваться очень быстро, а Намджун не мог нарадоваться, следя за её подвигами. Альфа стал прежним, но только дома, только с родными, с подчинёнными он оставался всё таким же монстром, который мог подавить своими альфьими феромонами за секунду. — Нужно будет лететь в Японию, — Шуга нахмурился. — Гуан Лин сказал, что это не по его прихоти они начали нам перечить. У них есть крыша, Мон, и эта крыша в Японии... — Блять, — вздохнул альфа, понимая к чему клонит его правая рука. — Джун, я мог бы поехать туда, честно, но я хочу побыть с Чимином, — Юнги тихо вздохнул. — Итак меня две недели не было, а ты сам знаешь, что он в положении. Я хотел бы проводить с ним больше времени, тем более при беременности. Хочу слушать его капризы, хочу исполнять его желания, хочу помассировать ему затёкшие ноги, и послушать слова о том, что больше беременеть он не будет, и, — альфа захлопал ресничками и тоненькими голосом произнёс: — цитирую: "Захочешь себе второго, сам беременей, сам проходи все стадии токсикоза с унитазом на пару, и сам рожай", — Мин счастливо улыбнулся и посмотрел на друга. — Я хочу это слышать, каждую секунду. Каждую минуту. На протяжении долгих лет, всю жизнь, — Юнги покачал головой. — Я не могу поехать. Может отправим Чанёля?.. — Куда меня отправим? — в кабинет зашёл приближённый помощник и по совместительству друг. — Никуда, — Джун покачал головой, а потом хлопнул себя по лбу. — Ой, точнее куда... Чани, бля, сгоняй в магаз, купи мне рубаху какую-нибудь. — Блять, только не говори..., — начинает молодой альфа и Шуга снова впадает в громкий ржач. Намджун, тем временем, молча поворачивается к Чанёлю спиной, сохраняя при этом гробовое молчание. — Да ёб твою мать, Намджун, сколько можно?! — Ну я же не специально, — альфа снова повернулся к Чану лицом и нахмурился. — Всё, свали, пожалуйста, в закат за новой рубашкой. Помощник хмыкнул и покинул кабинет, а Шуга понемногу смог успокоиться, но потом он перевёл взгляд на друга. — Если ты не хочешь отправлять Чанёля... — Сам поеду, — кивнул головой альфа и сел на стол. Он поднял руку и взглянул на часы. — О, наверное уже Чима подъезжает... — Ты ему звонил? — глаза Мина счастливо загорелись, но потом он неожиданно нахмурился. — А я хотел сделать сюрприз... — Да ладно тебе, он по тебе соскучился, поэтому я позвонил сразу, как только за тобой поехал, — альфа довольно хмыкнул. Ему нравилось, как его друг безумно любит его брата и таким определённым взглядом выражает свои чувства. — Заберёте Чаюн к себе? Не хочу её матери оставлять, она на неё плохо влияет. — В смысле плохо? — вскинул брови Мин. — Как бабушка может плохо влиять на внучку? Она должна её баловать, на то она и бабушка. Может ты ошибаешься? — Я не уверен, конечно, — альфа покачал головой и уставился на друга. — Она настраивает ЮнЮн против меня... — В смысле против тебя?! Не понял... — Эти выходные Чаюн была у неё, — Намджун прикрыл глаза и тяжко вздохнул. — Два дня... Всего лишь каких два дня она была у неё... Но когда моя малышка приехала домой, знаешь, что она мне заявила? — Юнги отрицательно покачал головой и в ожидании уставился на босса. — "Папочка, то, что ты так печёшься обо мне, это неправильно. Тебе нужно больше проводить времени на работе. А я могу пожить у бабушки."... Намджун открыл глаза и со злостью уставился на друга. То, что дочь ему воскресным вечером такое заявила, до сих пор заставляло его трястись от злости. Он тем же вечером позвонил матери, крича на неё и отчитывая, как какую-то подчиненную. Эта его дочь, а она смеет так ужасно промывать ей мозги? Намджун бесился до усрачки, и его останавливало только одно, чтобы не поехать в семейный особняк и не вытрясти из матери душу. — Охуеть..., — Юнги с шоком уставился на Джуна. — Извини, конечно, но твоя мать там с возрастом все мозги растеряла, да? Нахрена она дочь настраивает против тебя? — Что полегче спроси, — Нам покачал головой и печально вздохнул. — Мать хочет, чтобы я всё своё время уделял мафии, и она совершенно не понимает, что дочка для меня важнее всего. Поэтому, я решил, что больше Чаюн к бабушке ездить одна не будет — только при моём присутствии они будут общаться. Неожиданно дверь в кабинет с громким хлопком открылась и в проёме появился невыского роста омежка. Рыжие волосы были уложены в укладку, в ушках переливались яркими бликами серьги, а пухлые губы блестели от бальзама. Блузка, из тончайшего шелка персикового цвета, облегала стройное тело, в том числе и небольшой выпирающий животик. Омега окинул взглядом комнату и его глаза встретились с глазами мужа. — Юни, — парень забежал в кабинет и с разбега прыгнул в объятия альфы, который только успел подняться с дивана. Они снова повалились на мягкие подушки и омега нетерпеливо впился жарким поцелуем в губы своего мужа, показывая таким образом насколько он соскучился. Намджун отвернулся от страстной картины и громко покашлял, и омеге пришлось отцепиться от сладких губ. Он руками провёл по мягким волосам альфы и счастливо заглянул в глаза. — Почему ты мне не позвонил, что прилетаешь? Почему, о твоём приезде, мне сообщает мой непутёвый брат?! — Потому что мой приезд должен был быть для тебя сюрпризом, МинМин, — альфа нежно провёл рукой по мягким щёчкам своего омеги и рука плавно опустилась на пухлый животик. Юнги ласково погладил выпуклость и его лицо озарила счастливая улыбка. Он поднял взор на Чимина, и увидел в его глазах необыкновенную нежность и любовь. Его небыло всего лишь две недели, но, Боги, как же он скучал. Альфа легко поцеловал омегу прямо в сладкие губы, а потом вспомнил, о чём они говорили, и нахмурился: — Но твой непутёвый брат всё испортил! — Я не понял, вы охренели?! — альфа отвернулся от парочки и уставился в окно. — Если да — то я на вас обиделся... — Во первых не ругайся при ребёнке, — омега поднялся с колен мужа и подошёл к брату, обнимая того со спины. — Во вторых, ты и правда непутёвый, а знаешь почему? — Почему? — нехотя буркнул Джун. — Потому что в третьих — Ким Намджун!!! — закричал Чимин и отпрянул от широкой спины. Он схватился за дырку руками и разорвал её дальше по шву. — Как ты можешь быть не непутёвым, если ты даже рубашки рвёшь каждый день!!! — Ким Чимин! Хватит на меня повышать голос! Я старше, между прочим!!! — альфа отпрыгнул от брата. — И не рви мою рубашку дальше! — Я Мин, дубина! Уже год я — Мин Чимин, когда ты запомнишь уже?! — омега снова подскочил к брату и стал тянуть его за рукав. — Снимай эту гадость порваную, медведь неуклюжий! — Это я медведь?! А сам? — воскликнул Намджун. — Ты такой же неуклюжий, как и я, постоянно падаешь на ровном месте, а со стульями вообще не дружишь! — Ничего подобного! — омега притопнул ногой, как маленький, и зло уставился на альфу. — Я уже давно исправился! — Ага, как же, — хмыкнул Намджун и стал убегать вокруг стола от омеги. — Три месяца ты как не неуклюжий, и то только потому что беременный! Но я уверен, как только малыш родится, всё встанет на круги своя! — Иди-ка сюда, братик, — зло зашипел Чимин и плотоядно улыбнулся. А потом с боевым кличем бросился вдогонку за Кимом. — Я тебе вдарю!!! — Так, так, так, — Мин, сидевший всё это время на диване и молча наблюдавший за дискуссией братьев, решил вмешаться, когда понял, что его беременный, на минуточку, омега решил устроить гонки. Он схватил пробегающего мимо Чимина за руку и притянул к себе. — Никакого бега!!! Я запрещаю!!! — Эй, ну ты чё?! — Намджун резко притормозил за столом и хитро улыбнулся. — Я его только поднял! Он эти две недели сидел на попе ровно, смотри, какие щёки себе отрастил!!! — Ты кого толстым назвал?! — Чимин заорал на всю корпорацию и стал брыкаться, вырываясь из рук мужа. — Иди сюда, креветка! Я тебя покусаю!!! — Сам креветка пузатый, — альфа показал младшему язык и ломанулся с хохотом от нагоняющего омеги, но нога неудачно зацепилась за ковёр и Намджун полетел на пол. — Ага!!! — злорадно засмеялся Чимин и запрыгнул на брата сверху, начав того мутузить маленькими кулачками и щекотать одновременно. Ким истерически под ним заржал и начал аккуратно брыкаться, следя за своими руками, чтобы те, ненароком, не задели животик брата. После пяти минут активной борьбы оба наконец затихли и Юнги хмыкнул. — Одному 25 лет, второму 22, а такое чувство, что обоим по 5. Хотя взять, например, Чаюн, взрослее вас двоих будет девочка, хотя ей только ещё 4 годика. Чимин растянулся на брате боком, стараясь не прижимать животик, и положил голову тому на плечо. Намджун тем временем аккуратно поглаживал младшего по спине и тяжело дышал от бешеной борьбы. Он посмотрел на друга из-под прикрытых глаз и тихо прошептал: — Ты ничего не понимаешь, — он перевёл взгляд на брата и легко чмокнул макушку Чимина. Омега тихо замурчал и ещё крепче прижался к старшему. — Люблю тебя! — А я тебя, — тихо прошептал омега и поднял голову на хёна. — Если бы тебя не было у меня, мне было бы так скучно и одиноко... — Как и мне. Я очень рад, что у меня есть такой милый, щекастый, младший братик, которого я могу любить всем сердцем, — улыбнулся Намджун. — Ты тоже щекастый, — омега играючи тыкнул пальцем в щеку альфы и тихо засмеялся. — Да, мы семья щекастых, — Ким тоже тихо засмеялся и встрепал свободной рукой волосы младшего. — Чимини, я уехать должен, в Японию, не знаю на сколько, и хочу, чтобы Чаюн всё это время была у вас... — Намджун, ты опять? — омега нахмурился и стал тяжело подниматься с брата. Подскочивший быстро Юнги поднял легко своего мужа и аккуратно посадил на диван. — Чаюн итак по тебе скучает постоянно, ей не хватает твоего внимания! — Чими, ты сам знаешь, что я каждый раз стараюсь вернуться к ней раньше и провести с ней больше времени... — В 9-10 часов вечера — это раньше? — возмутился Чимин, а альфа удивлённо вскинул на того голову. — Мне Делайла всё про тебя рассказала! Да, раньше ты старался приходить пораньше, но последние две недели ты возвращаешься очень поздно! И с девочкой ты всё меньше общаешься! Так нельзя, Намджун! — Ну что я могу поделать? — взорвался Ким. — Мне отправить в Японию Юнги? Так давай отправлю, и ты, беременный, дальше будешь сидеть без своего альфы! — Намджун присел рядом с братом на диван и тяжко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Чаюн уже не по годам взрослая, ты сам это знаешь, и она поймёт меня, и сможет без меня побыть месяц или два, но ты не сможешь точно. Тебе нужен рядом альфа! Вспомни, что на прошлой консультации говорил врач! Малышу нужен альфий запах, ему нужен отец! Тебе нужен Юнги! А в нашем деле я доверяю только ему и самому себе, поэтому на такое серьёзное дело я могу отправить либо его, либо себя. Тобой, и своим племянником я рисковать не могу, а Чаюн взрослая. Она сначала пообижается, но потом все равно поймёт и простит меня... — Ты обещаешь мне, что как только ты вернёшься с поездки, ты освободишь себя от больших обязанностей, давая распоряжения своим работникам, и будешь больше проводить времени с дочкой? — Чимин, ты же знаешь, что... — Намджун! — Чим, мама, она же... — Намджун!!! — Ладно-ладно, — альфа вскинул руки вверх, сдаваясь. — Обещаю. — Тебе нужно прекратить собой рисковать. Ты давно вывел дом на новый уровень. Ни один из наших родственников, из четырёх поколений, не добивался таких успехов. Всегда наш дом был на низшем уровне... Теперь под нашим домом страна, и ты должен прекратить рисковать собой, на это есть твои шавки, готовые лобызать тебе пятки и выполнять за тебя все дела, — омега покачал головой и встал с дивана. — Пора прекращать делать из себя обыкновенного рабочего. Все тебя уже итак боятся, тебе лишь достаточно на них взглянуть, и все упадут перед тобой на колени. Ты давно стал королём, а короли никогда не рискуют ни своей жизнью, ни жизнью своих детей. Поэтому прекрати выводить себя каждый раз на плаху, если не ради себя, то хотя бы ради дочери. Альфа проследил взглядом брата и его мужа, как они вышли за дверь и устало вздохнул. Да, он понимал, что он давно уже стал королём Кореи, понимал, что даже президент готов склонить перед ним голову, также понимал, что он должен быть хорошим отцом для своей дочери, должен проводить с ней больше времени, учить её чему то новому, но ещё оставалось незаконченное дело, которое он должен решить собственноручно. Даже проблемы с Китаем и Японией были не так важны, как это безотлагательное дело, которое не давало ему спокойно спать вот уже на протяжении долгого времени. Как только он сможет решить эту проблему, он сможет жить спокойно, он сможет со спокойной душой отдавать поручения своим помощникам. Как только он закончит это дело, дочь сразу встанет на первое место, и больше ничто её оттуда сдвинуть не сможет...

-YOU-

— Чаюн, нет!!! — закричал Сокджин и побежал к дерущейся паре. Две четырёхлетние девочки дрались не на жизнь — на смерть. Старший омега подлетел к двум драчуньям и попытался разнять девочек, но ему неожиданно прилетело ногой в коленку и омега, взыв, плюхнулся на попу. К воспитателю на помощь уже подбежали его коллеги. Одна из девочек рыдала навзрыд. Две, некогда красиво заплетённые, косички сейчас торчали в разные стороны, правый рукав у платья был содран и болтался тряпочкой на запястье, а на юбке, волочась по земле, весели лоскуты. Вторая же стояла как ни в чём не бывало, и только тяжёлое, глубокое дыхание, выдавало девочку, что сейчас она совсем не куличики лепила. Она дралась. Она била. Первую утащили в здание приводить в порядок и успокаивать, а вот со второй остался Сокджин. Он, всё также сидя на земле, потянул за руку к себе маленькую омежку и зло зашипел: — Ты что творишь?! Ты зачем её ударила?! — Она первая начала! — девочка дёрнула на себя руку, но у неё ничего не вышло, ведь воспитатель держал крепко. — Чаюн! Не ври мне! Я видел, как ты первая налетела на неё с кулаками! Зачем?!? — Ты сам сказал, чтобы я начала с ними общаться!!! — Да, сказал, — омега снова дёрнул руку девочки. — Но зачем ты начала её бить? Что она тебе сделала?! — Она сказала, что я тупая! — закричала Чаюн на всю детскую площадку, и другие дети стали оборачиваться на крики. — Это я тупая? Она себя видела? Даже корейский алфавит не знает, а мне говорит, что я тупая?! — Чаюн, это не означает... — А ещё она сказал, что я никому не нужна, даже своим родителям! И что они меня не любят, раз даже не приезжают за мной, а посылают только водителя!!! — Чаюн! Сокджин и Чаюн одновременно повернули головы на зов и увидели за воротами садика тонированный внедорожник, который обычно забирал девочку. На этот раз, рядом с машиной стоял не только водитель-охранник, но и омега. Именно этот омега и позвал девочку. Чаюн расплылась в счастливой улыбке и её глаза засверкали звёздами. Она наконец выдернула свою руку из захвата старшего и побежала в сторону машины. — Папа! Звонкий голос оглушил Кима и он тяжело поднялся на ноги, потирая ушибленное колено. Джин увидел, как девочка выскочила за ворота и запрыгнула на руки омеги, крепко того обнимая. Охранник открыл заднюю дверь и омега, с девочкой на руках, аккуратно сел на сиденье. Сокджин чертыхнулся и хромая поспешил в сторону выхода. — Господин! Охранник захлопнул дверь и, обойдя машину, сел за руль. Взревел мотор и внедорожник сорвался с места. — Господин!!! — закричал вслед машине омега, но понял, что сегодня ему точно ничего не светит. Джин тихо застонал и снова упал на пятую точку, тихо поскуливая и потирая колено. Это был его единственный шанс поговорить с родителями девочки и он его упустил.